«А хозяин сказал – мутанты это. Он действительно знает или это шутка?»
– Рик, ты меня не слушаешь? – обиделся Зумас.
– Слушаю, Зумас, слушаю. Я тоже пью сахеллу, а про девок давно не думаю.
– Почему?
– Потому что они остались где-то в прошлом, там же, где и пиво.
– В твоем затопленном городе?
– Да, камрад, в моем затопленном городе.
Они немного помолчали, затем Зумас поднялся, увидев спешащего к причалу Кавендиша. В воротах хозяин неожиданно остановился, поднял две половники лома и удивленно на них уставился.
– Эй, а кто это сделал, а? Что за урод это сделал?! – закричал он. – Зумас!
– Это не я, сеньор Кавендиш…
– Как не ты, а кто же тогда? Совсем новый был лом, я покупал его в прошлом году! Рик, ты не видел, кто это сделал? Тут срез совсем свежий – только что кто-то хорошую вещь испортил!
– Нет, сеньор Кавендиш, я не видел, – замотал головой Рик, зная, что оба робота его слышат.
Хозяин отбросил половинки лома и, подойдя к Зумасу, взглянул на лежавший на бетоне кранец.
– Ну и чего ты тут караулишь? Ты же видишь, что это уже полное барахло! Неси в мусорный бак!
– Вы же сказали… – начал было Зумас, но махнул рукой и потащил кранец на другой конец ангара, где стояли мусорные контейнеры.
– Ну, давай начинать, Рик, – сказал Кавендиш, торопливо отыскивая в блокноте нужную страницу. – А то сейчас уже за грузом начнут подъезжать, а пока неизвестно, все ли нам правильно доставили… Ну что, готов?
– Да, сеньор Кавендиш, готов.
– Удобрения «Маккинрой-летние»…
– Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! – без запинки отбарабанил Рик.
Кавендиш оторвал взгляд от страницы и вытаращился на своего счетчика.
– Ты чего, парень? Я тебе задал позицию – мешки с удобрением. «Маккинрой-летние»…
– Э-э… – Рик пощелкал в воздухе пальцами, пытаясь настроиться на нужную волну, но остаточные явления приема сверхдозы давали о себе знать.
– Ага, вот! Элеронами называются аэродинамические органы управления, симметрично расположенные на задней кромке консолей…
Поняв, что опять выдает не ту информацию, Рик замолчал, а затем не слишком уверенно предположил:
– Тридцать пять мешков в пластике?
– Ну наконец-то, приятель! Я уже думал, ты совсем перегрелся. Сходится. Идем дальше. Спецодежда «Нильс Хагген»…
– Восемь тюков связанных…
– Сходится. Насосы дизельные, по пять киловатт.
– Восемнадцать ящиков…
– Сходится. Крепеж строительный, пластик.
– Четыре тубы.
– Сходится…
Больше Рик не сделал ни одной ошибки, а когда они закончили, с другой стороны ангара послышались нетерпеливые гудки – владельцы грузов желали поскорее их забрать.
23
Вечером в седьмом часу хозяин отпустил Рика с работы, взяв с него слово, что тот выпьет не слишком много.
– Если и ты увязнешь в сахелле, Рик, мне будет впору закрываться. Так что сделай милость – побереги себя.
– Спасибо, сеньор Кавендиш, я так и поступлю, – сказал ему Рик, хотя уже с обеда мечтал напиться. Он так и думал: скорее бы выпить. Впрочем, так он думал всегда.
Чтобы немного прогуляться и хоть в какой-то мере выполнить соглашение с сеньором Кавендишем, Рик пошел по более длинной дороге, решив, что в таком состоянии ему на узкой тропе лучше не рисковать. Да и «трапеции» не решатся караулить его на городской улице, а на тропе он с ними один на один.
Идти пришлось через нищенский квартал, построенный на самозахваченной территории бывшей свалки. Рискованная тропинка, по которой Рик ежедневно торопился на работу, проходила мимо тылов этого квартала, а здесь ему пришлось идти через его центр, то и дело раскланиваясь с теми, кого знал.
Тут жили несколько преуспевающих сборщиков тряпья, изредка появлявшихся в «Синем марлине», рыбаки, с которыми также приходилось видеться, дюжина знакомых контрабандистов и множество проституток разного возраста, которые сами здоровались с ним, надеясь заполучить клиента, а Рик отвечал им из вежливости, поскольку территориально они были почти соседи.
– Эй, касатик, зайти ко мне в спаленку! – позвала его жрица любви лет пятидесяти, распахивая халат и демонстрируя свои прелести.
– Я только с работы, милочка. Иду домой, попить молочка – и спать, – отказался Рик.
– Эй, Карра, отстань от него! – крикнул с крылечка другой хижины какой-то смутно знакомый Рику человек. – Этот парень спортсмен и знает толк в сахелле! Привет, Рик!..
– Кто с сахеллой дружен, тому секс не нужен! – крикнула соседка Карры и ее коллега. Женщины хрипло засмеялись, а Рик улыбнулся в ответ и, махнув знакомому, пошел дальше.
У хижины Хорхе-Робота Рик заметил, что хозяин сидит на скамейке перед дверью, и пошел медленнее. В трущобах говорили, что Хорхе настоящий киборг и что из-под рассеченной шкуры на его боку виден весь его внутренний механизм, однако сейчас на Хорхе была просторная парусиновая рубаха, поэтому смотреть было не на что.
