–Подожди, Христофорыч, а книга-то чья? – спросил Добродеев.
–Эрик украл книгу у писателя, когда разбирался с его компьютером. Его привлекло незнакомое название – он знал все книги Громова, а эта была ему неизвестна. Он ее и прикарманил, отправил на свой почтовый ящик. Я тоже ее… э-э-э… подрезал, образно выражаясь, уже у него. И даже прочитал. И попросил у Анжелики… это супруга Жорика – пару книжек Громова для сравнения.
–И ты узнал стиль писателя! – догадался Добродеев.
–Ни шиша подобного! Стили совершенно разные. Громов пишет легко, у него неплохой словарь, а «Книга теней» написана пафосным и неуклюжим языком. Но сюжет, действующие лица, откровенные альковные сцены, даже то, что все жертвы – женщины, причем молодые, красивые, с сильным характером, – у меня даже возникло чувство, что автор мстит им, – все это было до боли знакомым. У Эрика был и другой роман, «Проклятие ночи», про одного типа, который подглядывал в окна. Там дальше пяти страниц дело не пошло – умения и фантазии не хватило. Это был собственный опус Черного Властелина – то есть, оказывается, не всем дано. И я подумал: а что, если Эрик, которого мучила совесть за кражу, переписал громовскую книгу? Как сумел, своими словами? Изучил как инструкцию, чем, собственно, «Книга теней» и была. Там есть дата – роман написан несколько лет назад. Я наскоро пересказал содержание Анжелике, она у нас спец по творчеству писателя, и она заверила меня, что такой книги нет. Не издавалась. Почему, спрашивается? Не потому ли, что это была не столько книга, сколько описание идеальных убийств? Дневник своего рода, над которым Громов работал несколько лет, продумывая детали, добавляя новые штрихи и подробности. Кроме того, там нет однородного сюжета, а только отдельные самостоятельные главы. И я вспомнил, как в своем интервью он рассказывал о том, как важны мельчайшие детали преступления, о расчетах и рисках… об алиби, наконец. Он словно делился своими замыслами совершить идеальное преступление, причем делился публично. Причем уже после убийства Ирины! У него была возможность сделать слепки ключей всех девушек, они все бывали у него, но воспользовался он только ключом Ирины. А в случае с Линой и Светланой Рогач преступник действовал отмычками. Из чего я заключил, что их может быть двое.
–А откуда у него вещи умершей соседки? – спросил Жорик.
–Я хоть и волхв, но могу только догадываться. Во-первых, это не обязательно вещи соседки. Они могут оказаться чьими угодно вещами. Если помните, подтекст: вещи замечательной чистой правильной женщины как очищение для этих девушек. Он мог купить их на барахолке, например. Или… или у него был ключ от соседской квартиры, допустим, в незапамятные времена тетка Эрика отдала ему ключ на всякий случай – вдруг захлопнется дверь. Приличный человек, писатель… Не знаю! Не важно. Был еще один момент, который укрепил мои подозрения. Помнишь, Алеша, я обратил твое внимание на пятна на шее девушки из цветочного магазина? Славы?
–Помню, – нахмурился Добродеев. – И что?
–Пятна были определенной формы, округлого квадрата, и я вспомнил, что видел у Громова кольцо с квадратным багровым камнем, похожим на сердолик. Оно было ему велико, и он крутил его на пальце, и камень оказывался то сверху, то снизу. И я представил, как он сдавил ее шею и камень оставил отпечаток…
Лина поежилась. Наступила тишина.
–Значит, женщина ни при чем? – спросил Добродеев.
–Какая женщина? – заинтересовался Жорик.
–Свидетельница видела, как в цветочный магазин с черного хода вошла высокая женщина на низких каблуках. Мы думали, убийца – женщина. Или переодетый мужчина. Но Громов невысокого роста.
–Невысокого для мужчины, а для женщины вполне приличного. Кроме того, его психологический портрет включает в себя повышенный интерес к женским вещам… как вы уже знаете.
–А какой у него психологический портрет? – спросил Добродеев. – Я с трудом верю, что он убийца… в голове не укладывается! Он же все время на виду, свой брат-сочинитель.
–В бане вместе паримся, – добавил Монах.
–Бывало. Остроумный, анекдотов знает немерено, не жадный. Нормальный мужик, правда, злой язык. А я-то думал, что разбираюсь в людях. И какой же у него портрет?
–Ну… он неплохой писатель, я бы сказал. Усидчивый. С фантазией. Ставит цель и идет не сворачивая. Допускаю, есть проблемы с женщинами: два неудачных брака, девушки по вызову, все жертвы в его книгах – женщины, и фантастические любовные сцены – яркие, образные, где-то брутальные, как сейчас говорят. Помнишь, Леша, я говорил, что убийства девушек похожи на месть?
Добродеев кивнул.
–В известной степени так оно и было – это была месть за неудачи на этом фронте, за несостоятельность. Кривое зеркало – мечта об идеальных отношениях, девушки по вызову и месть женщинам, которые проходят мимо. Плюс мания величия. Желание доказать всему миру и утереть нос. Пивовар Речицкий пересказал мне слухи о том, что Громов прикладывает в романах всех своих врагов, изображая их гнусными типами, и описывает свой собственный сексуальный опыт, причем безбожно врет. Злопамятен. Мстителен. Одержим мыслью об идеальном преступлении, считает, что он умнее всех и с легкостью обштопает сыскарей. И так далее. Тут интересно, скорее, другое, господа… – Он замолчал.
