Вагабонд. Я не могу долго на одном месте. Вот и сейчас рванул бы отсюда со всех ног куда-нибудь в леса нехоженые, с палаткой. Пусть только снег сойдет. Устал я от города. А там – костерок горит, светлая холодная речка по камешкам, зверье непуганое. Тишина первозданная, только вода плещет чуть слышно, да верхушки пошумливают. Дождусь весны и рвану. А ты… тебе ведь нужна семья, любящий муж, дети. Красивый дом нужен, а у меня и угла-то своего нет. Я тебе не нужен, поверь мне, девочка. Зачем я тебе?
–Ты настоящий, Олег! Ты… ты… человек! Понимаешь? Ты человек и мужик! – Она разрыдалась.
–Ну, ну, ну… Линочка, глупышка… что ты себе выдумала, перестань… – бубнил Монах, утешая ее, вытирая ей слезы, гладя по головке. – Мужика бы тебе стоящего! Ты еще встретишь, поверь мне.
–Вокруг меня всегда дураки и мальчишки, – всхлипывала Лина. – Всю жизнь! И в группе тоже незрелое дурачье! Кирилл, Миша… Даже Громов – и тот незрелый дурак с манией величия. Не хочу! Останься, Олег, пожалуйста! Мне Мишка сделал предложение, вот возьму и пойду за него.
–Лина, я давно хотел тебе сказать… – замялся Монах. – Понимаешь, тут такое дело. Миша… ты давно его знаешь?
–Почти два года… а что? Ты ревнуешь? Он глупый мальчишка! И бездельник.
–Два года он был твоим верным… хотелось бы избежать сильных сравнений, да, видимо, не удастся. Он был твоим верным псом, так? А потом появился Кирилл…
–Ты хочешь сказать… что ты хочешь сказать, Олег? Что он… Кирилла? – Она потрясенно уставилась на Монаха. – Не верю! Мишка мухи не обидит. Как ты мог даже подумать?
–Понимаешь, я не хотел говорить, но известный тебе майор Мельник сейчас препарирует жизнь и деятельность и Кирилла, и Миши… Возможно, не только ревность, возможно, были у них общие дела. Откуда у Миши деньги, как по-твоему?
–Он устроился брокером, ты же знаешь. Удачная сделка…
–Это неправда, Лина. В «Глобал виллидж» о нем даже не слышали. Он тебя обманул. Ты рассказывала мне, что Кирилл приторговывал зельем, то есть у него была своя клиентура, и я бы не удивился, если бы Миша заменил его. Он не так прост, как тебе кажется. На вид Иванушка-дурачок, но далеко не дурак. Ленивый, простоватый парень, добродушный и бесхарактерный, не злодей, но без четкого понятия, что можно и чего нельзя… вечный ребенок. Весьма опасная разновидность преступника, между прочим, потому как вне подозрений, никто не принимает его всерьез.
–Что же мне теперь делать? – беспомощно спросила она.
–Окончить институт, а потом… перед тобой много дорог.
–Можно я с тобой? – попросила она, заглядывая ему в глаза.
Монах покачал головой:
–Ты там не сможешь, девочка. Там нет ни горячей воды, ни мягкой кровати, ни магазинов. Только лес.
–А ты можешь?
–Я могу. Сижу и думаю. Иногда слова не с кем сказать неделями. Но думается классно.
–О чем?
–О жизни, судьбах цивилизации, куда идем и что завтра. Обо всем. Ни суеты, ни бега по кругу, ни свар. Ни телефона, ни Интернета. Даже если высадятся на Землю марсиане, я не узнаю. Иногда ни о чем не думаю, просто сижу и смотрю на огонь. Иногда зверье выходит посмотреть, непуганое, любопытное. Долго стоит, смотрит. Олень, лиса, бурундук…
–А когда ты вернешься?
–Через пару лет… не знаю. Как получится. – Монах поцеловал Лину в лоб. – Эй, не плачь, глупышка! Мы живы и, даст бог, будем жить долго и счастливо. У тебя все впереди. Ты выскочила из такой передряги… Живи и радуйся!
Глава 32, совсем короткая.Вот и все!
Как конквистадор в панцире железном,
Я вышел в путь и весело иду,
То отдыхая в радостном саду,
То наклоняясь к пропастям и безднам…
–Знаешь, Жорик, у тебя гениальный ребенок! – заявил Монах своему школьному другу Жорику в один прекрасный день спустя примерно три месяца после описываемых событий. – Мы с ним прошли айкью-тесты для трехлеток, почти сто процентов попаданий, представляешь? Мы еще будем им гордиться. Олежка, скажи «айкью-тест»! – обратился он к крестнику.
–Айкью-тест! – выкрикнул маленький Олежка.
–Видал? Никогда не думал, что эти малявки такие интересные ребята. Сколько ему уже?
–Два года и четыре месяца, – сказал, посчитав в уме, Жорик.
–Взрослый мужик. Олежка, ты у нас взрослый мужик?
–Я не музи́к! Я Олег!
–Видал? – восхитился Монах. – Все четко. Не всякий взрослый козел так четко про себя знает. Олежка, расскажи папе, что ты сегодня делал?
–Совал Кося носик и г’азики! – доложил маленький Олежка.
–Чего? Сына, скажи папе, чего ты сегодня делал? – переспросил Жорик.
–Совал Кося носик и г’азики! – повторил Монахов крестник.
