– Вот это морда! А? Ты видел?..
Между тем перуку была уже на мелководье. Несколько сильных рывков, и Гектор помчался в гору, чтобы поскорее вытащить ее на сушу. Подбежав, наконец, к добыче, он, задыхаясь от бега, придавил ее коленом и вынул крючок.
Все, полдела сделано. Теперь предстояло правильно поставить тройник от «Бафферс», который был в сложенном виде и лишь после захвата челюстями хищника разворачивался в полноценных три жала.
– Под косточку ставь! – подсказывал Найджел, который тоже волновался, видя, что говага ходит вдоль берега, как будто чуя, что добычу ей сейчас вернут.
Ильфукар тоже находился неподалеку, готовый повоевать за большой трофей.
– Ставь под косточку! – повторил Найджел, которому с его места не было видно, как Гектор готовит наживку.
– Без тебя знаю! – нервно ответил тот.
Заметив суматоху, с платана взлетела пара флорандо и сделала круг, стараясь лучше рассмотреть, что происходит под берегом.
Наконец тройник был поставлен, а свободный конец поводка привязан к дереву. Подняв тяжелую рыбу, взмокший от волнения Гектор с минуту помедлил, размахнулся и швырнул наживку метров на пятнадцать от берега. Она с шумом упала в воду, и к ней, словно спринтеры после старта, рванули говага и ильфукар.
Флорандо снова соскочили с веток и стали пронзительно кричать, напоминая о своих интересах.
Тем временем хищники одновременно настигли раненую перуку и, вцепившись в нее, начали борьбу за обладание добычей.
– Сожрут, сволочи! Сожрут, и ничего мы не поймаем! – запаниковал Найджел, то и дело прицеливаясь в воду из автомата. Гектор молчал. Он понимал, что ничего уже сделать нельзя, следовало дождаться хотя бы освобождения дорогостоящей снасти.
На крики пары флорандо стали слетаться их сородичи, и вскоре они затеялись собственные ссоры из-за добычи, которую делили другие.
В воздух полетел пух, накал страстей усиливался.
Вдруг оба хищника появились на поверхности, слегка уставшие, но продолжавшие держаться каждый за свою половину потрепанной перуку. Тройник находился примерно посередине, и пока непонятно было, кому он достанется.
Возбужденные флорандо стали носиться над водой, а самые отчаянные пытались подцепить когтистыми лапами выпотрошенные внутренности. Вдруг ильфукар дернул головой и отхватил хвостовую часть, с которой и ушел на глубину. Куски красноватого мяса разлетелись по воде, бывшие наготове флорандо стали быстро подбирать их с поверхности.
– А где говага?! – воскликнул Найджел, глядя на Гектора.
Главной добычи видно не было, а поводок спокойно лежал на берегу. То ли тройник вывалился, то ли, что еще хуже, оторвался, несмотря на цену и гарантию от «Бафферс». В тот момент, когда Гектор уже подумал, что придется все начинать заново, последовал страшный рывок и подскочивший сверхпрочный поводок запел, как струна.
– Давай, Найджел, помогай! – крикнул Гектор и, вцепившись в натянутую леску, попытался ее подтянуть.
– Стой, не так! – воскликнул Найджел. Он положил автомат и, схватившись за леску, стал ждать.
Не сумев высвободиться с первого раза, говага выскочила из вода, и в этот момент Найджел из всех сил рванул леску так, что его перчатки задымились.
Оказавшись в воздухе без опоры, огромная говага была отброшена этим рывком к берегу и, упав в воду, снова попыталась уйти на глубину. Но теперь уже в леску вцепился и Гектор.
Не дав рыбе закрепиться в воде, они в несколько дружных рывков вытащили ее на берег, а затем Найджел выхватил нож и оглушил рыбу чудовищным ударом тяжелой рукоятки.
Но и после этого говага продолжала биться, норовя снести рыбаков в реку, им пришлось подхватить ее под жабры, чтобы перенести повыше на берег.
– Здоровая попалась, – сказал Гектор, все еще не веря, что у него все получилось.
– Потяжелее тебя будет, – заметил Найджел, прикидывая на глаз вес добычи.
Шкура говаги была черного цвета, шершавая на ощупь. Голова составляла не менее четверти ее длины, а в пасти имелось полсотни острых зубов, похожих на кинжалы. В спорах с ильфукарами говага смело пускала зубы в ход: Гектору случалось видеть ильфукаров с откушенными лапами и укороченными, будто срезанными, хвостами. Правда, все потерянные конечности у них отрастали за пару месяцев, но это был им хороший урок, заставлявший в будущем держаться от говаг подальше.
Людям эта хищница не угрожала, это Гектор знал от старших товарищей, а вот ильфукары атаковали в реке все, что были в состоянии убить. Однажды у ручья четырехметровый ильфукар пытался схватить Гектора, но тогда помогли камрады, пристрелив хищника.
– Ну что, давай ее вязать? – предложил Найджел. После удачной охоты и умелых действий Гектора он стал заметно приветливее.
– Давай вязать, – согласился Гектор.
– А где твой автомат?
– Вон, на дереве весит. Я его туда сразу повесил, чтобы не мешался…
– Ладно, сейчас подгоню самоход, а ты пока тройник доставай.