–Ну? – произнес Жорик. – Что интересно?
–Тут интересны случайности, имевшие место. Опять случайности… Леша, помнишь, мы с тобой говорили о закономерных случайностях? То, что наши близнецы стартовали почти одновременно, причем не имея ни малейшего понятия друг о друге, – самая случайная случайность во всей этой истории. Сначала убийство Ирины, через неделю история с Линой. Затем убийство «невесты» – девушки из цветочного магазина и почти сразу резиновая женщина в платье невесты в квартире Светланы Рогач. Просто мистика какая-то!
–Кирилла тоже он? – спросил Добродеев.
–Нет. Кирилла не он.
–Кто?
–Я только предполагаю… есть у меня одна мыслишка, но пока рано.
–Почему он хотел убить меня? – перебила Лина. – За что? Он всегда повторял, что я удивительная, необыкновенная. Что у нас родство душ. Звал замуж…
–А ты что? – спросил Жорик.
–Я сказала, что подумаю.
–Пошла бы?
–Нет. Он какой-то… не знаю! Ненастоящий, что ли. Пыжился, хвастался, все вокруг плебеи, ничтожества, жалкие людишки.
–Тебя не удивил его визит? – спросил Монах. – Он бывал у тебя раньше?
–Никогда. Он сказал, что взял адрес у Киры, что ему одиноко в пустой квартире, даже музыка не спасает… был какой-то потерянный, неспокойный, говорил через силу, смотрел в сторону. Мне стало его жалко. А потом, когда он шел за мной, и я чувствовала его дыхание, мне вдруг стало страшно! Не знаю почему. Просто ужасом обдало, и я резко шагнула вперед… Почему он хотел убить меня? – повторила она.
Монах взял ее руку:
–Это я виноват, Линочка. Я неосторожно сказал ему, что ты читала все его романы, и я дал тебе «Книгу теней», которую скачал из компьютера Эрика. Раньше я рассказал ему про откровения Черного Властелина, и он узнал свою книгу и догадался, что Эрик украл ее. Я уверен, он обрадовался – теперь можно было подсунуть следствию неадекватного соседа. Мои слова оказались неприятным сюрпризом – он был уверен, что никто никогда не станет сравнивать его стиль со стилем «Книги теней». Он побоялся, что ты узнаешь его руку. Ему и в голову не пришло, что Эрик переписал книгу.
Добродеев открыл было рот, но промолчал, только покачал головой.
–А откуда вы вообще взялись? – спросила Лина. – Я помню, как вдруг почувствовала резкую боль в горле и стала задыхаться…
–Ну… я вдруг подумал, что он может наведаться к тебе, – неопределенно произнес Монах. – И говорю Леше и Жорику: а не проведать ли нам, ребята, Лину на всякий случай? Ты не поверишь, но вы были так увлечены разговором, тем более орал телевизор, что не услышали, как мы… проникли внутрь. У тебя очень тесная прихожая, между прочим.
–А ключ?
–Ключ… Не было ключа. Мы так, налегке. Жорик всунул в замок какую-то фигню и…
–Вы устроили из меня наживку?! – воскликнула девушка. – А если бы он меня убил?
–О чем ты говоришь, Линочка! – преувеличенно ужаснулся Монах. Выглядел он смущенным. – Мы вели писателя от самого дома, просчитали все случайности, учли малейшие риски…
–Я вам не игрушка! – возмутилась Лина. – Вы не имели права! Вы могли не успеть! Не ожидала от тебя, Олег…
Звук дверного звонка заставил всех вздрогнуть и положил конец разборкам. Прибыл майор Мельник…
…Монах и Лина сидели на диване обнявшись. Лина плакала, Монах бубнил что-то о том, что она замечательная, умница и красавица, а он дурак, не подумал, что она испугается, но при этом просчитал риски и обсудил детали с соучастниками. Просил прощения. Гости давно разошлись. Жорик – с сожалением, подмигнув и показав большой палец – не теряйся, мол. Добродеев несколько раз намекнул, что «детское время» и «хорошо сидим», но, никем не поддержанный, разочарованный, ушел вместе с Жориком. Майор Мельник со товарищи откланялись первыми и увезли с собой писателя. Монах и Лина остались одни.
–Ты ведь нарочно упомянул ему про меня и книгу… да? Не ври только! – Она заглянула ему в глаза.
–Нарочно, – покаянно сказал Монах. – Но ведь мы все время были рядом! Жорик, как взломщик, открыл дверь, и мы просочились в прихожую. Потом услышали шум и рванули! Добродеев подмял его под себя, чуть не придавил до смерти, а мы с Жориком бросились к тебе…
–Ты был уверен, что он нападет?
–Был ли я уверен? Не знаю, Лина. Я предполагал.
–Устроил ловушку и подставил меня!
–Устроил ловушку и подставил тебя… – Монах шумно вздохнул.
–Какой ты все-таки негодяй, Олег! Я ведь не игрушка! Я живой человек! А вы как… дети!
–Негодяй. Я знаю, Линочка. Ты меня простишь?
–Хочешь, я останусь? – спросила Лина, заглядывая ему в глаза. – Мне предлагают работу у главного архитектора города. Хочешь?
Монах ответил не сразу.
–Линочка, ты замечательная, – сказал он. – А я… что такое я по сравнению с тобой? Немолодой, толстый, и внешность сомнительная. Но и это еще не все! Я бродяга по натуре, понимаешь?