–В каком?
–Подумай, Жорик, своей головой.
Монах ухмыльнулься. Умолчание Лины о новом мужчине имело смысл лишь в том случае, если он не посторонний, а свой. А своим в данном случае был телохранитель Кирилл. Кира подчеркнула, что личные отношения в клубе не приняты. Он, Монах, представитель Киры, а посему знать об отношениях Лины и Кирилла ему не обязательно. Значит, промолчим.
–А во-вторых? – спросил Жорик после паузы, так ни до чего и не додумавшись.
–А во-вторых… она знает убийцу! То есть того типа, который устроил засаду в ее квартире.
–Ты что, Монах? – Жорик повернулся к Монаху, машина вильнула. – Охренел? Откуда она может его знать? А потом, он не убийца, может, он приходил совсем не за тем…
–Он убил Ирину, Жорик. И я думаю, он пришел убить Лину.
–Откуда ты знаешь?
–Ирину убили в собственной квартире, и теперь я знаю как. Он ожидал ее в квартире. Он ожидал также и Лину, но она сумела удрать. Она узнала его голос, и поверь мне, друг мой Жорик, она вспомнит его. Не сегодня-завтра. Подсознание будет работать на решение задачи. И то, что она сейчас не одна, хорошо, при условии что тип в спальне не убийца.
–Ты считаешь, он может быть убийцей? – Жорик вильнул к обочине и притормозил, повернулся к Монаху: – И ты оставил ее с убийцей? Ты что, Монах, совсем?
–Я пошутил, Жорик. Он не убийца.
–Откуда ты знаешь?
–Чувствую. Он не убийца. Скорее, наоборот.
–Что значит – наоборот?
–То и значит, – хмыкнул Монах. – Защитник.
–Ну и не надо, – буркнул Жорик. – Как колеса – так Жорик, а как поделиться информацией…
–Нечем делиться пока… – пробормотал Монах и закрыл глаза.
–А ты ее погрузи и допроси, – посоветовал Жорик.
–Дохлый номер, – пробормотал Монах. – Не выйдет.
–Как меня – так выйдет, а как их… не понимаю. Ты же волхв! Видишь насквозь, читаешь, как в открытой книге. Волхв! Какой, к черту, волхв? Повывелись все еще в доисторические эпохи. Тоже мне!
–В шестнадцатом веке две трети Европы вымерли от оспы, – вдруг сказал Монах, не открывая глаз. – А одна треть выжила… почему-то. Понял?
–При чем тут оспа?
–А при том, что у некоторых особей был природный иммунитет. Теперь понятно?
–Ага, ты еще про космический разум расскажи.
–Это мы запросто, – пробормотал Монах.
Монах уснул, а Жорик еще долго бубнил, обиженный на друга, который не хотел делиться.
…К вечеру разыгралась настоящая буря. Шквальный ветер швырял пригоршни каменной снежной крупы в окна машины. Дорога превратилась в каток. Верный «Бьюик» вздрагивал под ударами ветра; двигатель вдруг зачихал, и Жорик облился холодным потом. Он покосился на спящего Монаха и подумал, что тот похож на будду, только с бородой. А так все как у будды – и живот, и руки сложил, и спокоен, и в нирвану впадает, и благодушен, и улыбается, и не забивает себе голову всякой ерундой и суетой. Говорит: не надо ловить ветер! Вон, мотор ревет, машина галсами, а ему по барабану – спит себе и в ус не дует! «Может, действительно познал высший смысл», – подумал Жорик, чувствуя, как растет в нем теплая уверенность, что все будет хорошо, и доберутся они домой, и не застрянут между небом и землей в чистом поле, а дома растрепанная Анжелика в халате и маленький Олежка, наследник… ждут не дождутся… пока у него такой друг!
