Нам позволено думать о том, что финальной целью влечения к разрушению является возвращение всего живого к неорганическому состоянию, и поэтому мы называем его также влечением к смерти» (Freud, 1985a, p. 8; курсив мой. – Б. Р.). В другом тексте Фрейд также пишет об антагонизме этих двух влечений: «Становится очевидным, что можно распознать два вида влечений, которые соответствуют антагонистическим процессам созидания и разрушения в организме» (Freud, 1987, p. 76). Можно предположить, что определения антагонизма этих двух влечений уже достаточно, не обязательно вводить сюда аспект их гетерогенности, но нужно обойти это теоретическое искушение – простое противопоставление одного влечения другому, потому что это оставит пространство всего лишь для диалектики противостояния внутри одного-единственного влечения. Напомним, впрочем, для того, чтобы избавиться от монистической тенденции, что Фрейд сформулировал гипотезу о влечении к смерти вскоре вслед за открытием нарциссизма, устанавливая также дуалистическую концепцию жизни влечений. Фрейд говорит, помимо прочего, не столько о гетерогенности влечений, сколько об их автономии: «Я буду счастлив… если обнаружится, что эти дополнения приведут к изменениям в психоаналитической теории влечений и установят существование нового отдельного агрессивного влечения» (Freud, 1971a, p. 71; курсив мой. – Б. Р.).
Возможно, что таким образом мы дошли до центра трудностей, связанных с дуалистической концепцией, но мы знаем, что Фрейд был привязан к дуализму влечений, относится к его фундаментальным интуициям касательно человеческой психики. В тексте Новых лекций, в пассаже, в котором Фрейд рассказывает о последовательности своих теорий влечений, сравнивая прежнюю оппозицию между влечениями Я и сексуальными влечениями с новой оппозицией, он говорит: «Догадка о противоположности в жизни влечений вскоре нашла себе другое, более строгое выражение» (Freud, 1986, p. 139; курсив мой. – Б. Р.).
В этом и состоит проблема: каким образом можно сохранить единство двух антагонистических и гетерогенных единиц? Речь идет не только о соединении двух влечений; всегда речь идет, мы так думаем, о двух противоположных антагонистических действиях, направленных на один-единственный объект, результаты этих действий являются разными в зависимости от (экономических) сил влияний, исходящих из двух влечений. Сплетение влечений, их связывание происходит посредством объекта, без которого этот процесс невозможен: прямая связь – слияние самих влечений несовместима с их гетерогенностью. Впрочем, и их антагонизм способен проявляться лишь на территории объекта.
Необходимо понимать термин «объект» в полном аналитическом смысле, потому что речь идет о «связывающем» инвестировании либидо, а также о разъединяющей атаке влечения к разрушению. Такая концепция связывания влечений выгодна тем, что оставляет свободной возможность разъединения и само сосуществование двух влечений, в той мере, в которой либидо в состоянии более или менее связывать, ограничивать последствия воздействия влечения разрушения на объект, что приведет к тому, что в структуре объекта эти последствия все-таки останутся запечатленными, как мы уже видели.
Является ли данная концепция обоснованной, последней фрейдовской концепцией о влечениях? Полагаем, что ответ утвердительный. И если в «Новых лекциях» Фрейд говорит, что он не знает, каким образом смешиваются влечения, тем не менее он не стал из-за этого меньше размышлять на другие темы, особенно на тему мазохизма. Исходя из этого, мы можем пытаться понять, какой имплицитно была его теория связывания влечений. Данную теорию он никогда не формулировал и не разъяснил как таковую, во всей ее цельности. Я процитирую фрагмент из статьи «Экономическая проблема мазохизма», этот текст очень важен для теории мазохизма, но мы его прокомментируем лишь с интересующей нас точки зрения[37]. Фрейд говорит: «У (многоклеточных) живых организмов либидо сталкивается с господствующим влечением к смерти, или деструктивным влечением, которое стремится разложить этот клеточный организм и перевести каждый отдельный элементарный организм в состояние неорганической стабильности (даже если она будет лишь относительной). Задача либидо – обезвредить это разрушительное влечение…» (Freud, 1973b, p. 291; курсив мой. – Б. Р.). Я остановился на этих словах для того, чтобы отметить, что встреча между влечением к смерти и либидо, встреча, которая предполагает, естественно, связывание этих влечений, происходит на третьей по отношению к самим влечениям территории, в этом конкретном случае – речь о «многоклеточных живых организмах», организмах, инвестированных либидо, которые подвергаются атаке со стороны влечения к смерти. В этом случае либидо имеет своей целью, как об этом пишет Фрейд, обезвредить это разрушительное влечение, то есть сделать его неопасным для этого объекта, для этой третьей территории встречи.
