Но то было дома, а этот потолок определенно был чужой и выглядел прорисованным во всех подробностях, из чего следовал вывод, что ночью Рик совсем не пил.
Он вспомнил скоростную лодку, ветер и брызги в лицо. А еще большую бутылка сахеллы «Абенино». С фруктами. Но это было днем, а что было вечером? Ничего не было. Вечер оказался стерт дневным «Абенино», но ночью Рик точно ничего не пил.
Повернув голову, он обнаружил, что находится на просторной, залитой светом веранде. Солнечные лучи свободно проходили через широкие застекленные рамы, и половина веранды была во власти солнца. Лишь кровать, на которой спал Рик, пока еще оставалась в тени, а окно с его стороны было прикрыто застиранной занавеской.
Одно из стекол в раме было выбито, и ударявший в него ветер доносил с берега крики чаек и трепал занавеску, как молодой кот.
Рик сел и почувствовал под ногами чистый деревянный пол. Его шорты были на нем, майка тоже. Рядом с кроватью стояла пара его сандалий. Бейсболка лежала на деревянной скамье.
Поднявшись, Рик прошелся по веранде, ощущая движение свежего воздуха, от которого свербело в носу.
«А вдруг здесь никто не пьет?» – подумал он, вспоминая, что собирался переехать на какой-то остров. Могли на острове не пить? Могли.
Рик толкнул дверь во внутренние комнаты, и в лицо ему пахнуло перегаром. Этот запах вселял надежду – на острове пили.
Войдя в комнату, он увидел спящего на неразобранной кровати человека. На нем были рыбацкие холщовые штаны и грубая рубаха. Лицо спящего прикрывала потертая соломенная шляпа, которая подрагивала от размеренного храпа.
Рик огляделся, надеясь увидеть бутылку, хотя бы пустую, но на единственном столе лежали только пачка сигарет «Нептун» и два красных яблока, одно из которых было надкусано.
Внезапно спящий рыбак перестал храпеть и явственно произнес:
– Уже проснулся?
– Проснулся… – ответил Рик, глядя на рыбака и пытаясь определить, как это он ухитряется видеть его из-под шляпы.
– В ней тут дырка имеется, – пояснил тот, словно прочитав мысли Рика, и, сняв с лица шляпу, сел. Затем провел ладонью по красноватому лицу и спросил:
– Сколько времени?
– Не знаю, – пожал плечами Рик.
– Не знаешь, а надо бы знать. Скоро приедет сеньор Ромеро, а он не любит, когда среди дня дрыхнут. Он любит, чтобы все работали.
Рик не ответил. Сунув руки в карман, он стоял посреди комнаты и смотрел в окно, туда, где над выброшенными на берег водорослями кружили чайки.
– Меня зовут Промис, – представился рыбак.
– А я Рик.
– Я слышал, ты пилот?
– Вроде того.
– Ты что, еще от сивухи не отошел? – усмехнулся рыбак и, подойдя к Рику, посмотрел туда, куда тот смотрел. – А-а, дохлятину делят…
– Это остров? – спросил Рик.
– Да, остров Трапанторрия.
– Трапанторрия? – удивленно переспросил Рик.
– А чего ты испугался?
– Я не испугался, но это слишком далеко, не могли мы за день столько проплыть…
– Нормальное расстояние, – пожал плечами Промис и, подойдя к столу, взял надкусанное яблоко. Внимательно его осмотрел, но есть не стал и положил обратно.
– Как там на Тамеокане?
– Нормально.
– Бухал?
– Бухал, – после некоторого раздумья признался Рик.
– По тебе видно.
– По тебе тоже.
Рик в упор посмотрел на заросшее щетиной лицо Промиса и спросил:
– Выпить есть?
– Сеньор Ромеро не любит, когда…
– Плевать на сеньоров. Я тебя человеческим языком спрашиваю – есть выпить?
Промис вздохнул, посмотрел себе под ноги, потом снова поднял глаза на Рика.
– Много не налью…
– Налей сколько можешь.
Промис подошел к стоявшему у стены шкафчику, сколоченному из досок от рыбных ящиков, открыл скрипучую дверцу и, загородив собой содержимое, нацедил в стакан прозрачной жидкости.
Рик судорожно сглотнул, а на его лицо вернулся лихорадочный румянец.
– Вот, бери… Хотя это не сахелла…
– Это крипка, – безошибочно определил Рик.
– Да ты хват, – покачал головой Промис и подал гостю стакан. Тот взял его, подержал в руках несколько мгновений, а затем стал медленно потягивать, словно сладкий коктейль, чем еще больше удивил Промиса.
– А я эту дрянь только одним глотком пропихнуть могу, хотя пью уже двадцать лет, – сказал он, слегка морщась от такой манеры питья.
– Это я не для удовольствия, это для организма полезнее, – пояснил Рик и процедил последние капли.
Затем выдохнул пары и вытер проступившие слезы.
– Дрянь, конечно, но лучшего на острове все равно не достанешь, правильно?
– Правильно. Прежде, когда был жив Анатоль, он умел гнать спирт из водорослей, через крышу…
– Через крышу? – удивился Рик, чувствуя, как одеревеневшее с похмелья тело постепенно приобретает гибкость.
