Некоторые забирались подальше, где обычно и возникали проблемы. Одно присутствие такого индивида в малоразвитой цивилизации могло радикально ее изменить, если индивид не желал замечать своего воздействия на тех, среди кого вознамерился жить или на кого притащился глазеть. Не все из Бродяг соглашались на кураторство со стороны Контакта. И хотя Контакт свободно наблюдал за путешественниками, забредавшими в уязвимые общества, нравилось это им самим или нет, скитальцы иногда пропадали из его поля зрения. Целый отдел Контакта наблюдал за развивающимися цивилизациями – не обнаружится ли там Бродяг, которые (с заранее обдуманным намерением, из приспособленческих соображений или даже случайно) стали Сумасшедшими Профессорами, Деспотами, Пророками или Богами. Были и другие категории, но чаще всего Бродяги распределялись по этим четырем. Именно в этих направлениях фантазии уводили человека, когда он терял нравственный стержень в окружении примитивов.
Большинство Бродяг, однако, не создавали подобных проблем – обычно они вспоминали о доме и возвращались в Культуру. Но некоторые так нигде и не оседали, скитались всю жизнь, а отдельные (очень многие, сравнительно с обычной пропорцией внутри Культуры) фактически жили вечно. Или, по крайней мере, до тех пор, пока не встречали – почти неизбежно – насильственную, непоправимую смерть. Ходили слухи – обычно в виде чьей-нибудь похвальбы – о неких ровесниках Культуры, кочевниках, которые дефилировали по галактике, среди бесчисленных цивилизаций, народов и обществ, на протяжении тысяч и тысяч лет.
Верьте мне, сказал он.
– Пожалуй, не стану, – проговорила наконец Джан Серий, чуть прищурившись.
– Да? – обиженно отозвался Квайк и тихо добавил: – Я говорю правду.
Он казался наполовину маленьким мальчиком, а наполовину невозмутимым, мрачно сдержанным стариком.
– Я думаю, именно так вам и представляется, – сказала Анаплиан, выгибая бровь, и отпила еще. Она заказала «Месть За», но состав оказался неизвестен сервис-машине, и та сделала коктейль по своему выбору. Квайк закурил еще одну трубку с благовониями.
– А вы с Восьмого? – спросил Квайк, чуть закашлявшись; среди фиолетового дымка расплылась его широкая улыбка.
– Да, – ответила Джан Серий. Он застенчиво улыбнулся и спрятался за новым клубом дыма. – Вы хорошо информированы.
– Спасибо. – Квайк внезапно напустил на лицо притворный испуг. – И еще вы агент ОО, да?
– Будь так, я бы тут не отрывалась. Меня демилитаризовали.
Квайк снова усмехнулся – чуть ли не бесцеремонно.
– И тем не менее.
Джан Серий вздохнула бы, если бы чувствовала себя способной на это. У нее возникло впечатление, что это какая-то ловушка – господин Квайк, необычайно красивый и привлекательный, сразу вызывал подозрения, – только непонятно кем подстроенная.
Джан Серий с Квайком оставили Пунванджи в 303-й, в шумной компании собравшихся на съезд бирилисийцев. Воздухоплавательный вид, бирилисийцы были очень привержены к наркотикам: шанс найти общий язык с Пунванджи. Казалось, в зале стоит сплошное порхание.
Надев скафандры, оба направились в одно известное Квайку место, где собирались акватики. То были гуманоиды, полностью приспособленные к жизни в воде. Пространство здесь было заполнено, похоже, всеми мыслимыми аквавидами – по крайней мере, всеми до определенного размера. Теплая мутноватая вода источала кожные запахи, полнилась неразборчивыми звуками на всех различимых частотах и странными музыкальными пульсациями. Пришлось остаться в водных скафандрах, а когда Джан и Квайк попытались пить под водой при помощи особых умных чашек и самогерметизирующихся соломинок, то от смеха наглотались жидкости. Общались они через переговорную трубу, известную еще до открытия электричества.
Они допили свои порции до конца.
Джан Серий смотрела не на Квайка, а в противоположную сторону – на двух сухопарых, вульгарно-цветастых, с вычурными жабрами трехметровых существ с большими головами и лишенными выражения, но почему-то все же величественными лицами. Они плавали неподалеку, расположившись лицом друг к другу так, чтобы не соприкасались их жабры, которые работали очень быстро – буквально мельтешили. Интересно, подумала Джан, они что – разговаривают, спорят, флиртуют?
Квайк прикоснулся к руке спутницы, привлекая ее внимание.
– Ну что, идем? – спросил он. – Я должен вам показать кое-что.
Она опустила взгляд на пальцы мужчины и на свою руку под ними.
Взяв автопузырь, Джан с Квайком поплыли в жилище Квайка. Они сидели бок о бок в скафандрах, общаясь с помощью кружева. Мимо проносились ошеломляюще громадные внутренности корабля.
– Вы непременно должны это увидеть, – сказал Квайк, взглянув на нее.
– Нет нужды так пережимать, – сказала она. – Я уже здесь, еду с вами.
В любовных приключениях Анаплиан всегда была неловкой. Ухаживание и соблазнение, даже как часть игры, казались ей почему-то делом бесчестным. Она винила в этом свое воспитание, хотя не стала бы с пеной у рта отстаивать это мнение. И даже была готова согласиться, что на каком-то мозговом уровне, недоступном для воспитательного воздействия, проблема заключалась в ней самой.
