– Да подавись ты своими документами! – сказал тот, вытаскивая бумаги из кармана.
Он хотел бросить их в машину, но не стал – вдруг парящий над ними аппарат сочтет это актом насилия?
– Итак, – сказал сверкающий нарисцин, медленно кружа на расстоянии метра в два и на метр выше их голов, – вы утверждаете, что являетесь сарлским принцем с Восьмого.
– Так и есть, – сухо ответил Фербин.
Они с Холсом стояли в громадном, чуть подсвеченном зеленым помещении, похожем на пещеру. Стены были в основном из необработанного камня. Фербин счел это совершенно неподобающим для столь высокоразвитой – вроде бы – цивилизации. Весь комплекс располагался глубоко внутри утеса – части гигантской скальной пирамиды, посреди колоссального круглого озера, в нескольких минутах лёта от зала, куда они прибыли в самом начале. После того как Воллирда и Баэрта увели, видимо признав их виновными без долгих и нудных формальностей (Воллирд выразил по этому поводу довольно громкий протест), Фербин спросил одну из полицейских машин, нельзя ли поговорить с представителем власти. После экранных переговоров на расстоянии с какими-то персонами – по виду нарисцинами – принца с Холсом доставили сюда.
Нарисцинский офицер, представленный как действующий кратер-замерин Альвейал Гиргетиони, помещался внутри скелетообразной брони, как и нарисцин, сопровождавший Воллирда и Баэрта. Казалось, ему нравится парить вокруг людей, с которыми он разговаривал, и выше их, вынуждая собеседников крутить головами, чтобы вежливо держать его в поле зрения. Чуть вдалеке другие нарисцины совершали какие-то непонятные действия с люльками, ремнями и отверстиями в земле, наполненными чем-то вроде ртути.
– Эта королевская семья, – продолжил действующий кратер-замерин, – является правящей династией вашего народа, и властные должности переходят по наследству. Верно?
Фербин пораскинул мозгами и посмотрел на Холса, который недоуменно пожал плечами.
– Да, – не очень уверенно ответил Фербин.
– И вы заявляете, что были свидетелем преступления на вашем уровне?
– Самого омерзительного и позорного преступления, ваше превосходительство, – подтвердил принц.
– Но вы не желаете разобраться с этим делом на вашем собственном уровне, невзирая на тот факт, что, по вашему же заявлению, являетесь законным правителем, то есть верховным главой исполнительной власти этого государства.
– Я не в состоянии, ваше превосходительство. При малейшей попытке меня убьют, как два этих рыцаря пытались убить меня сегодня.
– Значит, вы ищете справедливости… где?
– Моя сестра связана с империей, известной под названием Культура. Возможно, мне удастся получить помощь там.
– Вы собираетесь отправиться в какую-нибудь часть космоса, на корабль или аванпост, принадлежащий Культуре?
– Прежде всего мы намеревались найти человека по имени Ксайд Хирлис – насколько нам известно, друга нарисцинов. Он знал моего покойного отца, знает меня и все еще испытывает – я надеюсь и верю в это – симпатии к моей семье, королевству и народу. Возможно, он захочет помочь мне в моей справедливой борьбе. Если даже он не сможет посодействовать нам напрямую, то, уверен, будет ходатайствовать за меня перед той частью Культуры, что называется Особыми Обстоятельствами, к которым принадлежит моя сестра. Через него я обращусь к ним и попрошу помощи.
Нарисцин замер в воздухе.
– Особые Обстоятельства? – переспросил он.
– Да-да, – подтвердил Фербин.
– Понятно.
Нарисцин вновь принялся молча фланировать в странно пахнущем воздухе. Два человека терпеливо ждали, крутя головами вслед за описывающим круги существом.
– Кроме того, – добавил принц, – крайне важно доставить послание моему брату Орамену, который сейчас является принцем-регентом. Это необходимо сделать в полнейшей тайне. Однако если бы такое было возможно… надеюсь, всемогущие нарисцины не сочтут, что это ниже их достоинства…
– Думаю, невозможно, – ответил нарисцин.
– Что? Почему?
– Это не наша сфера.
– Почему?
Альвейал Гиргетиони снова замер в воздухе.
– Это вне нашей компетенции.
– Я даже не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Фербин. – Разве не надо предупреждать человека, которому грозит смертельная опасность? Ведь это…
– Господин Фербин…
– Прошу вас называть меня «принц».
– Принц Фербин, – нарисцин возобновил свое неторопливое кружение, – для подобных случаев существуют некоторые обязательные правила. Мы не можем и не должны вмешиваться в дела развивающихся подопечных. Мы лишь следим за общим направлением, в рамках которого виды наподобие вашего могут достигнуть зрелости, двигаясь по пути прогресса в соответствии с их собственной шкалой развития. Мы здесь не для того, чтобы навязывать кому-то такую шкалу, ускорять или замедлять подобное продвижение. Мы всего лишь поддерживаем общую целостность такого образования, как Сурсамен. Ваша судьба должна оставаться вашей судьбой и, в определенном смысле, пребывать в ваших собственных руках. Мы же, как было сказано, следим за средой в целом, иными словами, за пустотелом Сурсаменом, защищая его любезных обитателей от неподобающего и несанкционированного вмешательства, включая – обращаю на это ваше внимание – хоть бы даже и наше собственное.
