– Добро пожаловать, – перевел нарисцин.
– Моя и вообще мортанвельдская ответственность здесь заканчивается, – сказала Чилгитери двум сарлам. – Вы теперь находитесь под юрисдикцией нарисцинов и их клиентов – ксолпов. Желаю удачи. Будьте здоровы. До свидания.
Фербин и Холс пожелали ей счастливого пути. Мортанвельдка повернулась и поплыла прочь вдоль узкого пандуса.
Принц оглянулся – нет ли здесь стула, – но единственное сиденье было занято человеком за металлическим столом. Из щели в столе появились какие-то бумаги. Человек вытащил их, проверил, сложил, шарахнул по ним металлической болванкой и пододвинул к сарлам.
– Это ваши бумаги, – сказал нарисцин. – Они постоянно должны быть при вас.
Документы были испещрены крохотными иноземными символами. Единственное, что разобрали принц с Холсом, – это маленькие монохромные изображения собственных лиц. Сплюснутый издал еще какие-то звуки.
– Вам следует ждать, – сказал им нарисцин. – Здесь. Следуйте за мной.
По тесным коридорам они прошли в маленькую, плохо освещенную комнату – пустую, не считая четырех кушеток. Нарисцин с громким щелчком закрыл дверь. Холс шагнул к ней и толкнул – заперто. Другая дверь – маленькая, в противоположной стене – вела в крохотную туалетную комнату. Фербин и Холс выбрали две кушетки пониже и, тяжело дыша, улеглись на них, счастливые, что могут снять нагрузку с ног и спины. Им пришлось согнуть ноги под себя – кровати оказались слишком короткими. На спинке каждой висели серо-синие одеяния. Это форма, объяснил нарисцин, и ее следует носить постоянно.
– Что это за место, ваше высочество?
– Ужасное, Холс.
– Мне тоже так кажется, ваше высочество.
– Постарайся уснуть, Холс. Больше мы ничего не можем сделать.
– Пожалуй, это единственный выход, – согласился Холс и повернулся лицом к стене.
Чилгитери не очень распространялась о том, что будет после их прибытия сюда. Принц с Хорлсом предполагали найти здесь Ксайда Хирлиса. Просьбу о встрече с ним переправили соответствующим властям. Но Чилгитери было неизвестно, позволят ли сарлам увидеться с Хирлисом, а также то, как они покинут (если покинут) эту планету.
Фербин закрыл глаза. Ему хотелось оказаться в любом другом месте.
– Зачем вы здесь? – перевел нарисцин.
Существо, которое говорило с ними, вполне возможно, было тем самым, что проводило их в тесную комнатку, – они понятия не имели. Может быть, их еще предполагали представить надлежащим образом, но дела тут явно делались по-другому. Фербин с Холсом оделись в форму, которую им навязали, – слишком короткую и слишком широкую для сарлов, которые в итоге выглядели нелепо, – и теперь стояли в еще одной тесной комнатке, перед еще одним коротышкой за металлическим столом. Но по крайней мере, здесь для них нашлись стулья.
– Мы здесь, чтобы встретиться с человеком по имени Ксайд Хирлис, – сказал Фербин нарисцину и маленькому подобию человека.
– Здесь нет никого с таким именем.
– Что?
– Здесь нет никого с таким именем.
– Это невозможно! – возразил Фербин. – Мортанвельды, которые доставили нас сюда, заверили, что Хирлис здесь!
– Они могли ошибиться, – сказал нарисцин, не дожидаясь, когда человек закончит фразу.
– А я думаю, что нет, – ледяным тоном изрек Фербин. – Будьте так добры, сообщите господину Хирлису, что сарлский принц, оставшийся в живых сын его старого доброго друга, покойного короля Нериета Хауска с Восьмого уровня Сурсамена, желает его увидеть, что он проделал долгий межзвездный путь от того великого мира благодаря доброму расположению наших друзей-мортанвельдов. Мы прибыли с единственной целью – увидеть его, в чем нас поддержала сама генеральный директор Шоум. Будьте так любезны, передайте это ему.
Нарисцин, похоже, перевел, как минимум, часть сказанного. Человек заговорил.
– Назовите полное имя персоны, которую вы хотите увидеть, – сказал нарисцин.
Полное имя. У Фербина было время не раз подумать о нем, с тех пор как у него родился этот план, еще на Восьмом. Полное имя Ксайда Хирлиса – некоторые дети при дворе не только знали его наизусть, но и повторяли чуть ли не как мантру. Принц его не забыл.
– Стафл-Лепоортса Ксайд Озоал Хирлис дам Паппенс, – сказал он.
Сплюснутый человек хрюкнул и уставился в экран на столе. Зеленоватое мерцание экрана осветило его лицо. Он что-то ответил, и нарисцин проговорил:
– Вашу просьбу передадут по соответствующим каналам. Сейчас вы должны вернуться в свою комнату и ждать.
– Я сообщу господину Хирлису, когда увижу его, о том, что вы ведете себя недостаточно уважительно и не учитываете исключительную срочность этого дела, – решительно произнес Фербин, вставая на застонавшие от боли ноги. Он чувствовал себя нелепо в этой форме не по размеру, но старался держаться с максимумом достоинства. – Назовите ваше имя.
– Нет. Никакого господина Хирлиса нет. Вы должны вернуться в свою комнату и ждать.
– Нет господина Хирлиса? Это смешно.
– Может быть, тут все дело в звании, ваше высочество, – заметил Холс, вставая. Лицо его тоже исказилось гримасой боли.
– Вы должны вернуться в свою комнату и ждать.
– Отлично. Я поставлю в известность генерала Хирлиса.
