Кира ахнула и всплеснула руками.
–Ну, я тоже… и главное, неожиданно! Помните американский фильм про психа, который держал в доме труп матери? Примерно то же ощущение. Как прирос, двинуться не могу. И тут он меня отоварил по голове! Только сквознячок прошелестел, когда он дверь открыл. – Монах рассмеялся. – Давненько меня не били по голове. Я и вырубился. Прихожу в себя связанный, на полу в теткиной спальне, и рот заклеен скотчем, в лучших триллерских традициях. За окном уже рассвет, дверь закрыта. Понимаете, проблему со мной он решил просто: закрыл дверь – и как будто нет проблемы. А я лежу и думаю: как бы лапти не склеить, скорей бы Леша Добродеев кинулся искать соучастника, то есть меня, да оперов бы знакомых вызвонил. А его все нет. А у меня мысли всякие – может, думаю, он Лешу вычислил и тоже вырубил? Такой хитрый мальчишка оказался! И лежит теперь Леша на кладбище, среди могил, засыпанный снегом, и замерзает. Неуютные мысли, скажем прямо.
–Вы так несерьезно об этом говорите, – сказала Кира. – Как будто шутите…
–Это я сейчас, а тогда мне было не до шуток. Ситуация складывалась просто идиотская – этот парнишка обезвредил двух неглупых мужиков с недюжинным жизненным опытом, и что прикажете теперь делать? Если нас не найдут, то – сами понимаете. И тут я окончательно понял, как все в мире относительно и как хрупко жизненное равновесие. Хандра, депрессия, скука, нелюбимая работа и скандалы с любимой женщиной – все мигом улетучивается, и остается только одно желание – выжить!
–А где же Леша был?
–Он потерял Эрика около кладбища – тот, оказывается, заметил хвост и нырнул в калитку частного дома, там пригород, частный сектор, – и затаился. А журналиста повязал проезжавший мимо патруль, тем более что он, прислонившись к кладбищенским воротам, как раз прикладывался к фляжке с коньяком – представляете картинку? И он провел ночь в обезьяннике.
Кира невольно рассмеялась, представив себе импозантного Лешу Добродеева в обезьяннике.
–Вот так мы все зависим от прискорбных случайностей. Опять случайности, никуда от них, получается, не денешься. Утром Леша вышел на свободу и позвонил моему школьному другу Жорику и знакомому оперу майору Мельнику – вы его знаете – и во всем признался. Все вместе они рванули к Эрику и вскрыли дверь. На шум появился великий писатель Громов, был потрясен фантастическим сюжетом, и уже все вместе они проникли в квартиру. Эрика не было, а меня нашли в теткиной спальне. Причем вся эта братия начала меня фоткать, представляете? Я на полу отдаю богу душу, а они щелкают мобилами, придурки!
Кира снова рассмеялась, и Монах с удовольствием задержал на ней взгляд.
–Теперь он напишет книгу.
–Эрик?
–Нет! Громов. Маньяк прямо у него под носом. Я уверена, он счастлив.
–Ну что вы, Кира, он искренне скорбит по девушкам, он знал их всех, такой любвеобильный. Хотя, скорее всего, напишет. Они, графоманы, все такие. И журналисты туда же. Дружба, преданность, любовь – все побоку, если подвернулся удачный репортажик или сюжетец. Только после фотосессии они меня освободили, подняли, отряхнули пыль, напоили кофе, и я пришел в себя. Леша очень извинялся. Так что, Кира, жизнь всегда продолжается. Пока человек жив, она продолжается.
–И нет неразрешимых проблем, как говорится на вашем сайте. Вернее, есть, но их мало, да?
–Да. Вы мне верите?
–Верю. А где нашли Эрика?
–В интернет-кафе. У него там была встреча с таким же странным молодым человеком. Он даже не сопротивлялся. Рассказывая о ночных приключениях, он сообщил, что существо с той стороны, по имени Черный Клобук, вызвало его на старое кладбище, оно читало дневники, а на Черном кургане он заметил Тень Зла. Тень Зла, по-видимому, Леша Добродеев. А я – существо с той стороны.
–А человек в спальне?
–Это был не человек, а только парик, видимо, теткин. Он лежал на спинке кресла, но в полутьме, при свете фонарика, да еще принимая во внимание обстоятельства – все-таки почти грабеж… я подумал, что там кто-то сидит. Вернее, я и сам не знаю, что подумал, но волосы встали дыбом. – Монах поскреб макушку.
–А Кирилла тоже он?
–Нет, Эрик только по девушкам. С Кириллом вышла другая история, тут еще разбираться и разбираться.
–Вы знаете, кто его?
–Не то чтобы знаю – предполагаю, скорее. Он был шустрый малый. Но об этом пока рано. Вообще, во всей этой истории еще много неясного, Кира. Кстати, ваши рыбки и рептилия у соседа, его зовут Петр. Я сейчас пойду и принесу…
–Не нужно, они с отцом утром принесли аквариумы и Нептуна. Кстати, он рыба, а не рептилия.
–Вы уверены? А по мне, так рептилия. Разве он похож на рыбу?
–Непохож, но считается рыбой. Вы говорили, у вас есть маленький крестник, я передам ему рыбок, уже отсадила четырех неонов, сомика и двух золотых.
–Спасибо! – обрадовался Монах. – У него уже есть хомяк, – вспомнил он. – Зовут Лунтик.
–Мальчик?
–Мальчик? Понятия не имею. Может, девочка. Я в них как-то не очень разбираюсь.
