[200],[201]. В статье ведущий автор Эндрю Уэйкфилд предположил, что вакцина MMR может вызывать у детей аутизм. На основе своих «изысканий» Уэйкфилд повел пропагандистскую кампанию против вакцины, заявив на пресс-конференции: «Я не могу поддержать использование комбинированной вакцины, пока этот вопрос не будет решен». Большинство ведущих СМИ заглотили наживку.
Заголовки газеты Daily Mail, посвященные этой истории, вопили: «MMR убила мою дочь», «Страхи перед MMR обоснованы», «MMR безопасна? Чушь! Главный скандал еще впереди». За годы, последовавшие за публикацией Уэйкфилда, история разрослась, став самой популярной научной темой Великобритании 2002 года. Потакая многочисленным родительским страхам, СМИ, как правило, не упоминали, что исследование Уэйкфилда касалось всего 12 детей – группы слишком маленькой, чтобы на основе полученных данных делать столь широкомасштабные выводы. Любое публичное сомнение в адекватности исследования заглушали сирены паникерства, звучавшие со стороны большинства новостных агентств. В результате родители стали отказываться от вакцинирования детей. За десять лет, последовавших за печально известной публикацией в Lancet, охват населения, привитого MMR, снизился с более 90 % до менее 80 %, а количество подтвержденных случаев заболевания корью выросло с 56 в 1998 году до более чем 1300 десятью годами позже. Также резко участились случаи заболевания свинкой, которая на протяжении 1990-х годов встречалась все реже.
В 2004 году на фоне продолжающегося роста заболеваний корью, свинкой и краснухой Брайан Дир, журналист, занимающийся независимыми расследованиями, попытался разоблачить работу Уэйкфилда как мошенническую. Дир сообщил, что до опубликования статьи Уэйкфилд получил более 400 тысяч фунтов стерлингов от юристов, собиравших свидетельства против фармацевтических компаний, которые производят вакцину. Кроме того, Дир обнаружил документы, которые, как он утверждал, доказывали, что Уэйкфилд подал патентную заявку на конкурентную вакцину. Самое важное, утверждал Дир, у него есть доказательства того, что Уэйкфилд манипулировал данными в своей статье, чтобы создать ложное впечатление о связи MMR с аутизмом. Свидетельства Дира о научном мошенничестве Уэйкфилда и явном конфликте интересов в итоге привели к тому, что редакторы Lancet отозвали спорную статью. В 2010 году Генеральный медицинский совет вычеркнул Уэйкфилда из медицинского реестра [202]. За 20 лет, прошедших с момента публикации той статьи, по крайней мере 14 всесторонних исследований сотен тысяч детей по всему миру не обнаружили никаких доказательств связи между MMR и аутизмом. Однако влияние Уэйкфилда, к сожалению, сильно до сих пор.
Несмотря на то что вакцинация MMR в Великобритании вернулась на прежний уровень, уровень вакцинации в развитых странах в целом снижается, а число случаев заболевания корью растет. В Европе в 2018 году было зарегистрировано более 60 тысяч случаев заболевания корью, 72 из которых оказались смертельными, что в два раза больше, чем годом ранее. Главная причина – растущее влияние движения против вакцинации. Всемирная организация здравоохранения называет его антивакцинаторством и относит к десяти крупнейшим глобальным угрозам здоровью населения в 2019 году. Газета Washington Post, наряду с другими СМИ, прямо возводит появление антипрививочников к кампании Уэйкфилда, называя его основателем современного движения против вакцинации. Однако догматы этого движения ушли далеко за пределы уже развенчанных «открытий» Уэйкфилда. Они варьируются от утверждений о том, что вакцины содержат токсичные химикаты в опасной концентрации, до уверений, что вакцины на деле заражают детей болезнями, которые они пытаются предотвратить. В действительности наша собственная метаболическая система производит больше токсичных химических веществ вроде формальдегида, чем те микродозы, которые можно обнаружить в вакцинах. Аналогичным образом случаи, когда прививка вызывает болезнь, от которой она призвана защищать, встречаются крайне редко, особенно у здоровых людей.
Несмотря на множество убедительных опровержений, риторика антипрививочников приобрела изрядную популярность благодаря поддержке таких известных личностей, как Джим Кэрри, Чарли Шин и Дональд Трамп. А в 2018 году произошел почти невероятный поворот – Уэйкфилд подтвердил собственный звездный статус, начав встречаться с бывшей супермоделью Эль Макферсон.
Параллельно с ростом активности знаменитостей появились социальные медиа, позволяющие им доносить свои взгляды непосредственно до своих поклонников на собственных условиях. С ослаблением доверия к традиционным СМИ люди все чаще обращаются к этим эхокамерам [203]. Появление альтернативных платформ дало возможность движению против вакцинации расти, не опасаясь критики и не обращая внимания на предупреждения со стороны доказательной науки. Сам Уэйкфилд назвал появление социальных сетей «прекрасным естественным развитием» – вероятно, ему они выгодны.
