– Видеть? Поверхность, – сказал окт. Он повернулся к ним. – Документы. Просить покорно.
– Великий замерин, просим покорно вас, – сказал Фербин.
– Другие ждать. Они, как и вы, искать случая встречать великий замерин. Или тот, кто есть уполномочен вместо него. Дополнительно, объяснительно. Великий замерин отсутствовать. Уехать. Далеко. Документы.
– Что значит «уехать»? – переспросил Фербин.
– Что значит «другие ждать»? – переспросил Холс, оглядываясь и невольно хватаясь за рукоять кинжала.
13. «Не пытайся делать это дома»
Джан Серий Анаплиан готовилась, заново знакомясь с Сурсаменом и пустотелами и изучая различные вовлеченные виды. У мортанвельдов она обнаружила хороший образ: «Когда на мелководье мы смотрим вверх и видим солнце, кажется, что оно светит только нам, его мягкие лучи тянутся к нам, как обнимающие руки („щупальца“ – было указано в переводе), прямые и искренние в своей звездной силе, все они перемещаются и пульсируют одновременно с движением каждой поверхностной волны, всегда фокусируясь на наблюдателе, и самые легковерные считают, будто лишь им уделяется такое внимание, лишь они удостаиваются его. Но и любой другой индивидуум в любом месте, имея возможность видеть солнце, будет ощущать то же самое и может так же легко проникнуться убеждением, что великолепное солнце светит для него одного».
Анаплиан летела на корабле средней дальности «Не пытайся делать это дома» и сейчас играла в батаос с одним из офицеров. Скоростной сторожевик класса «Нарушитель» и бывший наступательный корабль общего типа «Восемь выстрелов подряд» днем ранее встретился с кораблем средней дальности класса «Степь» и отправился к неведомой никому цели. Пока что ни слова не было сказано о ножевой ракете с мозгами автономника, спрятанной в багаже Анаплиан. У нее было подготовлено несколько объяснений, но она предпочитала верить в самое простое и благодушное: никто не заметил.
Но возможно, партия в батаос была лишь предлогом, чтобы заговорить о ракете. Хумли Гасартравхара, член правления корабля и дежурный офицер по связи с пассажирами, подружился с Анаплиан за завтраком и предложил сыграть партию. Они договорились играть без всякой помощи, доверяя друг другу: не искать постороннего совета посредством имплантов или других способов, не секретировать никаких наркотиков.
Найдя три пенька на лужайке в тропелевой рощице, близ небольшого ручейка в парке верхнего уровня, они расположились там. На дальней стороне полянки лежал черноспинный борм, похожий на выброшенные часы с ногами: он терпеливо передвигался следом за солнечными пятнами, по мере того как корабельное солнце медленно совершало свой круг. Борм похрапывал. Впереди кричали и визжали дети в лётном оснащении или подвешенные под воздушными шарами. Анаплиан почувствовала что-то у себя на голове, погладила рукой темные волосы, потом приставила ко лбу козырек ладони и подняла глаза, чтобы видеть летающих детей.
– Они на нас не мочатся? – спросила она.
Хумли Гасартравхара тоже метнул взгляд вверх.
– Водяные пистолеты, – сказал он и снова вернулся к игре – партию он проигрывал.
Это был пожилой с виду человек, в основном гуманоидного типа, с длинными белыми волосами, заплетенными в аккуратную косичку. Лицо и обнаженный торс – дальше шли брюки с высокой талией, сшитые из зеленой ткани необычайно ядовитого цвета, – были покрыты тщательно выписанными и витиеватыми абстрактными татуировками. На темно-коричневой коже ярко сверкали желтовато-белые линии – словно солнечные прожилки в воде.
– Любопытный образ, – пробормотал Гасартравхара;
Анаплиан рассказала ему о мортанвельдском представлении солнечного света, видного сквозь толщу воды. – Водная среда. – Он кивнул. – Они не похожи на нас, но мысли те же. И лежат на поверхности. – Он улыбнулся. – Что мы есть и не есть пуп Вселенной. Все мы склонны к солипсизму.
– Пожалуй, – согласилась Анаплиан.
– Вас интересуют мортанвельды?
Гасартравхара прищелкнул языком – батаосная доска указывала, что сделает ход за него, если он будет тянуть. Он сложил фигуру, передвинул ее, поставил снова. Та развернулась и вынудила раскрыться несколько листьев на ближайших фигурах, чуть изменив соотношение сил. С другой стороны, подумала Анаплиан, таковы последствия каждого хода.
– Я лечу к ним, – сказала Джан Серий, уставившись на доску. – И потому решила провести маленькое расследование.
– Мортанвельды – не самые гостеприимные хозяева.
– У меня есть связи.
– Вы летите к самим мортанвельдам?
– Нет, на пустотел под их управлением. Сурсамен. Моя родина.
– Сурсамен? Пустотел? Правда?
– Правда. – Анаплиан сделала ход. Лепестки фигурки раскрылись, то же произошло с соседними фигурами.
– Гмм, – промычал ее соперник и стал изучать позицию, потом вздохнул. – Очаровательные места эти пустотелы.
– Да.
– Позвольте спросить, зачем вы летите туда?
– Смерть родственника.
– Примите мои соболезнования.
Анаплиан едва заметно улыбнулась.