– Нет, сейчас не буду. На месте вскроем и вытащим – все равно ее разделывать, а тут только попортим…
– Как знаешь, – не стал спорить Найджел и пошел к кустам, где находился их патрульный снегоход, на котором они успешно колесили по джунглям.
Пока Гектор накидывал на хвост петлю, Найджел завел снегоход и стал сдавать задом, пока Гектор не дотянулся до транспортного крюка. Привязав рыбу, он снял с ветки оружие и, сев позади Найджела, сказал:
– Езжай не слишком быстро и давай мимо ручья, там трава помягче…
– Чтобы рыбу не ободрать?
– Ну да.
– Понимаю…
46
В расположение отряда Гектору с Найджелом удалось попасть примерно через час, когда их добыча уже сильно нагрелась, однако не настолько, чтобы протухнуть.
Въехав на территорию лагеря, рыбаки торжественно подкатили к сложенному из булыжников очагу, где хозяйничал отрядный повар – Мануэль.
Когда-то Мануэль работал поваром в одном из самых дорогих ресторанов Лападоссии, города на юге материка, но потом влюбился вдруг в наркоманку и попался при доставке для нее наркотиков.
Первый срок был небольшими, но достаточным для того, чтобы Мануэль обиделся на власти и стал искать способ отомстить. Так он оказался в отряде Нестора, хотя мог попасть и в любой другой, ведь только на берегах Желтой Риорды их было четыре, а всего в районе Букананго – двенадцать полновесных рот, соединенных в три батальона.
Исходя из требований безопасности, все отряды размещались сами по себе, пока политсовет «Сандеро каламаса» не принимал решение о проведении большого наступления – тогда они объединялись.
– Ага, говагу прихватили! – воскликнул Мануэль и затянулся сигарой, скрученной им из листа табачной пальмы.
Снабжение в отряде было налажено, и все, кто курил, получали сигареты, но Мануэль предпочитал сигары, причем только собственного изготовления. Делал он их необыкновенно крепкими, такими, что даже заядлые курильщики начинали кашлять. А Мануэль ничего, курил и не жаловался.
– Так, ну, отвязывайте ее и кладите сюда на стол, – сказал Мануэль и, отойдя к плетенному из прутьев коробу, достал подходящий нож.
К очагу стали подтягиваться другие бойцы, их в лагере было предостаточно. Отряд пришел сюда только два дня назад, и пока все находились в лагере, вырубая густой подлесок и выгоняя из нор желтых змей, которых в этом году расплодилось особенно много.
Двое бойцов раскапывали тайник, в котором были укрыты запасы консервов и сублимированных продуктов. Но эту еду тратили лишь в крайнем случае. Обычно же партизаны предпочитали охотиться, рыбачить и собирать маслянистые плоды дерева фугу – все это была простая и здоровая пища, а консервы годились, когда на хвост отряду садились каратели, и тогда приходилось скрываться в самых дальних уголках джунглей, обходясь без костров, чтобы не демаскировать себя.
Помощник подал Мануэлю небольшое ведерко с водой, тот слегка поплескал на рыбу и начал ее быстро разделывать. Тем временем Гектор и Найджел принимали поздравления бойцов – говагу такого размера здесь еще никто не видел.
– Ну-ка прекратите орать! – потребовал Мануэль, вынимая изо рта сигару. – И вообще – десять шагов назад! Кто не отойдет, будет жрать красные лопухи!
Спорить с поваром никто не решился, все стали пятиться от рассерженного Мануэля, а кое-кто вернулся к прерванной работе.
Отделив голову, Мануэль нагнулся на ней и, понюхав, сказал:
– Голова уже крепко пованивает, но это даже лучше – пойдет на рыбный соус…
– На рыбный соус? – переспросил подошедший Нестор. В руке он держал скриптоволновую рацию, ожидая связи с командиром соседнего отряда.
– Да, на соус. Но тебе я сделаю твою любимую паллоку вот из этого хвоста и хрящей на плавниках…
Мануэль подхватил со стола один из плавников и помахал им в воздухе.
– Годится, – согласился Нестор. Затем повернулся к стоявшим неподалеку Гектору и Найджелу.
– Отличная работа, камрады! Я и не рассчитывал, что вы такую рыбу притащите, надеялся на полдюжины перуку!
– Нам просто повезло, командир! – сказал Гектор, не в силах спрятать счастливую улыбку.
– Понимаю…
В рации зашуршало, и Нестор отошел, стараясь принять сигнал поотчетливей, а Гектор не сводил с него восхищенных глаз.
Быть может, когда-нибудь он станет таким, как Нестор, с черной бородой, двумя кобурами на поясе и рацией в руке. И все его будут слушаться, и Найджел, и Мануэль, и даже грубиян и насмешник Либеро. А он будет запросто говорить с командирами других отрядов, посылать камрадов на разведку и в только ему ведомый час уводить отряд с засвеченной базы – за несколько минут до бомбового удара.
Последний раз такое случилось всего две недели назад. Отряд стоял на базе в двадцати километрах южнее этого места, откуда собирался атаковать позиции правительственных войск.
Те заняли пустырь в долине, поставили противовоздушные ракеты и стали сбивать все транспорты «Сандеро каламаса», что означало полную остановку подвоза продуктов, обмундирования, вооружения, а также прекращение переправки грузов – орехов ольбея, являвшихся надежным источником финансирования движения.