Нам кажется, что именно здесь находится основная точка понимания того, что представляет собой связывание влечений, или же процесса, приводящего к связыванию: каждый раз, когда говорят о смешивании влечений или о их слиянии, или объединении, или сплетении, само слово имеет мало значения, это сокращение: влечения остаются гетерогенными, и их антагонистические воздействия на объект объединяются для того, чтобы дать общий результат. Впрочем, можно добавить, что верным является то, что психический конфликт, столь важный в клинике, находит свой источник в противоположности влечений. Противоположность влечений и их конфликт невозможно идентифицировать, потому что противоположность влечений становится конфликтом лишь в кадре, предоставляемым объектом, то есть в отношениях Я и объекта и в инвестировании последнего двумя видами влечения. Амбивалентность, отношение любовь – ненависть являются лучшим примером такого двойственного отношения к объекту: Фрейд видел в относительном разъединении влечений (как и в относительном связывании) источник амбивалентности[38].
Что происходит в самом объекте вследствие такого конфликта – антагонизма влечений? Естественно, для формирования «единства» объекта, для того, чтобы он стал связанным и внутренне однородным, необходимо, чтобы либидо смогло бы его сконструировать и сохранить, чтобы влечение к смерти не начало бы дезинтеграцию объекта; однако необходимо, чтобы внутри сохраненного благодаря либидо объекта влечение к смерти могло бы вследствие умеренного развязывания влечений не разрушать, а устанавливать внутреннее различие, обогащающее объект. Именно влечение к смерти благодаря его способности устанавливать внутреннее различие дает возможность комплексно структурировать объект, позволяет Я иметь четкое отношение к объекту. Объектные отношения Я и структура-текстура объекта являются зеркальным отражением друг друга: для объекта, богатого внутренними дифференциациями, богатого в репрезентациях, «воззванию» к инвестированию двумя влечениями соответствует объектное отношение, охватывающее целую гамму различных связей. Однако связывание – развязывание влечений, оставляя часть действий лишь влечению к смерти вводит вариацию-различие не только внутри объекта, но и мало-помалу в объектный мир целиком, как отмечает З. Фрейд в «Кратком изложении…»: «Такая настройка и такой антагонизм двух основных влечений, несомненно, придает явлениям жизни все свойственную ей разнообразие» (Freud, 1985a, p. 8).
Быть может, у читателя появилось сомнение: мы попытались сказать, что наше видение мазохизма является фрейдовским, использует фрейдовскую манеру говорить о связывании влечений. Но не является ли мазохизм частным случаем? Мы думаем, что правильным является противоположное мнение, мы приведем объяснение этому. Однако спросим Фрейда о том, что он думал по поводу иллюстративности процесса связывания влечений, проистекающего при мазохизме и садизме. Вот что он об этом пишет в «Новых лекциях»: «Итак, мы считаем, что в садизме и мазохизме мы имеем два превосходных примера смешения обоих видов влечения, Эроса с агрессией, и теперь выдвигаем гипотезу, что все импульсы влечения, которые мы можем изучить, состоят из таких смешений влечения» (Freud, 1986, p. 141; курсив мой. – Б. Р.).
Займемся сейчас разъединением влечений, потому что посредством этого процесса проявляется как само влечение к смерти, так и его последствия. Однако разъединение не всегда одинаково: в зависимости от уровня, который им достигается, оно может быть положительным или же патологическим и для конструкции объекта, и для создания психического аппарата. Мы настаиваем больше всего на том, каким образом воздействует влечения к смерти на формирование психического аппарата; особенно на отрицательные последствия такого воздействия.
1. Отрицание, расщепление Я и влечение к смерти
Начинаем с негативно-патологических воздействий влечения к смерти. Мы осведомлены о той роли, которую играет отрицание в качестве основного механизма защиты при психозах. Отрицание является механизмом, отличным от невротического отнекивания, однако остающимся в едином кадре негативного. Мы утверждаем, что отрицание по сравнению с невротическим отнекиванием является более разъединенной формой, при ней действие влечения к смерти больше ощущается. Вспоминается то, что Фрейд писал об отрицании по поводу его отношения к влечениям, на которых оно основано: «Утверждение (как замена соединения) относится к Эросу, отрицание (наследие выталкивания) – к деструктивному влечению» (Freud, 1985b, p. 138–139). Но Фрейду также было известно, что такая принадлежность отрицания (как, впрочем, и ее предшественников, – выталкивание, проекция) не означает, что оно представляет собой «чистое» влечение к смерти, скорее, оно соединено с Эросом