Короче говоря, выходило, что все требования Пекина полностью соответствовали и моим планам. С другой стороны, вот там взять и просто согласиться на выставленные условия мы тоже не могли. Ну, потому что это было бы воспринято соседями как слабость, а слабых не уважают, нам этого не нужно.
Наше же первоначальное требование к Китаю состояло в прекращении их поддержки афганских боевиков, которым Поднебесная отгружала оружие десятками тысяч тонн. А в долгосрочной перспективе идея заключалась в недопущении полноценного сближения Китая и США, так называемой «Чимерики» нулевых годов 21 века.
Со своей стороны я хотел ускорить переговоры чтобы выйти к 1989 году на лучших условиях. Отсюда из 1985-го превращение Поднебесной во всемирного экономического и промышленного гегемона виделось далеко не столь безальтернативным как из двадцать первого века. Прямо сейчас Китай переживал достаточно сложный период, связанный с ростом инфляции и другими «сложностями роста», вот только о том, что это были именно «сложности роста», а не сползание в кризис, тут пока никому не известно. В общем, имелось окно возможностей размером в несколько лет, чтобы половить рыбку в мутной воде и подправить ситуацию в свою пользу.
Вначале я отправил в Пекин Громыко, чтобы Андрей Андреевич лично на самом высоком уровне донес до китайских товарищей мысль, о том, что мы готовы договариваться, готовы обсуждать все острые вопросы и глобально переводить отношения на другой уровень. Страшно сказать — тоже мне лидеры коммунистического движения планеты, вашу мать — контактов даже на уровне министров иностранных дел между двумя государствами не было тридцать лет. Тридцать!
Китайские товарищи в целом положительно отреагировали на наши шаги по сближению, настолько, что даже пошел разговор о возможных взаимных визитах уже лидеров стран. Ден Сяопина в Москву, моем в Пекин. На практике же все получилось совсем иначе.
Из-за предыдущих событий мы оказались в Нью-Йорке на заседании Генассамблеи ООН в одно и то же время. Мягко говоря не рядовой случай, однако и события имели место напрочь выходящие из ряда вон.
В общем, после заседания генассамблеи я отправил человека — до последнего было не понятно прилетит ли Ден Сяопин в Нью-Йорк, поэтому договориться заранее оказалось просто невозможно — к китайцам с предложением устроить встречу на самом высшем уровне, но в атмосфере приватности. Без громких речей, без тяжеловесных заявлений, взаимных упреков и предварительных условий. На самом деле на успех я сильно не рассчитывал, все же китайцы вот этим всем церемониям придают порой излишнее значение, однако Ден Сяопин в итоге неожиданно согласился.
Фактический лидер Поднебесной приехал к нам в консульство в Нью-Йорке на 91-ой улице максимально буднично. Никаких кортежей, никаких флагов, никакой свиты. Сам китайский председатель, китайский консул, пара референтов и переводчик. Так со стороны и не догадаешься, что тут была намечена встреча двух мощнейших стран планеты. Впрочем, на то и был расчет.
— Добрый вечер, товарищ председатель, — я встретил китайского коллегу прямо в холле здания, показывая себя радушным хозяином. Никаких представлений на улице устраивать не стали, тем более что там накрапывал мелкий осенний дождик, и я даже надеялся, что может быть этот контакт вовсе проскочит мимо внимания широкой публики. От американцев понятное дело его не скроешь, они тут за всеми нами плотно присматривают, но все же.
— К сожалению бывали вечера и добрее, — общаться через переводчика было не слишком удобно, однако подходящего для прямого разговора языка у нас не нашлось. Китаец хорошо знал французский, я — английский.
— Не будем об этом, — не задерживаясь мы зашли в лифт и поднялись на третий этаж, где имелись специальные переговорные. — События на Ближнем Востоке очень важны, но мы их обсудим в рабочем порядке, думаю тут у нас разногласий не будет.
На самом деле это не совсем так, наше давление на Пакистан Китаю нравилось не сильно. Там паков воспринимали как естественного союзника против Индии. Однако международная ситуация сложилась так, что защищать новые власти Исламабада было как минимум сложно.
Мы зашли в специально подготовленную для встречи комнату, расселись в кресла. У меня мелькнула мысль, что часть товарищей по Политбюро потом будут недовольны тем, что я совершаю столь серьезные внешнеполитические маневры без коллективного одобрения, но я отбросил ее как несвоевременную. Это они не знают, что я еще на Кубу собираюсь из Нью-Йорка махнуть, а уж если где-то просочится информация о том, что я хочу Фиделю предложить… Лучше даже не думать.
— Для начала я хотел бы отметить, что советская сторона придает серьезное значение нормализации отношений с Китайской Народной Республикой, — я бы предпочел сразу переходить с главным темам, но так было вроде как не принято. Нужно было соблюсти протокол, рассказать как мы уважаем друг друга и вообще все тут молодцы.