Глава 7Продолжение следует
«Зверь в засаде… Неслышное дыхание, подрагивает каждый мускул, загривок дыбом… Запахи чужого жилья, сладкие запахи чужой спальни… Комната как пещера, темнота и мрак, шорохи и невнятные голоса… хрустальный далекий смех… тихие далекие шаги. Контуры незнакомых предметов в дрожащем свете…
Ожидание… Дрожь ожидания, волны по атласной коже хищника, напряжение и боль… сейчас! Еще миг – и прыжок! Теплый вкус крови, зубы вонзаются в мягкую нежную плоть…»
«Черный Властелин»… Монах снова наткнулся на эту галиматью, искал «черный фарфор», на всякий случай еще раз, тема эта интересовала его все больше – не может быть, чтобы не существовало технологий, неужели за тысячи лет китайцы ничего не придумали, кроме как красить вазу кисточкой? «Не верю», – сказал себе Монах и полез искать. И тут вдруг снова наткнулся на Властелина, испытав ощущение дежавю от встречи с хорошим знакомым – местным придурком, – пробежал вскользь и в который раз уже подумал: до чего же странные личности окапываются во Всемирной паутине! Вот и этот тип опьяняется властью и свободой, властелин, а на самом деле, скорее всего, плюгавая затюканная личность с комплексом неполноценности. Тем и хороша Паутина – можно разрядиться, показать всем большую фигу и почувствовать себя в результате личностью. После чего спокойно пойти спать… Виртуальный наркотик.
Мало ли таких… Монах летал по бескрайним просторам Паутины, но Властелин не шел у него из головы. Он вернулся к его сайту, перечитал с самого начала, пытаясь понять, что, собственно, тот хочет сказать, что поменялось и что добавилось нового. Вначале ключевыми словами были «свобода», «избавление» и «власть». Власть над кем? И что вкладывает этот тип в понятие «свобода»? А сейчас риторика поменялась. «Ожидание», «засада», «теплый вкус крови»… что за муть? И снова у него появилась мысль написать Властелину. Выказать интерес и восхищение и задать пару вопросов. Раскрутить с целью понять – чем-то он его зацепил.
Монах сидел за письменным столом в своей новой комнате… ему не спалось – выспался в машине. Жорик спросил, куда его забросить, и он сказал – к Кире, но на всякий случай подождать звоночка, что все о’кей, и только потом сваливать. А то могут и не впустить после ночных приключений. Жорик, недовольный и усталый, проворчал что-то о тайнах мадридского двора.
Кира открыла ему – он ввалился в прихожую и стряхнул с себя снег – успело засыпать, пока бежал от машины к подъезду.
–Ну и погодка! – пробасил. – Добрый вечер, Кира.
Она кивнула и сказала:
–Ужин на кухне.
Монах сглотнул – голод ударил под дых, и он представил себе сковородку с жареной картошкой и три-четыре баночки пивка в холодильнике и пожалел, что не поехал к Жорику – Анжелика бы им сейчас картошечки… а потом уже к Кире! Но то Жорикова Анжелика – простая многодетная женщина, а тут вся из себя Кира с золотыми рыбками и элитным клубом «Черный фарфор»… или элитарным?
На кухне его ждал сюрприз – здоровенная сковородка слегка остывшей жареной картошки и три отбивные отдельно в глубокой тарелке, накрытые прозрачной крышкой. Отбивные были восхитительны даже на вид – с золотистой корочкой, в сухариках. Монах застыл, растроганный, даже слеза навернулась. Повернулся на каблуках и бросился в гостиную, где Кира смотрела телевизор. Сдернул ее с дивана, прижал к своей необъятной груди. Кира испуганно вскрикнула.
–Спасибо, Кира! Поужинайте со мной!
–Я не ужинаю! – Она вырвалась и отбежала к двери.
–Ну так посидите за компанию, пожалуйста! Устал как собака. Расскажу про Лину, хотите? Мы только что вернулись.
…Они сидели за столом. О Жорике Монах даже не вспомнил.
–Вы виделись с Линой? – спросила Кира, не глядя на него.