Одно из самых ранних воспоминаний Анаплиан было связано с похоронами. Ей исполнилось всего два долгих года, может быть и меньше, когда погребали брата ее отца, герцога Вудьена. С ней были и другие дети; отправляясь на похороны, поминки и так далее, взрослые оставляли их на попечение нянек. Анаплиан играла в детской с Реннеке Силб, лучшей своей подружкой, – они строили домики из ширм и подушек на ковре перед камином, который ревел и потрескивал за защитной решеткой из висячих цепей. Девочки искали подушку нужного размера – будущую дверь домика. Это был уже третий дом; два других сломали пинками мальчишки, неожиданно ворвавшись. Няньки должны были приглядывать за ними, но вместо этого пили сок в соседней комнате.
– Ты убила свою мать, – сказала вдруг Реннеке.
– Что? – переспросила Джан Серий.
– Я так слышала. Точно убила. Мама так сказала. Ты убила ее. Почему? Почему ты ее убила? Правда убила? Было больно?
– Никого я не убивала.
– Она говорит – убила.
– А я не убивала.
– Я точно знаю. Мне мама сказала.
– Нет. И ни за что бы не убила.
– А мама говорит – убила.
– Прекрати. Я не убивала.
– Моя мама не врет.
– Я не убивала. Она просто умерла.
– Моя мама говорит, что это ты ее убила.
– Она просто умерла.
– Люди просто так не умирают. Кто-то убивает их.
– Это не я. Она просто умерла.
– Так и герцога Вудьена убил тот, кто наградил его черным кашлем. Вот в чем причина.
– Она просто умерла.
– Нет, ты ее убила.
– А вот и нет.
– Убила-убила. Не отпирайся, Джан. Ведь убила? Правда убила?
– Оставь меня. Она просто умерла.
– Ты плачешь?
– Нет.
– Значит, не плачешь? А что это тогда?
– Я не плачу.
– Нет, плачешь! Плачешь!
– Нет.
– Тохо! Кебли! Смотрите – Джан плачет!
Хумли Гасартравхара, откашлявшись, сделал следующий ход. Он уже практически не играл, а просто двигал фигуры. Могли бы прислать кого-нибудь получше, подумала Анаплиан, но тут же упрекнула себя за подозрения.
– Так вы надолго? – спросил Хумли. – На Сурсамен? Или к мортанвельдам?
– Не знаю. – Она сделала ход, быстрый, легкий, зная, что выиграла.
– Корабль, на котором вы прилетели… – сказал Хумли и освободил место для фигуры Анаплиан, но девушка лишь подняла бровь. – Он был не очень-то вежлив, только и всего, – сказал Хумли, не получив ответа. – Просто высадил вас. Никакой пассажирской декларации, или как это у них называется.
Анаплиан кивнула.
– Пассажирская декларация, – подтвердила она.
– Просто корабль немного обеспокоен – ничего больше, – сказал Гасартравхара со сконфуженной улыбкой. Он имел в виду корабль, на котором они летели. – «Не пытайся делать это дома».
– Правда? Вот бедняга.
– Мы, конечно… он обычно не бывает таким… таким…
– Назойливым? Параноидальным?
– Скажем так… озабоченным.
– Скажем так.
– Однако, учитывая все эти сложности с мортанвельдами, ну вы понимаете…
– Понимаю?
Он нервно хохотнул:
– Это все равно что ждать рождения. Почти. Правда?
– Неужели?
Хумли откинулся назад, чуть ссутулился и снова откашлялся.
– Вы нарочно затрудняете мою миссию, госпожа Анаплиан.
– Разве? С какой стати?
Он задержал на ней взгляд и покачал головой.
– И еще, – сказал он, глубоко вздохнув. – Разум корабля попросил меня задать вам вопрос насчет одного предмета в вашем багаже.
– Так и попросил?
– Это нечто необычное. Похоже на ножевую ракету.
– Понятно.
– Вам известно, что она там?
– Мне известно, что там что-то есть.
Гасартравхара улыбнулся ей:
– Нет-нет, за вами не ведут слежки – ничего такого. Просто корабль сканирует все, что попадает на борт, а такие вещи сразу видны.
– Неужели КССД всегда озабочены сугубо личными вещами пассажиров?
– Обычно – нет. Как я уже сказал…
– Сложности с мортанвельдами.
– Да.
– Позвольте сказать вам правду, господин Гасартравхара.
Тот снова выпрямился на своем стуле.
– Хорошо, – сказал он, словно готовясь к чему-то неприятному.
– Я работаю в Особых Обстоятельствах. – (Глаза его расширились.) – Но сейчас я не при исполнении. Может быть, даже отчислена. И не исключено, что навсегда. Они вырвали мои когти, Хумли. – Изогнув бровь, Анаплиан подняла руку и показала ему ногти. – Видите? – Хумли кивнул. – Десять дней назад у меня были ногти, оснащенные системой когерентного излучения. Любой из них мог бы проделать у вас в голове дыру размером с кулак. – Господин Гасартравхара, казалось, был впечатлен и даже занервничал. Анаплиан посмотрела на свои пальцы. – А теперь… теперь вместо них обычные. – Она пожала плечами. – Я лишилась и многого другого: очень полезных, опасных, высокотехнологических штук. – Она пожала плечами. – Я простилась со всем этим. И все из-за так называемых сложностей с мортанвельдами. Сейчас я совершаю частную поездку домой, где потеряла сразу отца и брата.