— Благодарю вас, господин Дорвал.
— Твоя супруга Агиста — хорошая кухарка. Ее не прочь взять к себе господин Ларкен. Но тебе самому решать: с тобой она останется или переедет работать в город. Там бы ей неплохо платили.
— Я подумаю, господин Дорвал.
— Ну, что еще? Вроде бы все. Да, на все эти места можно приходить уже сегодня. Пусть люди сходят, посмотрят. Слуги герцога пользовались всегда хорошей репутацией, и их готовы взять на работу без лишних разговоров.
— Спасибо, господин Дорвал. Вы пройдете в дом?
— Нет, нет, Хорц. Тысяча извинений, но я спешу. У меня еще дела. Всего хорошего, — выкрикнул бургомистр, запрыгивая в бричку и уносясь за ворота замка.
Весть о том, что найдены хорошие места, обрадовала прислугу. Плотник Милл и служанки Томми и Нота недолго собирались. В этот же день, еще до обеда они, набив чемоданы и котомки, отправились в город. Остальные начали готовиться к переезду с тем вдохновением, которое наступает, когда хочешь поскорее покинуть осиротевший дом.
Хорц помогал собирать вещи тете Мэри (так ее все тут звали) — уже пожилой, дородной служанке, которая пережила три поколения Норденбергов. Он так же, как и она, родился в доме этих господ и служил им всю свою жизнь. Для Мэри и Хорца замок был родным домом. Поэтому, с ностальгической грустью укладывала свое добро Мэри, то и дело, утирая передником непрошеную слезу.
А вот дочки ее: Анфиса, Лиза и Мариетта — очень обрадовались перемене обстановки. Они скучали за стенами старого замка, куда редко заезжали молодые мужчины, немало интересовавшие, между прочим, засидевшихся девушек.
К вечеру замок опустел как гнездо после летних птиц, улетевших на юг. Остались в нем только Хорц да его верная жена Агиста, не пожелавшая покинуть мужа ради больших денег.
— Ничего, проживем и на мое жалованье, — сказал ей дворецкий, крепко обнимая уже не молодую супругу.
Он по привычке отправился осматривать: все ли закрыты двери и ворота. Солнце уже закатывалось за горизонт, блестя последними лучами в темных стеклах узких окон-бойниц. Вечерний бриз развевал на башне приспущенный флаг Норденбергов. Дворецкий остановился посреди двора, обводя глазами опустевший и притихший дом. Только крик черного воронья нарушил тишину. Хлопая крыльями, стая слетела с крыши башни и опустилась на скалы. Снова все стихло.
— Эх, — вздохнул дворецкий и хотел уже уходить в дом, как услышал негромкий стук в ворота.
— Кого еще несет на ночь глядя, — проворчал Хорц, направляясь к выходу из замка.
Когда тяжелый замок проскрипел, открываясь, и створки ворот раздвинулись, Хорц увидел перед собой человека с посохом. Грубая черная одежда свисала с плеч незнакомца. Лицо человека скрывал глубоко накинутый капюшон. Через правое плечо перекинута потрепанная котомка.
— Здесь нет приюта для нищих, — недовольно проговорил дворецкий.
Ни слова не говоря, странник откинул капюшон и, посмотрев в глаза старому слуге, надтреснутым голосом спросил:
— Ты не узнаешь меня?
Хорц вгляделся в изборожденное морщинами лицо. Что-то показалось ему в нем знакомым, но что?
— Нет, — произнес дворецкий.
Тогда незнакомец сказал:
— Я — Злюукен Норденберг.
В семье их было трое. Старший — Сильвер, средний — Злюукен и младший — Фронкер. Отец их — Густав, готовил детей для государственной службы. Хоть герцогство Норденберг и приняло еще при прошлом правителе республиканский строй правления, герцог являлся главой государства и главнокомандующим армией. Правда, он мог сложить с себя эти обязанности в пользу премьер-министра и министра по обороне. Но Густав сам занимался политикой, и хотел, чтобы ей посвятили свои жизни его дети.
Нечего и говорить, воспитанию отдавались лучшие силы семьи. Мать мальчиков — герцогиня Селена сама лично давала уроки по этикету. Для обучения детей разным наукам и языкам наняли лучших преподавателей Йеллокленда.
Поначалу никто не замечал повышенного интереса у Злюукена к алхимии. Учитель, преподававший естественные науки, с большим удовольствием отвечал на частые, порой неразрешимые вопросы своего ученика, касающиеся в основном области химии и физики. Но любопытство мальчика не могло ограничиться только ответами педагога. Злюукен начал ставить опыты. Первый опыт он провел в сарае, где хранилось сено для лошадей. Непредусмотрительный мальчишка соединил в склянке, утащенной у преподавателя, какие-то две жидкости, подсыпал к ним порошка и обнаружил, что смесь сама стала нагреваться. Он поставил колбу с химикалиями на пол и, отойдя от нее шагов на пять, начал вести наблюдение. Наблюдать, правда, пришлось не долго. Через минуту колба взорвалась, в результате чего сгорело все сено вместе с сараем.
