ать работу горя с работой меланхолии, пытаясь указать на их отношения, сходства, отличия и т. д.
Однако работа меланхолии также может нам помочь понять само центральное понятие психической работы; известно, что это понятие всегда включено в клинику. Итак, если мы начнем сравнивать работу горя и работу меланхолии, выявляя различия между разными типами психической работы, возможно, мы сможем внести вклад в специфически аналитическую нозографию, которая, в первую очередь, должна интересоваться способностью пациента осуществлять работу по психической проработке, а эта работа разная в зависимости от случая и от формы психопатологии.
Таким образом, нозография, основанная на понятии работы и прорабатывания, учитывает отношения аналитик – анализируемый и является антиподом «объективной» нозографии, основанной на феноменологии «объективных» знаков или симптомов, считающихся объективными. Возьмем, к примеру, вопрос о важном решении, которое мы принимаем по отношению к пациенту, а именно ввяжемся ли мы с ним в психоаналитическое приключение и – не менее важное решение, – какую форму это приключение примет (классический анализ, психотерапия, психодрама и т. д.). Такое решение нагружено последствиями как для нас, так и для пациента. Я думаю, что в момент принятия этого решения мы пытаемся представить, способен ли этот пациента к психической работе вместе с нами и какая из предложенных форм более всего способствует тому, чтобы такая работа происходила наилучшим образом. Следовательно, то, что мы называем проблемой «показания», связано с понятием работы по прорабатыванию, которая сопряжена с той дифференциацией, что мы пытаемся провести между различными формами и лучшими условиями для такой психической работы.
Однако размышление о работе меланхолии имеет, думаем мы, и другие последствия, в первую очередь, разъяснения роли идентификации в психической работе. Как мы знаем, Фрейд подчеркивал значимость идентификации при меланхолии, именно идентификация становится одним из характеризующих ее качеств. Исходя из этого, мы попытаемся показать, что наряду с той задачей идентификации, которую подчеркивал Фрейд, а именно, что идентификация посредством десексуализации приводит к сублимации, можно найти и другую, также специфическую функцию идентификации: она участвует в проработке психического, при этом не ограничивается лишь работой меланхолии. Мне кажется, что именно эту связь между идентификацией и психической работой мы можем выявить в связи с работой меланхолии.
Другим последствием этого размышления является, как нам кажется, связь между меланхолией, с одной стороны, и садомазохизмом – с другой. Известно, что Фрейд говорил о садизме Сверх-Я по отношению к Я при меланхолии. Размышление о сложных отношениях между садомазохизмом и меланхолией и о роли садомазохизма в психической работе станет одной из тем данного исследования.
Вследствие этих соображений выявляется план нашего исследования, который будет состоять из трех больших частей:
В первой, вводной части, мы перечислим причины по которым концепция работы меланхолии необходима, даже если Фрейд не использовал этот термин. В этой части мы приведем достаточно цитат из статьи «Печаль и меланхолия» для того, чтобы показать, что Фрейд не только говорил о работе меланхолии, но также и пытался достаточно ясно формулировать вопросы, которые эта концепция поднимает.
Во второй части мы попытаемся оформить общую гипотезу относительно работы меланхолии, сравнивая ее с работой горя и подчеркивая несоответствие (прежде всего), а также соответствие между ними. В этой части работы мы будем следовать «фрейдовскому решению», относящемуся к характеристике работы меланхолии, которую можно увидеть в статье «Печаль и меланхолия».
Третья часть дополнит «фрейдовское решение» некоторыми соображениями, которые нам кажутся схожими по смыслу, но которые не были точно выражены в «Печали и меланхолии». Закончим эту часть общими выводами.
I. Введение
Перед тем как перейти к тексту Фрейда, нам кажется уместным указать на причины, по которым мы предложили этот термин «работа меланхолии», даже если Фрейд нигде не использует его в своих текстах. Ясно, что говорить лишь о сложностях или даже невозможности провести работу горя при меланхолии недостаточно, потому что, с одной стороны, необходимо предположить наличие результата работы, специфической для меланхолии, а с другой стороны, Фрейд говорил о невозможности работы горя, а именно о «патологическом горе», описание которого не совпадает с описанием меланхолии. Действительно, когда Фрейд говорит о патологическом горе, он определяет его посредством двух из трех характеристик меланхолии (потеря объекта и амбивалентность) и не приводит третью характеристику меланхолии – идентификацию.
Так же как и другие психопатологические состояния, меланхолия требует наличия психической работы по «переводу» своей фундаментальной проблемы в специфические для нее симптомы. Напротив того, мы знаем, что существуют субъекты с меланхолической структурой, не способные к меланхолическому приступу, которые вместо этих приступов разворачивают бред или другие синдромы, о чем в психиатрии давно известно (см.: Riser, Laboucarie, Lacassin, 1979, p. 244). В этом случае мы говорим, используя теорию работы меланхолии, что такой субъект не способен на эту работу, и именно это является причиной, из-за которой его глубинные нарушения приводят к симптомам не меланхолического, а другого регистра.