– Значит, вы отказываетесь предупредить молодого человека о грозящей ему смертельной опасности? Или передать скорбящей матери, что ее сын жив, когда она оплакивает умершего мужа и вдобавок сына?
– Верно.
– Вы понимаете, что это означает? – спросил Фербин. – Может быть, меня неправильно переводят? Мой брат может умереть. И очень скоро. Он в любом случае умрет до достижения совершеннолетия, когда сможет вступить на престол. Это бесспорно. Он обречен.
– Любая смерть прискорбна, – сказал действующий кратер-замерин.
– Это малоутешительно, ваше превосходительство.
– Утешение не входит в мои функции. Мой долг – констатировать факты.
– Эти факты открывают печальную истину – цинизм и самодовольство перед лицом беспредельного зла.
– Возможно, вам это представляется так. Но факт остается фактом, мне не позволено вмешиваться.
– И что – нет никого, кто мог бы нам помочь? Если мы примем ваш отказ, то неужели на поверхности или где-то еще нет никого другого?
– Не могу сказать. Мне такие неизвестны.
– Понятно, – пробормотал Фербин. – И могу ли я… мы… улететь?
– С Сурсамена? Да, конечно можете.
– И осуществить наш план – найти Ксайда Хирлиса и мою сестру?
– Можете.
– При нас нет денег, чтобы заплатить за пролет, – сказал Фербин. – Но, вернувшись…
– Что? А, понимаю. В таких случаях деньги не требуются. Вы можете путешествовать бесплатно.
– Я оплачу, – твердо сказал Фербин. – Просто я не могу сделать это немедленно. Но вы можете поверить мне на слово.
– Да-да. Хорошо. Возможно, в качестве культурного дара, если вы настаиваете.
– Хочу также обратить ваше внимание, – сказал Фербин, показывая на себя и Холса, – мы не имеем ничего, кроме того, что на нас.
– Существуют системы и институты для помощи нуждающимся путешественникам, – сказал офицер. – Вы не улетите без необходимого. Я распоряжусь, чтобы вам его предоставили.
– Спасибо. И опять же щедрое вознаграждение не заставит себя ждать, когда я вступлю во владение тем, что принадлежит мне по праву.
– Премного благодарен, – сказал Альвейал Гиргетиони. – А теперь, если вы меня извините…
Баенг-йон был типичным сурсаменским кратером – с собственной водой и атмосферой в виде газовой смеси, приемлемой для большинства дышащих кислородом, включая нарисцинов, почти всех пангуманоидов и множество водных видов. Как и большинство других кратеров, он был покрыт разветвленной сетью широких глубоких каналов, больших и малых озер и других открытых и закрытых водоемов, обеспечивавших жизненное пространство и водные пути для акважителей.
Фербин выглянул из высокого окна в громадном здании-утесе, нависавшем над бухтой широкого озера. Кое-где виднелись холмы с крутыми склонами, вдающиеся в воду скалы и усеянные валунами поля, но в основном – трава, деревья и высокие причудливые здания. Повсюду стояли нелепые обелиски и пилоны – возможно, произведения искусства; почти везде были видны отрезки и петли искривленных прозрачных труб. Гигантский морской обитатель, окруженный стаей существ поменьше (каждое – раза в два больше человека), безмятежно плыл по одному из этих проходов между кричаще красочных зданий, затем мимо какого-то беспарового наземного транспорта, а потом нырнул в широкую чашу и исчез под волнами среди судов экстравагантного вида.
Воздух то и дело прорезали нарисцины в сверкающей оснастке. Вдалеке, над отчаянно высокой и крутой грядой, составленной из крохотных зубчатых, неровных пиков, разнесенных на равные промежутки, медленно двигался воздушный корабль, похожий на морского монстра и размером с облако. И над всем этим сверкало пугающе яркое бирюзовое небо. Гряда явно была стеной кратера. Воздух внутри этой громадной чаши удерживался невидимым щитом. Ярким небо было потому, что громадная линза между солнцем и кратером фокусировала свет, как увеличительное стекло. Фербин подумал, что он не имеет никакого представления о большей части того, что видит. Почти все было до крайности необычным и чужим, и Фербин даже не мог сформулировать вопросы, чтобы получить нужные ответы. Но он подозревал, что если бы даже сумел спросить, то ответов не понял бы.
Холс вышел из своей комнаты, постучав в стену, перед тем как войти. Двери, открывшись, исчезли – убрались в стены, словно лепестки.
– Приличное место, – сказал он. – Правда, ваше высочество?
– Подойдет, – согласился Фербин.
Сюда их проводила одна из полицейских машин. Фербин изнемогал от усталости и, найдя то, что принял за кровать, заснул. Когда он пробудился часа два-три спустя, Холс рассматривал груду всякой всячины в третьей комнате – из пяти, выделенных им. Пока принц спал, другая машина доставила все это добро. Холс сообщил, что дверь в наружный коридор не заперта. Похоже, при желании они могли выходить по своим делам, хотя, подумал Холс, дел у них тут не было никаких.