Решения, которые мы принимаем, часто влияют на вероятность заражения инфекционными заболеваниями: отдыхать ли в экзотических странах; с кем разрешать играть нашим детям; пользоваться ли переполненным общественным транспортом. Когда мы болеем, мы принимаем другие решения – отменить ли долгожданную встречу с друзьями, отпускать ли ребенка в школу или подержать его дома, закрывать ли рот при кашле. Эти решения влияют на вероятность передачи болезни другим. Решающее решение, вакцинировать ли себя и своих иждивенцев, принять можно только заблаговременно. Это влияет на наши шансы не только подхватить, но и передать заболевания.
Некоторые из этих решений обходятся нам недорого и принять их просто. Воспользоваться салфеткой или носовым платком несложно. Доказано, что простое – частое и тщательное – мытье рук уменьшает реальный коэффициент репродукции респираторных заболеваний (таких как грипп) на целых 3/4. Для некоторых болезней этого хватит, чтобы опуститься ниже порогового значения R0, не позволяющего инфекционному заболеванию вырваться на свободу.
Другие решения ставят нас перед серьезными дилеммами. Всегда заманчиво отправить детей в школу, махнув рукой на то, что это увеличит количество контактов, при которых возможна передача инфекции, повысив тем самым вероятность эпидемии. В основе всех наших решений должно лежать понимание связанных с ними рисков и их последствий.
Математическая эпидемиология дает возможность оценить и понять эти решения. Она объясняет, почему для всех будет лучше, если больной останется дома и не пойдет на работу или в школу. Она рассказывает, как и почему мытье рук может помочь предотвратить вспышки болезней, снижая силу инфекции. Иногда парадоксальным образом она может показать, что самые страшные болезни – не главный повод для беспокойства.
В более широком масштабе она предлагает стратегии борьбы со вспышками заболеваний и превентивные меры для их предотвращения. В сочетании с надежными научными данными математическая эпидемиология показывает, что вакцинация – это очевидное решение. Она защищает не только вас, она защищает вашу семью, друзей, соседей и коллег. Данные Всемирной организации здравоохранения показывают, что вакцины ежегодно предотвращают миллионы смертей и могли бы предотвратить еще больше, если бы мы сумели расширить глобальный охват вакцинирования [204]. Прививки – лучший из имеющихся у нас способов предотвращения вспышек смертельных заболеваний и единственная возможность навсегда покончить с их разрушительными последствиями. Математическая эпидемиология – проблеск надежды на будущее, ключ, который может раскрыть секреты того, как достичь этих грандиозных целей.
ЭпилогМатематическая эмансипация
Математика сформировала нашу историю: через предков, которые выиграли в эволюционной лотерее и победили болезни, мучавшие и прореживавшие наш вид. Наша биология отражает незыблемые правила математики. В то же время наше чувство прекрасного в математике изменилось, отражая нашу физиологию, и взаимодействие с математикой эволюционировало вместе с нами на протяжении миллионов лет, чтобы достичь своего нынешнего состояния.
В современном обществе математика лежит в основе почти всего, что мы делаем. Она жизненно важна для коммуникации и для навигации. Она полностью изменила то, как мы покупаем и продаем, и произвела революцию в том, как мы работаем и отдыхаем. Ее влияние можно ощутить почти в каждом зале суда и в каждой больничной палате, в каждом офисе и в каждом доме.
Математика используется ежедневно для выполнения задач, ранее представлявшихся немыслимыми. Сложные математические алгоритмы позволяют найти ответ практически на любой вопрос за считаные секунды. Люди во всем мире мгновенно связываются между собой математической силой интернета. Защитники правосудия используют математику для общего блага при обнаружении преступников с помощью судебной археологии.
Однако мы должны помнить, что математика хороша настолько, насколько доброжелательны те, кто ее использует. В конце концов, та же самая математика, которая изобличила фальсификатора Хана ван Мегерена, дала нам и атомную бомбу. Разумеется, мы должны стремиться понять все последствия применения математических инструментов, на которые так часто всецело полагаемся. То, что начинается с рекомендаций друзей и персонализированной рекламы, может закончиться фейковыми новостями или вторжением в частную жизнь.
Проникая все глубже в нашу повседневность, математика множит риски неожиданных бедствий. На каждое выдающееся, невероятное прежде свершение, достигнутое с помощью математики, приходится очередная катастрофа, вызванная математической ошибкой. Тщательные расчеты проложили человеку дорогу на Луну, но математическая небрежность уничтожила космический аппарат Mars Orbiter стоимостью миллионы долларов. При правильном обращении математика может стать мощным инструментом криминального анализа, но злоупотребление ею недобросовестными крючкотворами может стоить невинным людям свободы. В своих лучших проявлениях математика – это самая современная медицинская технология, которая может спасти жизни, но в худших – неверно рассчитанные дозы. Наш долг – учиться на математических ошибках, чтобы не повторять их в будущем или же, что еще лучше, исключить саму возможность таких ошибок.