Ден Сяпин тоже никуда не торопился. Ему было уже 81, за свою жизнь китайский партиец успел пережить столько, что можно только удивляться его стойкости. В таком почтенном возрасте он выглядел вполне крепким стариком и явно не собирался рассыпаться.
— Коммунисты Китая так же считают нормализацию отношений с соседями — важной задачей, — согласился председатель центрального военного совета Китая. Ден Сяопин не был формальным руководителем страны, при этом до конца жизни имея значительное влияния на все процессы.
При этом Союз он как приоритетную цель для улучшения отношений по большому счету не выделял. Ради справедливости у китайцев отношения были не самые хорошие — мягко говоря — со всеми соседями. СССР, Индия, Вьетнам, Япония, Тайвань. В Бирме Китай поддерживал антиправительственных коммунистических повстанцев, что очевидно центральной власти нравиться не могло. Лаос был союзником Вьетнама и тоже северных соседей не особо любил.
У Китая была еще граница с Афганистаном длиной 50 километров где-то в горах и если ее не учитывать, можно сказать, что Поднебесная была окружена недругами просто на 360 градусов. Впрочем, официальная власть Кабула все же оставалась просоветской так что эта страна, во всяком случае официальная ее часть, Пекину тоже другом не была. Ах да, КНДР забыл, впрочем, и по корейцам имелись нюансы, еще не факт что при жестко поставленном вопросе Ким выберет Пекин, а не Москву, совсем не факт. Во многом такая ситуация стала печальным наследием Мао, хотя ту же вьетнамскую авантюру на «Великого Кормчего» сбросить было уже невозможно. Он уже банально умер к этому моменту три года.
— Мы не можем приказать правительству Вьетнама вывести войска из Камбоджи. Это просто невозможно, — очень быстро разговор свернул на самую «тяжелую» для наших отношений тему. — Поэтому если вы будете выставлять данное условие в качестве граничного, то боюсь наладить отношения между нашими странами у нас не выйдет.
Китаец выслушал перевод, помолчал немного, обдумывая ответную реплику и произнес.
— По нашему мнению руководство Советского Союза имеет достаточно влияния на Ханой, чтобы подвигнуть их к нужному решению.
— Мы можем взять на себя обязательство попытаться повлиять дипломатическими методами на Вьетнам, но ничего гарантировать не можем.
— Публичное обязательство? — Ден Сяопин очевидно почувствовал, что для меня вопрос Камбоджи не является принципиальным и начал давить.
— Нет, конечно, — я усмехнулся. — Никаких публичных заявлений. Советская сторона должна иметь возможность отказаться от своих обязательств в любой момент без потери лица. В случае получения нами данных о том, что через Китайскую границы в сторону афганских повстанцев проник хотя бы еще один патрон, любое дипломатическое сближение между нашими странами будет свернуто. Это принципиальная позиция.
— Китай никогда…
— Товарищ председатель, — я перебил китайца, заставив его очевидно поморщиться. Даже без перевода на русский мне было понятно, что мой визави будет говорить. Слушать о том, что китайцы никогда не нарушают взятых обязательств и вот это вот все не хотелось совершенно. — Не нужно говорить о том, о чем вы потом пожалеете. Поставки китайского оружия в Афганистан — это факт, причем задокументированный. И мы считаем такой удар в спину Советскому Союзу красной линией, нарушение которой ставит крест на любых возможностях договариваться.
На этот раз Ден Сяопин думал дольше. По-старчески немного пожевав губы он выдал следующее утверждение.
— Присутствие советских войск в Афганистане для Китая неприемлемо.
— Во-первых, наши войска там находятся по приглашению законного правительства. А во-вторых, мы работаем над тем, чтобы сократить их количество до минимально возможного минимума. И кстати еще пару месяцев назад до смерти Уль-Хака, казалось, что мы уже вышли на некое устраивающее все стороны соглашение. К сожалению, теперь эти договоренности оказались сорваны, и мы очень надеемся, что Китай не будет способствовать дальнейшей эскалации в регионе.
Это был фактически прямой вопрос. Если вы хотите и дальше ковырять Союз таким вот образом уподобляясь нашим врагам, то и разговаривать не о чем. Какое тут может быть сближение?
— Китай не будет способствовать эскалации в Афганистане и приветствует усилия СССР по прекращению там гражданского противостояния. Более того мы готовы присоединиться к переговорному процессу в качестве незаинтересованного посредника. — Выдал ответ китаец, фактически согласившись с моим требованием.
Дальше переговоры уже шли гораздо проще. Например, согласование — предварительное конечно же, тут самое главное принципиальное согласие а детали всегда можно утрясти в рабочем порядке — по уменьшению количества войск на советско-китайской границе прошло фактически влет. Потом пробежались по экономическим вопросам, тут точек соприкосновения было гораздо больше.
— Кроме того могу предложить построить вам атомную электростанцию. Насколько нам известно, у французов возникли кое-какие проблемы с этим делом.