Апартаменты Квайка состояли из трех четырехметровых сфер. Тысячи таких жилищ для иноземцев выстроились в линию длиной в несколько километров вдоль внешней стены главного пространства. В помещение входили через липчайшее, самое медленное гелевое поле, с каким когда-либо сталкивалась Анаплиан. Внутри жилище было очень небольшим и ярко освещенным, а воздух – таким чистым, что казался едким. Анаплиан не увидела ничего личного. На полу и на стенах виднелась мебель и различные устройства сомнительной полезности. Преобладал вишневый цвет с зелеными вкраплениями: на взгляд Джан Серий – не самая удачная комбинация. Большинство поверхностей глянцевито блестели, словно на них плотно натянули пленку или мембрану.
– Хотите выпить еще? – предложил Квайк.
– Да, пожалуй.
– У меня есть немного чапантлийского спирта.
Квайк принялся рыться в сундучке. Он увидел, как Джан Серий провела пальцем по затянутому пористой пленкой сиденью и нахмурилась, почувствовав скользкую и ровную поверхность.
– Извините, – сказал он. – Здесь все запечатано, укрыто. Этакая бактерицидная атмосфера. Прошу прощения. – Квайк смущенно махнул бутылкой и двумя сверкающими кубками в форме вывернутых колокольчиков. – У меня появилась странная аллергия во время моих путешествий, а исправить это можно только в Культуре. В моем жилище должна стоять идеальная чистота. При первой возможности я это откорректирую, но пока…
Джан Серий вовсе не была убеждена, что так оно и есть.
– Эта ваша аллергия – она не заразна? – спросила она.
Ее собственная иммунная система, все еще действующая в полном объеме наряду с другими защитными функциями Культуры, не подавала тревожных сигналов. После двух часов тесного общения с господином Квайком должен был бы появиться хотя бы намек на присутствие нежелательных вирусов, спор и тому подобных неприятных вещей.
– Нет. – Квайк жестом пригласил гостью сесть.
Они уселись по обе стороны узкого стола. Квайк налил спирта – коричневатого и очень вязкого.
Стул Джан Серий был скользковатым. Новое подозрение забрезжило у нее в голове. Вдруг ее привели сюда вовсе не для секса, а для другого? Что это за пленки повсюду? Что здесь происходит на самом деле? Есть ли повод для тревоги? Вряд ли кто-нибудь в здравом уме предложил бы агенту ОО (пусть и обезоруженному) совершить беззаконие или подлость. Но ведь все люди разные и все странные – кто знает, какие странности у них в голове?
На всякий случай она просканировала доступные системы Большого корабля невральным кружевом. Жилое пространство частично было защищено – обычное дело. Она видела, в каком месте корабля находится, и корабль знал, где она. Хоть какое-то облегчение.
Моложавый господин Квайк предложил ей хрустальный кубок-колокольчик. Не успела Джан Серий прикоснуться к нему, как тот зазвонил.
– Так и надо, – заверил Квайк. – От вибрации улучшается вкус.
Джан Серий взяла маленький кубок и подалась вперед.
– ЧФ Квайк, – сказала она, ощущая запах спирта, хотя и слабый, – так каковы же ваши намерения?
Хозяин посмотрел на нее чуть ли не взволнованно.
– Сначала тост, – сказал он, поднимая кубок-колокольчик.
– Нет. – Анаплиан немного опустила голову и прищурила глаза. – Сначала правду. – Нос не нашел ничего неожиданного в парах спирта, но, чтобы знать наверняка, следовало дать мозгу время на обработку информации о молекулах. – Что вы мне хотели показать?
Квайк вздохнул, отложил свой кубок и уставился на собеседницу.
– Долго скитаясь, я научился читать мысли, – быстро и, пожалуй, несколько раздраженно ответил он. – Видимо, просто хотел похвастаться.
– Читать мысли? – скептически переспросила Джан Серий.
Корабельные Разумы могли читать человеческие мысли, хотя им и не полагалось, – как и специализированное оборудование, которое можно было встроить в андроида. Но обычный человек? Невероятно.
Все это действовало на нервы. Если Клатсли Квайк фантазер или просто псих, она не ляжет с ним в постель.
– Это правда! – Он подался вперед; между их носами теперь были считаные сантиметры. – Посмотрите мне в глаза.
– Вы серьезно? – спросила Джан Серий. Такой оборот ее вовсе не устраивал.
– Абсолютно серьезно, Джан Серий, – тихо сказал Квайк, и что-то в его голосе опять заставило ее согласиться.
Она снова вздохнула и поставила кубок-колокольчик на узкий стол. Теперь ей стало ясно, что напиток очень крепкий, но в остальном безвредный.
Она заглянула в глаза Квайка.
Несколько мгновений спустя в них появился намек на что-то. Крохотная красная искорка. Моргнув, Джан Серий откинулась назад. Человек напротив нее, глядя вполне серьезно и ничуть не самодовольно, с легкой улыбкой приложил палец к губам.
Что тут происходит? Она проверила основные внутренние системы, желая убедиться, что ни на секунду не теряла сознания и не сделала ничего безотчетно, что прошло ровно столько времени, сколько она думала. Все в полном порядке, все на месте. И с ней, кажется, тоже все как надо.