– Привет, Хорхе! – с деланой веселостью поздоровался Рик, надеясь вызвать хозяина на разговор и, быть может, выяснить – робот он или человек. Но Хорхе на провокацию не поддался и лишь смерил Рика неприветливым взглядом, а затем вдруг резко поднялся, схватил лавочку и быстро исчез за своей дверью, только заскрежетал железный засов.
Рик пожал плечами и пошел дальше.
– Что, сбежал от тебя Хорхе? – спросил его подросток лет четырнадцати, который сидел напротив своего крыльца и на сложенном из камней очаге варил в консервной банке наркотик.
– Сбежал, – согласился Рик. – А он правда робот?
– Конечно правда. Вот он сейчас зарядит батарейки и снова покажется.
Мальчик помешал ложкой мутное варево и, глядя снизу вверх на Рика, спросил:
– Уколешься?
– Нет. Я лучше выпью. Дома.
– Ну, как знаешь. А я уколюсь.
С этими словами подросток достал из кармана шприц и начал закатывать рукав.
– А вон и он, уже зарядился! – сказал мальчишка. Рик обернулся и увидел только, как Хорхе скрылся за углом своего домишки.
– Пойду я.
– Покедова.
Атмосфера трущоб произвела на Рика гнетущее впечатление, выпить захотелось еще сильнее.
«Зайду домой и только потом пойду на скалу…» – пообещал себе Рик, ускоряя шаг, однако, едва он миновал последний скособочившийся домишко, как нос к носу столкнулся с самим Хорхе-роботом.
Тот стоял посреди тропы, выпучив на Рика глаза. Этот взгляд пробирал до костей, Рик попятился, не зная, что его ожидает. На мгновение ему показалось, что это снова проделки сахеллы и сейчас Хорхе-Робот исчезнет, как страшный сон, однако Хорхе не исчезал и медленно наступал на Рика.
– Все, что про меня говорят, – брехня, – сказал он вдруг и остановился.
– Брехня? – переспросил Рик, чтобы не молчать.
– Брехня. Я никакой не «Хорхе-Робот». Я просто Хорхе… Вот смотри…
Хорхе задрал рубашку и показал большой рубец на правом боку.
– Вот из-за чего ко мне это прозвище приклеилось. Я тогда в больнице лежал, а эти приперлись проведать и увидали все эти трубки и провода по всему телу. Ну и решили, по своей необразованности, что Хорхе, дескать, робот…
– А почему вы им все не объясните?
– Ну… – Хорхе опустил рубашку. – Пока все думают, что я робот, дают мне денег на батарейки.
– На батарейки?
– Да, на батарейки.
Хорхе улыбнулся.
– В море я почти не выхожу, лишь изредка, если кому помощник нужен. А кормиться как-то надо… Так что роботом жить лучше, чем простым бедняком.
– А зачем вы это мне рассказываете?
– Не знаю… Просто подумал, что вам я могу об этом рассказать. Вы в этой майке выглядите как настоящий сеньор…
24
Миновав шумные стайки детей, бегавших вдоль длинного ряда капироче, Рик вышел к своему дому и неожиданно увидел Монику. Она курила, сидя на скамье, где прежде дожидались своей очереди ее клиенты.
– Отдыхаешь? – спросил Рик, проходя мимо.
– О, это ты… – Она устало кивнула. – Садись, посидим. Или спешишь?
Рик пожал плечами. С одной стороны, он никуда не спешил – рабочий день кончился, но с другой, ему сегодня, как и в любой другой вечер, очень хотелось выпить.
– Ну, давай посидим, – согласился он и сел на край скамьи.
– Они отплыли, – сказала Моника и глубоко затянулась.
– Все хорошее когда-нибудь заканчивается.
– Нет, я даже рада.
Моника затушила окурок о столбик и бросила в траву.
– Хоть отосплюсь, а то трое суток, как машина… Веришь, даже поесть времени не было…
– Понимаю, – кивнул Рик, который тоже не всегда успевал поесть и даже вовсе забывал про еду.
– Ты все работаешь на том складе?
– Работаю, – снова кивнул Рик, держась руками за доску скамьи и слегка раскачиваясь.
– Хорошо платят?
– Сотню. Но мне хватает.
– А я за неделю заработала четыре сотни. Но мне столько не надо, отдам деньги матери.
– Матери?
– Да, она живет недалеко, через два квартала, воспитывает моего Энрике…
– Сколько ему?
– Семь годиков.
На изможденным лице Моники появилась улыбка.
– Осенью в школу пойдет. А ты всегда одинокий?
– Я? Нет… – Рик покачал головой, прислушиваясь к звукам ТВ-бокса, доносившимся из чьего-то открытого окна.
«…разгадана тайна пропажи части продукции сельскохозяйственных кооперативов, выращивавших…»
– Я был женат, но она ушла от меня.
– После того как ты стал пить?
– Нет, раньше.
«…благодаря бдительности этого человека. Он обратил внимание на то, что всякий раз, когда производится перевес продукции таких культур, как баланская слива и тапиока…»
– Попался другой мужчина? – усмехнулась Моника, кутаясь в выгоревшую зеленую шаль.
– И это тоже. Наверное, он ждал ее. К нему и сбежала.
«…ими оказались мутировавшие бандерлоги-фруктоеды с острова Карапундо. Ученым удалось выяснить, что более двадцати лет назад бандерлоги исчезли с острова, все считали, что они вымерли, однако фруктоеды переместились на суда с автоматическим управлением, ведь там их не могли увидеть люди, а аэрозольные ловушки были рассчитаны только на крыс…»