–Олег… – Кира вспыхнула и замялась. – Если хотите, можете пожить у меня. Вы говорили, у вашего друга шумно и детишки…
…Монах с банкой с золотыми рыбками, упрятанной на груди под дубленкой, переступил порог Жорикового жилья. Тот бросился к нему, закричал: «Олежка, слава богу! Мне нужно отскочить в одно место, запчасти получили, на пять минут, и никого, как назло, нету дома! Посиди с Олежкой!» – и был таков.
Монах осторожно вытащил банку с рыбками, поставил на тумбочку и принялся раздеваться. Из комнаты появился его крестник, маленький Олежка, и закричал радостно:
–Пату́тики пр-р-ринес!
–Чего? Это золотые рыбки, а не… то, что ты сказал.
–Пату́тики! – повторил крестник.
–Это рыбки! Скажи: «рыбки»!
–Р-р-рыбки! Патутики!
–Какие еще… патутики? – озадачился Монах.
–Пату́тики!
–Где?
Олежка побежал на кухню и ткнул пальчиком в холодильник:
–Пату́тики!
–Здесь? – Монах открыл холодильник. – Где… оно?
–Пату́тики! – Олежка снова ткнул пальчиком.
–Это молоко!
–Молоко! – повторил Олежка.
–А это… что это у нас?
–Мясико!
–Точно! Котлеты. А это?
–Яплока!
–Молоток. Яблоко. А где патутики?
–Пату́тики!
–Ты нарочно? – спросил Монах. – Какие… э-э-э… пату́тики? Пойдем лучше знакомиться с рыбками.
Через час явился Жорик, и Монах сказал ему, что Олежка придумал новое слово и он не понимает, что бы оно значило.
–Вот заведешь своих… – благодушно ответил Жорик. – Представляешь, успел до закрытия! Какое слово-то?
–Пошли!
Они пришли на кухню, Монах открыл холодильник и спросил у маленького Олежки:
–Что это?
–Пату́тики!
Мужчины переглянулись.
–Ну? – произнес Монах.
–Олежка, сына, повтори, чего ты сказал! – Жорик взял ребенка на руки.
–Пату́тики!
–Где? – спросил Жорик.
–Вот! – Олежка ткнул пальчиком. – Пату́тики.
–Явная нестыковка поколений на раннем этапе, – подвел итог Монах. – А мы еще удивляемся… Кстати, где твоя Анжелика?
–На дне рождения у подруги, с девчонками.
–Звони! – приказал Монах. – Эта загадка сводит меня с ума.
–Ты думаешь? – Жорик полез в карман за мобильником. – Анжелка, тут такое дело, – начал он. – Олежка все время повторяет какое-то слово, а мы с Монахом не врубаемся. Сына, скажи маме свое слово! – Жорик поднес к уху сына телефон. – Что у нас в холодильнике? Скажи маме!
–Патутики! – радостно закричал Олежка. – Пату́тики!
–Ну? – спросил Монах.
–Анжелка сказала, что надо больше времени проводить с ребенком, тогда и будешь знать. – Вид у Жорика был обескураженный.
–Не сказала?
–Не сказала. Ну, попросишь ты у меня на новые сапоги! – пригрозил он. – Да она и сама не знает! Слушай, а если пойти методом исключения? Сына, Олежка, что это? – Он ткнул пальцем в пакет молока.
–Молоко! – закричал малыш.
–Брось, мы с ним перебрали уже все продукты… – начал было Монах, но вдруг осекся. – Стоп! Кажется, есть! Олежка, скажи «продукты»!
–Патутики! – закричал Олежка. – В камазине!
–Бинго! – обрадовался Монах. – Пату́тики!
–Ну ты, Монах, даешь! – восхитился Жорик. – Так, с ходу… я бы ни за что не догадался.
–Или я не волхв? – самодовольно заметил Монах. – Что такое «камазин», объяснять не надо?
–Не надо, я знаю.
Глава 29Мужские посиделки под добрую кружку пива
В городе только и разговоров было, что об убийствах и поимке серийного маньяка-убийцы. Добродеев под собственным именем разразился рядом статей о убийствах, психологии убийцы и новостях следствия. Даже чрезмерное увлечение Интернетом, где встречаются те еще персонажи, было упомянуто. И разумеется, он не мог не коснуться своей скромной заслуги в деле поимки преступника. О клубе «Черный фарфор» не было сказано ни слова, поползли было неясные слухи о подпольном доме свиданий, но толком никто ничего не знал.
Писатель Громов засветился в новом интервью с очаровательной и восторженной Александрой Шевченко. Был он официален, строг, не шутил. Весь в черном. Он рассказал об Эрике, убийце, который оказался его соседом, и он прекрасно его знал. Такое роковое стечение обстоятельств! Одинокий парень, без друзей, без родных, просиживающий днем и ночью перед компьютером, – писатель часто видел, как ночью светились его окна. Однажды он починил писательский компьютер и отказался от денег. А дома у него целая библиотека криминальных романов, фэнтези, эзотерики. У него, оказывается, была страничка, где он писал об убийствах и подписывался именем Черный Властелин. Бог знает что творилось у него в голове и почему он стал убийцей. Писатель скорбно задумался.
–Ученые говорят, что у убийц присутствует лишняя хромосома Y, ее называют «хромосома преступления» и она передается по наследству, – сообщил он. – У нормального человека в клетке двадцать три пары хромосом, следовательно, всего сорок шесть. А у убийцы их сорок семь. Чезаре Ломброзо, знаменитый психиатр, развил теорию о дурной наследственности и врожденных пороках, то есть он считал, что человек не становится, а рождается преступником. Разумеется, с ним многие не согласны, ибо бытие определяет сознание. Значимость воспитания трудно переоценить, а посмотрите на сегодняшние школы?