– Вы должны вернуться в вашу комнату и ждать.
– Или фельдмаршала Хирлиса, я уж не знаю, до какого звания он дорос.
– Вы должны вернуться в свою комнату и ждать.
Их разбудили посреди ночи. Обоим снились сны о тяжестях, расплющивании и похоронах. Пищу подали через лючок в двери незадолго до того, как свет в комнате потускнел; суп был почти несъедобным.
– Идемте с нами, – сказал нарисцин; за его спиной стояли два сплюснутых бледных человека в форме и с ружьями. – Возьмите свои вещи, – добавил нарисцин; Холс поднял обе сумки.
Небольшой колесный экипаж поднял их по еще одному короткому пандусу. Снова двери и тускло освещенные туннели, а за ними – более просторное помещение, тоже темное. Тут двигались люди и машины и стоял урчащий локомотив, замерший между темными дырами в обоих концах зала.
Не успели они сесть в поезд, как пол под ногами задрожал и по всему громадному помещению прошла вибрация. Принц с Холсом посмотрели на темный потолок. Лампы раскачивались, сверху опускалась пыль. Интересно, подумал Фербин, какой же силы этот взрыв наверху, если он ощущается сквозь толстый слой породы.
– Садитесь здесь, – велел нарисцин, показывая на закрытую дверь в одном из цилиндрических вагонов.
Они поднялись по трапу, вошли в тесное купе без окон. Нарисцин вплыл вместе с ними, и дверь опустилась. Свободное место было только на полу, между высокими ящиками и клетями. Шар в потолке, забранный металлической решеткой, испускал слабый, но немигающий желтый свет. Нарисцин парил над одной из клетей.
– И куда мы направляемся? – спросил Фербин. – Мы увидим Ксайда Хирлиса?
– Не знаем, – сказал нарисцин.
Некоторое время они сидели, вдыхая застоявшийся, безжизненный воздух. Потом вагон дернулся, раздалось приглушенное клацанье металла – поезд двинулся.
– И как долго продлится поездка? – спросил принц у нарисцина.
– Не знаем, – повторил тот.
Вагон погромыхивал и дребезжал. Скоро оба уснули, а когда пробудились из глубокого сна, в голове стояли туман и сумятица. Они поспешили прочь из вагона – колени и спины у них болели, – сошли по трапу и погрузились в еще один приземистый автомобиль. Очередная поездка с сопровождающим-нарисцином по туннелям, затем спуск вниз по очередной спирали в большое полутемное помещение. Здесь стояло не меньше сотни сосудов с жидкостью – в два раза выше человеческого роста. Сосуды переливались голубым и зеленым.
В каждой из емкостей находились с полдюжины сплюснутых, коренастых людей, абсолютно голых. Казалось, они спят. На лицах у людей были маски, от которых к поверхности сосудов тянулись трубки. Тела были совершенно безволосыми, а многие – сильно искалеченными. У одних не хватало руки или ноги, у других были глубокие раны, у третьих виднелась обожженная кожа.
Фербин и Холс зачарованно взирали на это обескураживающее, отвратительное зрелище и даже не сразу поняли, что остались одни: маленький колесный автомобиль исчез – похоже, вместе с нарисцином.
Фербин подошел к ближайшей емкости. Вблизи было видно, что в бледной мутноватой жидкости циркулирует слабый поток; с днища поднимались пузырьки и направлялись к герметизированной крышке.
– Как по-твоему, они мертвы? – выдохнул Фербин.
– Если так, зачем эти маски? – возразил Холс. – Вы выглядели почти так же, ваше высочество, когда вас лечили окты.
– Может, их сохраняют для чего-то, – сказал Фербин.
– Или лечат, – предположил Холс. – Тут у всех какие-нибудь раны – ни одного целого. Хотя многие раны, похоже, заживают.
– Скажем так: мы их исцеляем, – раздался чей-то голос у них за спинами.
Фербин и Холс повернулись. Принц сразу же узнал Ксайда Хирлиса, который ничуть не изменился – а ведь Фербин не видел его почти двенадцать долгих лет. Вообще, такое должно было показаться странным, правда, Фербин понял это лишь позднее.
Ксайд Хирлис был высоким, если сравнивать с местными карликами, хотя уступал в росте Фербину и Холсу. Он выглядел каким-то плотным и темным; широкое лицо, крупный рот с редкими широкими зубами, яркие, пронзительные сине-пурпурные глаза. Эти глаза в детстве всегда зачаровывали Фербина. В них имелась дополнительная прозрачная мембрана, которая позволяла Хирлису не моргать, а значит, видеть мир всегда, не прерываясь ни на миг, от пробуждения и до засыпания (на сон он почти не тратил времени). Волосы у Хирлиса были черные и длинные, завязанные сзади аккуратным хвостиком. На лице также росли волосы – как всегда, аккуратно подстриженные. Форму он носил такую же, что и большинство людей здесь, только ладнее скроенную.
– Ксайд Хирлис, – сказал Фербин, кивая. – Рад вас видеть снова. Я – принц Фербин, сын короля Хауска.
– Рад вас снова видеть, принц, – сказал Хирлис. Он посмотрел вбок и, видимо, заговорил с кем-то, невидимым для них. – Сын моего старого друга, короля сарлов Хауска, с Восьмого уровня Сурсамена. – Хирлис снова перевел взгляд на Фербина, который смотрел прямо ему в глаза. – Когда я в последний раз видел Фербина, он едва доставал мне до поясницы, – добавил Хирлис, обращаясь все к тому же воображаемому существу сбоку; но рядом с ними никого больше не было – и ничего, к чему можно обратиться.