–Виделись. Красивая девушка и знает, чего хочет. Не ждет подарков от судьбы, возьмет сама.
Кира молчала.
–Хорошо, что она уехала, я не поручусь, что убийца не придет еще раз.
–Вы уверены, что приходил убийца?
–Почти. Он ожидал у нее дома и бросился на нее, как только она вошла. Ей повезло. А Ирине – нет.
–Мне сказали, идет следствие по делу Ирины, следователь Поярков Петр Митрофанович… Страшный человек! – Кира поежилась. – Если взял след…
–Кира, чего вы боитесь?
–Как вы не понимаете, – сказала она устало. – Как вы не понимаете: если узнают про меня, про клуб… начнутся допросы, истерика, журналисты… Меня сожрут с потрохами! У меня не останется ни одной подруги!
Про подруг прозвучало очень по-женски, и Монах не сдержал ухмылки. Значило ли это, что клиентами «Черного фарфора» были мужья ее подруг?
–Речь идет об убийстве, Кира!
–Я понимаю. Но я уверена, что никто из клуба… никто! Это такие люди… Нет! Ни за что не поверю!
Ага, нормальные и солидные. Знаем.
–Чего вы ждете от меня? – спросил он.
–Чтобы вы нашли его. Пусть этот Поярков ищет, но и вы тоже. Вы же другой. Вы видите все иначе.
–Но вы же понимаете, что мне придется поговорить с вашими клиентами.
–Понимаю, но… лучше вы, чем они. Пожалуйста, Олег!
–Пиво будете? – спросил Монах, и Кира кивнула.
Они пили пиво, и Монах наворачивал отбивные с картошкой. Прожевав последний кусок, он спросил:
–Что за человек Кирилл?
Кира пожала плечами, опустила глаза.
–Человек как человек. Тренер по велоспорту в прошлом.
–У него есть семья?
–Нет.
–Что вас связывает, кроме бизнеса? – Монах поморщился – вопрос прозвучал издевательски.
–Мы были любовниками. – Кира по-прежнему смотрела в стол. – Он меня бросил. Между нами разница в четырнадцать лет.
Монах покивал. Если бы он обсуждал тему отношений стареющей женщины и молодого человека, скажем, с Жориком, он сказал бы все, что думает, но сейчас перед ним сидел не Жорик, а Кира с заплаканными глазами, и Монах промолчал.
–Он встречался с Ириной, – сказала Кира.
Монах присвистнул.
–Когда?
–Летом. Я видела их вместе.
Что и требовалось доказать.
–Кира, кто это, по-вашему? Какие-то подозрения, подсознательные ощущения… не может быть, чтобы ничего. Подумайте.
–Вы думаете, что Кирилл… Ну что вы! Он не смог бы убить. Да и я не стала бы молчать, он это понимает.
–Вы же молчите, – заметил Монах.
–Потому что я уверена… это не он! – воскликнула Кира.
–Не он, не клиенты… кто-то чужой… так? Звучит как оправдание.
Она не ответила.
–Кира, почему «Черный фарфор»?
Она взглянула изумленно, вопрос был неожиданным.
–Это что-то значит?
–Значит. У моего прадеда была фабричка… вернее, стеклодувная мастерская, он увлекался старыми техниками производства стекла, а потом увлекся фарфором – пытался открыть рецепты разноцветного фарфора, говорил, что у нас тут есть залежи каких-то особенных глин, серых и цветных, много экспериментировал. Говорил, что не то уже изобрел, не то вот-вот получит какой-то особенный черный фарфор, что заключил союз с дьяволом. Его считали помешанным, и прабабушка его бросила в конце концов, боялась остаться без куска хлеба. И вообще боялась. Мне рассказывала про него бабушка, его дочка, говорила, у него были руки в ожогах и саже, одежда пахла дымом. Он был громадный, с грубым голосом, и она его боялась. Настоящий черт. В семье оставались как