Тут вошел Хиппинс. Посмотрев на Холса, он сказал:
– Я все слышал. Я им сообщу.
Холс вдавил шип в пятнистую, синюшную кожу парня и откашлялся.
– А принц – он что, здесь?
– Вон там, сударь, – сказал Негюст Пуибив, пытаясь кивнуть в сторону соседнего бокса, и тихо заплакал кровавыми слезами.
Фербин тоже плакал, подняв щиток шлема, чтобы слезы текли свободно. Орамен был чисто вымыт, но лицо его казалось измолоченным. Фербин прикоснулся рукой в перчатке к воспаленным, налитым кровью глазам брата, пытаясь опустить ему веки, – тщетно. Джан Серий стояла по другую сторону узкой кровати, удерживая на весу голову Орамена.
Она тяжело вздохнула, тоже откинула щиток с лица, наклонилась, очень осторожно опустила голову брата на подушку и вытащила руку. Затем, посмотрев на Фербина, покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Мы опоздали, брат. – Она шмыгнула носом и разгладила волосы на голове Орамена, аккуратно, чтобы те не выпали. – На несколько дней опоздали.
Перчатка скафандра, словно черная жидкость, стекла с нее, обнажив сначала кончики пальцев, потом всю руку до запястья. Анаплиан легонько дотронулась до покрытой синяками впалой щеки Орамена, потом до лба в кровоподтеках и тоже попыталась закрыть ему глаза. Одно из век отделилось и соскользнуло на покрасневший глаз, словно шкурка вареного фрукта.
– Суки, суки, суки, – тихо проговорила Джан Серий.
– Анаплиан! – взволнованно прокричал Хиппинс из соседнего бокса, где он вместе с Холсом пытался утешить Негюста Пуибива.
– Он звал графа Дроффо, но они его убили, судари. Люди тила Лоэспа – когда спустились на своих летучих зверях. Они к тому времени уже его убили. А у него работала только одна рука, и он пытался перезарядить ружье.
– Но что было потом? – требовал Хиппинс, встряхивая раненого. – Что он сказал, что сказал ты – повтори это! Повтори!
Джан Серий и Холс бросились к Хиппинсу.
– Спокойнее, – велела Джан Серий аватоиду. – Что случилось?
Холс недоуменно наблюдал за этим. Отчего Хиппинс так разошелся? Ведь не его брат лежит мертвый за стенкой. И потом, Хиппинс не человек вовсе, он не принадлежит к этому народу и вообще ни к какому.
– Повтори! – закричал Хиппинс, снова встряхивая Пуибива.
Джан Серий ухватила аватоида за руку, чтобы тот не причинял боль умирающему.
– Остальные, кто мог, уехали на поездах, когда мы все стали заболевать по второму разу, – сказал Негюст Пуибив. Его глаза закатились в глазницах, веки задрожали. – Простите… После большого взрыва мы мучились страшными коликами, но потом поправились, но потом…
– Именем вашего МирБога, – взмолился Хиппинс, – что сказал Орамен?
– Кажется, это были его последние связные слова. – Пуибив говорил словно пьяный. – Но они ведь не настоящие, правда? Просто чудовища из прошлого.
«Господи, – подумала Анаплиан, – только не это!»
– Кто они, приятель? – спросил Холс, отталкивая вторую руку Хиппинса.
– Это слово, сударь. Это слово, что он все время повторял, когда снова заговорил, хотя и ненадолго. Его тогда принесли из камеры, где был Саркофаг. Узнав, что граф Дроффо мертв, он принялся твердить: «Илн». Я поначалу ничего не мог понять, но он все повторял и повторял, хотя язык его все больше заплетался. Илн, говорил он, Илн, Илн, Илн.
Взгляд Хиппинса уставился в пустоту.
«Илн, – прошептал скафандр на ухо Холсу, – это аэроспиниформы, древние обитатели промежуточных уровней газового гиганта, происходили с лигатуры Зунзил, достигли современного уровня высоких технологий, эволюты в промежутке между 380 и 780 миллионами лет назад, не встречались вот уже много миллионов лет, считаются вымершими, несублиматы, потомство неизвестно. Упоминаются преимущественно в связи с уничтожением около двух тысяч трехсот пустотелов».
Когда Джан Серий услышала это слово, мир для нее словно опрокинулся, а сверху обрушились звезды и вакуум.
Анаплиан встала.
– Оставьте его, – сказала она, опуская щиток шлема и выходя из бокса.
Хиппинс последовал за ней.
Это всего лишь слово, переданное через вторые руки – один умирающий сказал другому, транслировал аватоид агенту ОО. Вполне вероятно, ложная тревога.
Анаплиан покачала головой.
Нечто, пролежавшее несколько геологических эпох в погребенном городе, мимоходом уничтожило несколько сотен тысяч человек и исчезло, ответила она. Нужно исходить из худшего.
Что бы это ни было, может, не оно стало источником…
– Могу я остаться… – начал было Холс.
– Да, но мне понадобится ваш скафандр, – сказала ему из коридора Джан Серий. – Он может стать дополнительным автономником. – Голос ее изменился, когда скафандр Холса решил, что звук слишком слаб, и переключился на внутреннюю связь. – То же самое относится к моему брату.
– Разве мы не можем погоревать немного? – раздался голос Фербина.
– Нет, – сказала Анаплиан.