Злюукен тогда отделался легкой поркой. Но опытов не прекратил. В подвалах замка он обнаружил пустующую комнату, где устроил себе лабораторию. Два года он сохранял в тайне ее существование. В семье было не принято заниматься алхимией, поскольку это связывалось с колдовством и ересью. Поэтому, мальчишка боялся разоблачения. Наконец, оно произошло.
Однажды, отец, с какой-то стати, обходил подвальные помещения замка. Очевидно, они с дворецким проверяли наличие свободного места для хранения будущего урожая, так как дело было ранней осенью. Заглядывая в каждую комнату, они зашли и в лабораторию Злюукена. Там они застали его как раз за очередным опытом. Нет необходимости описывать гнев отца, поскольку он был неописуем. Густав одним махом смахнул все пробирки и колбы со стола на пол. Послышался звон разбивающихся стекол. Злобно глядя на сына, отец вышвырнул его из комнаты, разражаясь жуткими ругательствами.
Напрасно потом мать умоляла герцога смилостивиться над мальчиком. Отец оказался непоколебим в своем решении — выгнать Злюукена из замка, из семьи. В глазах благородного Густава сын опозорил честь рода, поэтому не достоин носить титул герцога.
Таковы были нравы.
Спустя много лет Злюукен вновь стоял у ворот родного дома. Постаревший дворецкий — свидетель той неприятной сцены, растерянно глядел на него.
— Извините, господин Злюукен. Я вас совсем не узнал… Да что же это я. Входите, входите в дом.
Хорц с учтивым поклоном впустил Норденберга в ворота.
— А это и не мудрено. Прошло столько лет, и мы все изменились. Вот и у тебя уже походка не та… А это что же, прислуга уже вся легла спать? Что-то я света не вижу в окнах их комнат.
— Нет. Сегодня все покинули замок. Уехали работать в город. Вы ведь, наверное, знаете, что наш хозяин, господин Фронкер умер.
— Да, знаю. Вот поэтому я и вернулся. Ведь больше некому претендовать на этот замок. Не так ли? — при этих словах Злюукен как-то недобро усмехнулся уголком рта.
— Да, ваша светлость.
Они вошли в каминный зал. Злюукен устало сел на первый попавшийся стул.
— Вам принести ужин, ваша светлость?
— Да, Хорц, если это только возможно без кухарки.
— О, мой господин, Агиста осталась со мной и непременно обслужит вашу светлость.
Учтиво поклонившись, дворецкий вышел. Злюукен осмотрел комнату. Все выглядело по-прежнему. Только грустный траурный налет присутствовал на каждой вещи. Полумрак зала и непривычная тишина делали неуютным его родной дом.
Через три минуты вернулся дворецкий, неся на разносе похлебку и кувшин с вином.
— Извините, мы никого сегодня не ждали. Поэтому, я вам даю все, что осталось от нашего скромного ужина. Но если ваша светлость пожелает…
— Нет, нет, Хорц. Я буду очень рад и тому, что ты принес. За годы скитаний я привык к любой пище. Я даже могу целыми днями не есть.
Дворецкий стоял рядом, обслуживая хозяина.
— Очень жаль, ваша светлость, что прислуга так рано уехала, — проговорил он. — Но можно будет завтра сообщить в городе о вас, и слуги вернутся. Некоторые не очень хотели покидать замок.
— Нет, Хорц. Прислуги мне не надо. Вы вдвоем с Агистой вполне сможете справиться с хозяйством. Я не прихотлив… А сейчас приготовь мне комнату. Я очень устал.
Глава 2
Появление Злюукена Норденберга обрадовало бургомистра. Правительство герцогства возложило на него обязанности по управлению имуществом потомков легендарного Вильгельма до появления законного наследника.
Старший сын Густава Норденберга — Сильвер, еще во время правления своего отца по исполнению двадцати пяти лет занял пост главнокомандующего армией герцогства. В то время это маленькое государство было втянуто в одну войну, в которой Сильвер вел успешные боевые действия. Но, к несчастью, в крупной битве под Вистбургом его смертельно ранило в живот, и он, спустя несколько дней, скончался. Война вскоре закончилась. Для герцогства она ничего не принесла, кроме военных расходов. На старости лет Густав отошел от государственных дел, а его младший сын Фронкер, уже после смерти отца, собственноручно подписал указ об окончательном упразднении монархической власти. Таким образом, семья Норденбергов стала простой семьей, всего лишь носящей титул герцогов. Но, несмотря на это, с Норденбергом все считались, герцога приглашали на все празднества и важные государственные мероприятия.
Фронкер умер, не женившись и не оставив после себя детей. Вот почему мистеру Дорвалу приходилось ломать голову, выискивая наследников Норденбергов. Он, конечно же, знал о Злюукене. Но после своего изгнания, средний сын Густава бесследно исчез, и до настоящего момента о нем не поступало никаких известий.
Новость о появлении нового хозяина замка принесла в город кухарка Агиста во время посещения базара, где она закупала продукты. Вскоре это известие докатилось и до бургомистра. Дорвал тот час решил поехать в замок и повидать Злюукена.
На его стук в ворота замка ответил знакомый голос дворецкого:
— Кто там?.. А, это вы, господин Дорвал! Постойте минутку, я доложу хозяину. Он не велел никого впускать без своего разрешения.
Шаги дворецкого удалились. А удивленный бургомистр остался с