установление связей. Целью другого влечения является противоположное – разрывать связи, следовательно, разрушать» (Freud, 1985a, p. 8; курсив мой. – Б. Р.).
Какова, следовательно, роль влечения к смерти, чья активность призвана разъединять и разрушать связи в терапевтической работе, которая должна соединять и связывать, потому что именно это и выражает потребность Я, потребность экзистенциального порядка – связывать для того, чтобы защитить собственное единство? В связи с этим возникает вопрос: может ли влечение к смерти иметь в диалектике психической работы иную функцию, нежели сложность и препятствие, которое необходимо преодолеть? Что касается препятствия, то эта роль является очевидной, но мы полагаем, что вопреки всем кажущимся противоречиям влечение к смерти и ее различные проявления играют положительную роль при проработке конфликтности наших пациентов. В связи с этим следует вспомнить, что Фрейд ввел теорию влечения к смерти в статье «По ту сторону принципа удовольствия» в связи со своими размышлениями, касающимися психической проработки повторения как способа овладеть различными ситуациями, травматическими в том числе. Не отрицая – даже напротив – роли повторения в психической работе, мы считаем, что в данном случае по причинам, которых было бы излишне повторять, акцент необходимо делать на связи между повторяемостью и влечением к смерти. Есть еще другое психоаналитическое понятие, которое играет промежуточную роль и которое указывает на подобное включение влечения к смерти в психическую работ у, – отрицание.
В действительности отношения между отрицанием и влечением к смерти для Фрейда были несомненны, что он утверждает в статье 1925 года об отрицании. Заметим попутно, что теория отрицания появилась лишь (можно ли сказать, что она не могла быть сформулирована?) к 1920 году, то есть после введения в психоаналитическую теорию концепции влечения к смерти. Вот что пишет Фрейд: «Суждение представляет собой целесообразное дальнейшее развитие включения в Я, первоначально следовавшего принципу удовольствия, или выталкивания из Я. Его полярность, по-видимому, соответствует противоположности двух предполагаемых нами групп влечений. Утверждение (как замена соединения) принадлежит Эросу, отрицание (наследие выталкивания) – к деструктивному влечению» (Freud, 1985b, p. 138–139; курсив мой. – Б. Р.). Термином «принадлежит» Фрейд отмечает отношение отрицания к влечению к смерти: такая «принадлежность» свидетельствует о более значительной, если не о решительной ценности влечения к смерти по сравнению с влечением к жизни в формировании отрицания во всех ее формах (отнекивание, проекция и др.). Все это говорит о том, что отрицание имеет отношение к влечению к смерти или же иначе – отрицание является выражением влечения к смерти.
Нам остается лишь отметить включение отрицания, и нам оно кажется значительным, в работе по психической переработке, перед тем как вернемся еще раз к другим триангулярным отношениям: влечение к смерти – отрицание – психическая работа. Мы лишь суммарно говорили о включении отрицания в психическую работу, и некоторые аспекты такой работы мы рассмотрим в деталях в другом месте (Rosenberg, 1981, 1982, 1984–1985).
Очевидно, что возвращенное вытесненное в виде отторжения бессознательного проникает непрерывно в предсознательное; однако, если то, что отвергается вновь инвестируется, оно может вновь вытесняться по тем же причинам, что приводило к вытеснению раннее. То, что может спасти отвержение от вытеснения, – это, как указывал Фрейд в «Метапсихологии» и в «Отрицании», стать отрицаемым. Таким образом, отрицание становится условием для интеграции отвергнутого в систему предсознательного/сознательного и, следовательно, условием для его проработки.
Один из примеров, приводимых Фрейдом, показывает аспект этого события: «Вы спрашиваете, кем может быть этот человек в сновидении. Это не мать»(Freud, 1985b, p. 135). Мы понимаем, что пациент проективно предполагает, что аналитик думает, что речь идет о матери, пациент хочет возразить аналитику. Мы сталкиваемся с конфликтом или хотя бы с эскизом конфликта, между пациентом и психоаналитиком, внутренний конфликт пациента проективным способом становится внешним конфликтом между ним и аналитиком. Отнекивание является всего лишь условием для процесса проработки, но также возможностью для субъекта принять внутреннюю конфликтность или хотя бы очертить этот процесс, который является началом проработки в анализе.
Мы увидели, что отрицание (отказ) является выражением влечения к смерти (кажущийся разрыв между Я и отрицаемым объектом…), сложнее увидеть, как отрицание может способствовать работе по психической проработке. Действительно, каким образом Я (предсознание-сознание) может развивать свое отношение с отрицаемым объектом, учитывая, что отрицание отщепило от него этот объект?
Мы видим, что в ситуации предшествующей отрицанию, психотический субъект поглощаем объектом, этот объект слишком сильно возбуждающий, он в некоторых случаях сильно нарушает функционирование предсознательного-сознательного. Именно посредством отрицания объект – источник возбуждения и тревоги исключен из поля Я, и таким образом обеспечивается момент передышки для Я, когда оно может восстановить свою функциональность и прорабатывать все то, что не является отрицаемым объектом. Отрицание функциональности также подобно защитной границе для Я и предоставляет ему объектный сектор, по отношению к которому он может проявлять свои способности к работе. Такая граница является естественным расщеплением с Я, которая всегда сопровождается отрицанием. Таким образом, у психотиков отрицание является условием, при котором Я психотиков может проявлять свои прорабатывающие способности, но этим ли все ограничивается?