– Да. В мастерской возле ангара крыша жестяная. Днем разогревается и на чердаке жуть просто какая духота, а ночью прохладно, выступает вода и скатывается по желобу прямо в бочку. Анатоль это дело подсмотрел и стал на чердаке водоросли сбраживать, их тут на берегу полным-полно. Оно, конечно, пованивают они очень, но как через крышу перегонятся, так запаху значительно меньше. Правда, и ржавчины в этой водке было немало – красная она была от ржавчины, – однако получше крипки. А нагонял ее Анатоль за неделю двадцатилитровую канистру.
– А крепость была какая?
– Градусов двадцать пять. И не фильтровалась, зараза, как мы ни старались – мутна, и все тут.
– Ну, это нестрашно.
– И то верно.
– А что же потом с этим Анатолем случилось? – спросил Рик, садясь на деревянный стул, сделанный, как и шкафчик, из рыбных ящиков.
– Дык «трапеция» его склевала. Едва до мелководья дотянул и там уже развалился.
– На «трайденте» летал?
– Не знаю, я в них не разбираюсь. Мордастый такой, и как взлетал, так черный дым за ним.
– «Трайдент», – кивнул Рик. Мордастой эта машина выглядела из-за вынесенных вперед дополнительных масляных радиаторов. Но так выглядели лишь машины с форсированными двигателями, у которых была вдвое большая мощность. Эта мощность использовалась для обеспечения большей грузоподъемности и возможности уходить от преследователей – чаще всего от беспилотных полицейских аппаратов. Но против «трапеций» у «трайдента» шансов было мало, ведь беспилотник обладал в полтора раза большей скоростью.
Плюс роторные пушки, для которых в «трайденте» не было места – все свободное пространство в нем занимал полезный груз.
Груженая машина получалась слишком тяжелой и дымила при взлете, перенапрягая даже форсированный двигатель.
– Значит, вы с Анатолем на жизнь тут не жаловались?
– Да, выпивки хватало. А вот Ральф не пил, только порошок нюхал.
– Ральф?
– Ну да. Он еще до Анатоля летал.
– На «мордастом»?
– На «мордастом». Выпивка его не интересовала, только порошок и бабы. Он к проституткам на Тамеокан летал и к девкам подороже, а потом хвастался.
Рик кивнул. Его сосед Карлос тоже пользовался услугами «девок подороже». А в последний раз они виделись, когда Рик уходил с Гарсиа. Карлос тогда удивленно на него вытаращился и сказал: «Рик, это вы?»
Оказалось, что он слышал тот ночной выстрел и решил, что Рик свел счеты с жизнью.
Ну не дурак ли? Думай что хочешь, но зачем же в лицо говорить?
Ему еще повезло, что Рик за него заступился, Гарсиа хотел этого художника, как он выразился, «закопать прямо здесь».
– Портретист, – произнес Рик и усмехнулся.
– Чего? – спросил Промис.
– Да это я о своем, – отмахнулся гость. – Так чего там Рыжий Гринго?
– «Трапеции» его срезали. Почитай у нас на глазах. Он уже обратно шел – в темноте, перед рассветом. Обычно береговая охрана в это время спит, но «поморникам» все равно – они не устают и спать им не хочется. Ну и срезали… Прямо на отмель и рухнул. Самолет развалился, но из товара кое-чего спасти удалось. Обратно-то порошок идет, в капсулы запаянный. Шибко дорогой, зараза. Так что из груза почти ничего не пропало, только без пилота остались.
– И много у вас тут пилотов перебывало? – спросил Рик, чтобы сразу все выяснить и закрыть не слишком радостную тему.
Промис взял надкусанное яблоко и протянул Рику.
– Хочешь?
– Нет, спасибо. Может быть, позже.
– Тогда сигарету?
– Не курю.
– А смысл?
– Просто не привык в свое время. В училище немного покуривал, но потом бросил.
– Правильно. А я закурю, хотя лучше бы выпить, но нельзя, сеньор Ромеро скоро появится.
Промис достал из пачки сигарету и прикурил от плазменной зажигалки.
– Я здесь четвертый год на подхвате, – сказал Промис, выпуская к потолку струю дыма. – За это время было трое. А сколько до меня – не знаю. Самым первым, которого я застал, был Спайк. Бывший военный, полный отморозок. Знаешь, что этот парень однажды учудил?
Промис нагнулся над столом, заготавливая неожиданную развязку.
– Чего учудил?
– Его раз «трапеции» пощипали, так он на другую ночь отправился наносить ответный удар и бомбил их бутылками с зажигательной смесью. Устроил на полицейской базе несколько пожаров, так они потом на островах такую чистку начали, что мы три недели носа не показывали. А сеньор Ромеро тогда чуть не пристрелил этого Спайка, но тот не испугался. Он уже ничего боялся.
50
Не успели Рик с Промисом перебрать все интересующие их темы, как издалека послышался рев двух моторов «Феникс», которые стояли на катерах только преуспевающих контрабандистов.
– О, это сеньор Ромеро! – произнес Промис, поднимая кверху указательный палец.
– И что, пойдешь встречать на берег?
– Нет, он сейчас сам придет с Гарсиа и Гильермо.
Рик задумчиво кивнул. Ему снова хотелось выпить. Прежде он в это время находился на работе и о выпивке думать было некогда – сеньор Кавендиш всегда находил ему какое-нибудь занятие. Здесь же к выпивке располагало все – новая обстановка, незнакомый потолок, запах табака, солнце за окном. За какую бы деталь ни зацеплялся взгляд Рика, она напоминала ему о том, что полноценные вечера в «Синем марлине» остались в прошлом, и будущее казалось Рику тревожным и малоперспективным.