Анаплиан и Хиппинс вышли на холодное пустынное пространство. К ним подлетел Турында Ксасс.
– Окты, – сообщил он. – Сколько-то их еще осталось в последнем корабле – в километре вверх по течению. Все умирают. Система корабля уничтожена электромагнитным импульсом. Записи стерты, но у октов имелась видеосвязь с камерой под центральным зданием, и они видели, как из серого куба появился черный овоид. К нему присоединились три овоида поменьше, которые вышли из объектов, доставленных к серому кубу сарлами и октами совместно. Последнее, что они видели, напоминает разрыв защитной оболочки ядерного реактора – сильные вибрации и фотонное туннелирование, потом сброс оболочки и выход светящегося шара.
– Спасибо. – Анаплиан посмотрела на Хиппинса. – Убедились?
– Убедился, – кивнул тот; лицо у него побледнело, глаза расширились.
– Фербин, Холс, – окликнула Анаплиан двух сарлов, задержавшихся в вагоне. – Нужно торопиться. На свободе оказался илн или какое-то илнское оружие. Он либо уже добрался до ядра Сурсамена, либо на пути туда. Первое, что он сделает, – это убьет МирБога, а потом попытается уничтожить планету. Вы понимаете? Ваши скафандры отправляются с нами, – если хотите, можете оставаться в них. Никакого бесчестья, если вы не…
– Мы с вами, – проговорил Фербин необычайно глухо.
– Мы идем, мадам, – подтвердил Холс. – Ну вот, приятель, а ты здесь лежи отдыхай, вот так, – услышали остальные его бормотание.
Четыре скафандра в сопровождении маленькой машины взмыли над дымящимися руинами Колонии Хьенг-жара и понеслись к ближайшей открытой башне – в семи тысячах километрах. Турында Ксасс мгновенно ускорился, уходя вверх и вперед, и скоро исчез из виду. Фербин решил, что они опять летят ромбовидным строем, хотя скафандры снова закамуфлировались и сказать наверняка было невозможно. На сей раз, правда, им было разрешено переговариваться по связи.
– Но это, должно быть, очень древняя штука, мадам, верно? – произнес Холс. – Она там провела целую вечность; все знают, что илны исчезли миллионы лет назад. Вряд ли она может представлять серьезную угрозу, тем более для таких продвинутых держав, как Оптимы, Культура и другие. Разве нет?
– Тут подобные рассуждения не годятся. К сожалению, – сказала Анаплиан и помолчала; все четверо устремились вверх, расходясь в стороны. – Привычное вам понятие прогресса на этом уровне цивилизационного развития уже не работает. Прогресс продолжается вплоть до сублимации – иными словами, общества уходят на покой, на их место приходят новые и ищут собственный путь к техническому совершенству. Но путь к совершенству не один – туда ведет не единственная лестница, а множество дорог, и две любые цивилизации, достигшие вершины, на пути к ней могут приобрести совершенно различные способности. Издавна существуют способы сохранить технику в рабочем состоянии на неопределенно длительный промежуток времени, и если что-то относится к седой древности, это не значит, что оно второсортно. Технологии, старые, как эта штука, согласно статистике, лишь в шести случаях из десяти менее действенны, чем современные. Приличная пропорция. Простите, что втянула вас в эту историю. Нам придется спуститься на машинный уровень и, возможно, к ядру Сурсамена, а там столкнуться с чем-то, о чем мы имеем весьма приблизительное представление. Вполне возможно, оно обладает высокими разрушительными способностями. Наши шансы на выживание не очень высоки.
– Мне все равно, – сказал Фербин, и по его голосу было понятно, что он не бравирует. – Я с радостью умру, сделав все возможное, чтобы прикончить монстра, который убил нашего брата и угрожает МирБогу.
Они уже выходили за пределы атмосферы, небо обретало черный цвет.
– А как насчет корабля, мадам? – спросил Холс.
– Хиппинс? – обратилась к аватоиду Анаплиан.
– Я запрашиваю помощь, – ответил тот. – Через октские, нарисцинские, мортанвельдские – да какие угодно системы, лишь бы соединиться. Но в местной базе данных хаос, ничего не проходит. Разрушение системы продолжается, все сигналы блокированы. Можно попробовать найти рабочую систему на другом уровне, но и там все будет зависеть от чьей-нибудь прихоти.
– Даю сигнал общей тревоги, – объявила Анаплиан.
– Думаю, у нас нет иного выбора, – согласился Хиппинс. – Это, однако, привлечет к нам внимание.
– Команда на подрыв, – сказала Анаплиан, – условный код на встречу в машинном пространстве, используются все средства.
– Включаем режим всеобщей паники, – сказал Хиппинс, словно про себя.
– Как вы можете сигналить кораблю, мадам? – спросил Холс. – Мне казалось, с пустотелов сигналы не выходят.
– Ну, это верно не для всех сигналов. Посмотрите на бездну у Водопада. Туда, где мы недавно приземлились.
Они так быстро поднялись вверх и отклонились в сторону, что это было непросто. Холс еще не увидел пропасти под Хьенг-жаром и не успел попросить скафандр показать нужный вид, когда его внимание привлекла неожиданная вспышка. За ней последовали еще четыре – группами по две; все это длилось меньше двух секунд. Полусферические серые облака расцвели над уже погасшими точками света и быстро исчезли, оставив после себя быстро поднимающиеся серо-черные столбы.