–Про носик я понял, – сказал Жорик. – Чайник, что ли?
–Сам ты чайник! Папаша называется! Больше нужно общаться с ребенком, – попенял Жорика Монах.
–Ладно! Что он сказал?
–Он рассказал тебе, что сегодня рисовал Кроша, носик и глазики. Кто такой Крош, знаешь? Это такой синий тип вроде кролика, с большими ушами. Смешарик, одним словом. Олежка, а что у нас в холодильнике? – спросил Монах.
–Пату́тики!
–Точно. Они самые. Жорик, я ухожу завтра. Кое-чего еще докуплю, сложу рюкзак – и вперед!
–Остался бы ты, Монах, – попросил Жорик. – Сам же говорил, что устал от молодежной романтики, и спина болит, и возраст. Подумай, Монах. Тебе Кира, кстати, утром звонила. Хорошая женщина, я бы на твоем месте… – Он махнул рукой.
–Кира, да. Жорик, тут такое дело… Я хочу предложить ей место генерального директора на нашей фабрике. Мы все сегодня вечером встречаемся в «Тутси». Ты, Кира и я. Как тебе идейка? Ты – совладелец и техническая база, она – представительство, реализация, финансы. Голова у нее хорошая, организаторские способности нам тоже известны, сейчас мается без дела, бедняга. Ну а я – в поиске сырья, вечном, так сказать. Алтайских поставщиков беру на себя. Может, забреду в Непал, познакомлюсь с тамошними целителями и их зельями. Меня туда давно тянет.
–Ты с ней уже говорил?
–Нет, решил сначала с тобой. Вот, говорю. Как она тебе?
Жорик пожал плечами:
–Я ее знаю только по твоим рассказам. Можно попробовать. А она согласится?
–Мне она не откажет.
–У вас с ней что-то было? – поинтересовался Жорик.
–Я не говорю о своих женщинах даже с друзьями, – заявил Монах.
–Ну ты, Монах, даешь! – восхитился Жорик. – Так, может, останешься?
–Нет, Жорик, считай, я уже в пути. Душа горит и требует смены картинок. Устал я от вашего города. Взял бы тебя с собой, да Анжелику одну не оставишь. Да и фабрику. Кстати, я бы на твоем месте присмотрелся к этому пареньку, Эрику. Он, конечно, со своими тараканами, но это пройдет. Будет на людях, присмотренный, подкормить бы его… Анжелика познакомит его с девушкой, дочкой какой-нибудь из своих подружек. Заодно и пользу в хозяйстве принесет – хороший программер на улице не валяется.
–Его уже отпустили?
–Он получил год условно за хулиганство. Если бы не мы, загремел бы далеко и надолго. Так что он наш крестник, образно выражаясь. Как сказал кто-то умный: мы в ответе за тех, кому неосторожно подставились.
–А Громов?
–Разбирательство в процессе. Мэтр Рыдаев настаивает на версии психической неполноценности подсудимого.
–Закатают в психушку, через пару лет выйдет, – заметил Жорик. – Еще и книгу в тюрьме напишет.
–Посмотрим, друг мой Жорик. Посмотрим. Мы сделали все что могли.
–А Лина? Я видел, как она на тебя смотрела! Дурак ты, Монах, честное слово! Я тогда думал, у вас сладится, а ты… как не знаю кто. Снова в бега. Эх ты!
–Должно быть, дурак. – Монах пожал плечами. – Допускаю, что ты прав, Жорик. Лина… а что Лина? Лина уедет и начнет новую жизнь. Я ей не нужен. Ей нужно начать с нуля, понимаешь? Перевернуть страницу и идти дальше. Не оглядываясь.
–Да все я понимаю! Но все равно жалко. Такая девушка!
–Хорошая девушка, – согласился Монах. – И что… э-э-э… характерно – умная.
–Совсем забыл! – Жорик хлопнул себя ладошкой по лбу. – Вчера вечером забегал журналист, принес тебе подарок!
Он достал из серванта небольшой сверток и протянул Монаху. Монах развернул – это была белая войлочная панама для сауны с вышитой красными нитками нарочито кривой строчкой: «Крепкий перец! Кто не бухает, тот жизни не знает!» Монах ухмыльнулся и напялил панаму на голову.
–Теперь я, можно сказать, не Черный Клобук, а Белая Шляпа. А что? По-моему, звучит что надо: волхв и волшебник по имени Белая Шляпа. Он же завмаг из «Бюро случайных находок». В смысле – заведующий маг, то есть самый главный. И надо бы еще сайт подновить – мою фотку в этой шляпе, и чтобы надпись видна, и еще…
Он говорил и говорил, боясь остановиться, желая сгладить горечь разлуки, полный нетерпения, – уже в пути, уже вдыхая вольный ветер странствий, – и сожалений, что увидятся они теперь не скоро…
–Когда хоть вернешься, Белая Шляпа? – перебил его Жорик. – Нам еще черный фарфор изобретать, помнишь? Дел непочатый край.
–Конечно, помню. Насчет возвращения… – Он положил руку на Жориково плечо. – Как карта ляжет, Жорик. Главное, я знаю, что ты меня завсегда примешь. – Он помолчал, а потом сказал: – Вернусь когда-нибудь. Обязательно. Постараюсь, во всяком случае. Знаешь, в народе говорят – человек предполагает, а Бог располагает…