Однако мы должны использовать понятие работы меланхолии не только для того, чтобы показать, что она необходима для объяснения появления или возможности меланхолического приступа, но также для того, чтобы понять обычный способ выхода из этого приступа: раньше (до медикаментозного лечения) приступы меланхолии заканчивались спонтанно по истечении нескольких месяцев. Следовательно, можно предположить, что на протяжении этих месяцев проходила работа по психической проработке.
Есть еще одна причина полагать, что существует работа меланхолии, – это суицид меланхолика. Можно задаться вопросом, является ли суицид меланхолика, какой бы ни была его частота, логическим окончанием меланхолии или же это провал работы меланхолии. Нужно понимать, что если мы используем термин «работа меланхолии» и говорим о том, что окончание приступа меланхолии зависит от удачной работы меланхолии, то тогда можно считать суицид меланхолика провалом, неудачей работы меланхолии. Однако, если это верно, появляется сильный интерес к изучению концепции работы меланхолии, потому что это могло бы привести к пониманию того, существуют ли технические способы, поддерживающие эту работу, то есть способы избежать суицида. Говоря о суициде при меланхолии, мы почти что цитируем название важной статьи Бела Грюнбержер (Grunberger, 1971), для которого, суицид меланхолика соответствует нарциссической дезинвестиции Я. Мы увидим, что подобная нарциссическая дезинвестиция Я является центральной для определения экономии работы меланхолии.
Как мы уже говорили, в своей работе «Печаль и меланхолия» Фрейд пишет о работе меланхолии. Напоминание об этом может показаться бесполезным, но эта теория оказалась если не полностью забытой, то мало используемой. Нам хотелось бы глубже разобраться с этой концепцией и показать, что Фрейд не только упоминает о ней, но что те вопросы, которые он ставил по поводу работы меланхолии, свидетельствуют о ее важности. О том, насколько серьезной он считал эту теорию, можно судить по решающему пункту его исследования, когда он попытался произвести в работе «Метапсихология» своеобразный синтез своих предыдущих работ.
Фрейд говорит о работе меланхолии преимущественно в последней части статьи, там, где он пытается уточнить (по его собственному мнению, без уверенности, что это удалось) теорию мании. Это легко понять, учитывая то, что мания предъявляет симптомы противоположные тем, что характерны для меланхолии, это свидетельствует о большом изменении в психической работе, приводящей к появлению таких психических проявлений. Создается впечатление, что Фрейд размышлял о необходимости определить, в чем заключается психическая работа меланхолии для того, чтобы понять психическую работу, приводящую к маниакальным симптомам. Вот что он нам говорит: «Даже если бы мы допустили такое понимание работы меланхолии, оно, все же, не может нам дать того, ради чего мы предприняли ее объяснение. Мы ожидали вывести экономические условия возникновения мании после завершения меланхолии…» (Freud, 1968a, p. 172–173; курсив мой. – Б. Р.).
Нам кажется оправданным, что одним из важнейших аспектов этой последней части статьи, какими бы ни были причины этого, является описание работы меланхолии.
Однако не стоит думать, что Фрейд говорит о работе меланхолии лишь в этой последней части работы и лишь по поводу своих размышлений о мании. В самом начале статьи появляются намеки на работу меланхолии (даже если он не называет это так), что указывает на то, что данная теория не связана исключительно с одной проблемой, которую можно было бы считать частной.
Мы начинаем, цитируя фрагмент, в котором работа меланхолии и связанные с нею проблемы ясно изложены: «Заманчиво начать искать путь к описанию работы меланхолии, исходя из предположения о работе горя. Здесь нам в первую очередь мешает неуверенность. До сих пор мы пока еще не учитывали топическую точку зрения и не затрагивали вопроса о том, в каких психических системах и между какими топическими системами совершается работа меланхолии» (ibid., p. 169; курсив мой. – Б. Р.).
Данный фрагмент указывает на две вещи: продолжается сравнение работы меланхолии и работы горя и появляется попытка понять эту работу с топической точки зрения.
Другой фрагмент более точно указывает на вопрос, который ставил себе Фрейд по поводу работы меланхолии с топической точки зрения, понимая, что речь идет в этом случае, учитывая дату написания статьи, о топике, используемой Фрейдом в «Метапсихологии»: «Следовательно, при меланхолии ведется множество отдельных поединков за объект, в которых борются друг с другом ненависть и любовь; первая – чтобы избавить либидо от объекта, вторая – чтобы вопреки натиску утвердить позицию либидо. Эти отдельные поединки мы не можем поместить ни в какую другую систему, кроме как в Бсз, в царство реальных следов памяти (в противоположность словесным катексисам). Там же совершаются попытки избавления от печали, но в данном случае нет никаких препятствий тому, чтобы эти процессы продолжали следовать обычным путем, через предсознание к сознанию.