Если вернуться к отрицаемому объекту, то очевидно, что если он является источником большого возбуждения, то это происходит по причине того, что он был чрезвычайно инвестированным объектом, следовательно, объектом капитального значения для Я. Мы не думаем, что лишь отрицанию удается лучше всего полное стирание столь значимого для Я объекта, без того чтобы не оставлять в бессознательном хотя бы ощущение нехватки, утраты, пустого места, сохраняющего в его пустотах, если можно так сказать, форму отрицаемого объекта. Нам кажется, что ощущение, соответствующее этому пустому месту, выносимо, лишь если происходит мазохистическая контринвестиция. Мы думаем, что любое отрицание сопровождается бессознательным переживанием мазохизма, который связывает и усмиряет бессознательное переживание пустоты отрицаемого объекта. Мы предполагаем также, что мазохистическое переживание, связанное с отрицаемым объектом, является также попыткой проработки, без которой психотерапия психотических пациентов, имела бы мало шансов на успех.
Любая проекция есть отрицание, однако это отрицание, которое закрывает свое истинное лицо. При проекции достаточно часто отрицание принимает форму утверждения, предметом такого утверждения является другой: когда параноик заявляет: «Это он виновный», – он хочет лишь сказать: «Это не я». Может ли проекция стать источником проработки психических проблем? На первый взгляд, ответ отрицательный и принадлежность проекции к влечению к смерти очевидно: в переживаниях субъекта проекция делает недействительным для его психического аппарата его же содержимое. Но, с другой стороны, если мы возьмем в качестве примера психотическую проекцию – основополагающую бреда, то там мы констатируем формирование неообъекта и мира, которые наверняка являются формой переработки прежде отрицаемого объекта. В данном случае мы сталкиваемся не только с тем, что бред имеет и защитную функцию, которая может отрицать работу проработки, особенно если учитывать снижение уровня тревоги (то, что Фрейд называет «исцелением»), но и с тем, что психотическая проекция в случае установления бреда осуществляет работу по связыванию.
Фрейд говорил о первичной проекции в двух разных контекстах, а именно до и после введения последней теории влечений. Таким образом, согласно тексту из «Метапсихологии», первичное Я (Я – чистое удовольствие…) «вбирает в себя предложенные объекты, поскольку они являются источниками удовольствия, интроецирует их… а с другой стороны, выталкивает из себя все, что внутри него становится поводом к переживанию неудовольствия (см. ниже: механизм проекции)» (Freud, 1968b, p. 38; курсив мой. – Б. Р.). Такая проекция-выталкивание приводит, как мы знаем, к формированию внешнего объекта, чьи характеристики значимы, потому что они могут прояснить те перемены, которые произойдут, начиная с 1920 года: «Внешнее, объект, ненавистное в самом начале были идентичны»(ibid, p. 39; курсив мой. – Б. Р.). В том, что Фрейд описывает таким образом, мы видим, если читать это с точки зрения последней теории влечений, три интересующих нас аспекта: мы находим повреждение, изъян, разрыв, первичное расщепление, разделяющее внутри первичного аутоэротического Я само Я и объект: это разделение, или же расщепление, являет собой благоприятный эффект влечения к смерти, которое, таким образом, разделяя субъект и объект, создает объект, без которого психическая жизнь и даже жизнь вообще была бы невозможна; объект, созданный таким образом, согласно Фрейду, является «ненавистным», и нам известно, что после 1920 года ненависть становится выражением влечения к смерти: есть впечатление, что объект создается через проекцию влечения к смерти или по большей части его разрушительных действий; однако такая первичная проекция является одновременно и отрицанием, и вследствие этого первичным отрицанием, потому что ей присущи все качества отрицания, то есть утверждение «непринадлежания» психического содержания тому психическому аппарату, которому оно принадлежит. Такое «непринадлежание» становится в таком случае настоящим изгнанием, и мы вспоминаем текст «Отрицание», в котором Фрейд определяет связь между первичным выталкиванием и отрицанием, где последнее – следствие первого. Все это подталкивает нас к мысли о том, что первичное выталкивание-проекция-отрицание представляет собой первичную защиту против влечения к смерти и может даже представлять собой связывание последнего посредством объекта, на который оно проецировано. Это все подтверждается в другом тексте периода после 1920 года, в котором при описании влечения к смерти четко показан этот аспект: «У (многоклеточных) живых организмов либидо сталкивается с господствующим влечением к смерти или деструктивным влечением… Задача либидо – обезвредить это разрушительное влечение, и оно решает эту задачу, быстро и в значительной степени отводя его вовне… направляя его на объекты внешнего мира»(Freud, 1973b, p. 291). Этот «отвод вовне» на следующей странице будет назван проекцией. Мы полагаем, что, учитывая, как того требует контекст, разницу между этими двумя текстами, можно сказать: то, что выталкивается-проецируется в «Метапсихологии», как и в «Э