ой коричневатый оттенок принимает рвота, если кровь смешивается с желудочным соком.
— Спокойно, Иннокентий Сергеевич, держитесь! — скомандовал я. — Сплёвывайте всё, что выходит, ничего страшного. Я сейчас остановлю кровотечение.
— Это мой конец… Мой конец, — шептал он, пытаясь не задохнуться от текущей наружу крови.
А это, между прочим, одно из самых опасных осложнений любой рвоты, не только кровотечения из пищевода. Речь об аспирации рвотных масс. Если они попадут в дыхательные пути, человек может запросто задохнуться, не дождавшись помощи.
Именно поэтому при тошноте и возникновении рвоты из-за отравления или любых других причин рекомендуется лежать на боку. Если человек заснёт и его начнёт тошнить, рвота практически гарантированно влетит в трахею через гортань. А дальше уже предсказать исход нетрудно. Чаще всего он плачевный.
Но благо я вовремя перевернул барона набок и принялся восстанавливать повреждённый пищевод. Я прекрасно понимал, что в нём сейчас происходит. Тут даже эндоскопическое обследование не понадобится, да и времени на него нет.
Из-за серьёзных повреждений печени часто развивается варикозное расширение вен пищевода. А затем при дальнейшем прогрессировании заболевания может произойти их разрыв, который и создаёт такое кровотечение.
Благо у Иннокентия Сергеевича нет гемофилии, как у Евгения Балашова, так что я без проблем могу остановить это кровотечение. Лекарская магия просочилась в стенки пищевода, укрепила вены, зарастила те, что разорвались, а затем уменьшила давление в сосудистой системе, которая окружает этот участок.
Вот и всё. Осталось только поддерживать состояние Иннокентия. Можно было бы сразу излечить ещё и его печень, но для начала нужно разобраться, что послужило причиной её повреждения.
Здесь точно замешан какой-то яд или действия злоумышленника, который скрывается в Хопёрске или даже в самом особняке Елиных. А интуиция подсказывает мне, что он действительно где-то здесь. У врага должен быть доступ к барону. И раз Иннокентию легче так и не стало, значит, отравлением действительно занимается не Павел Елин, а кто-то другой.
Я восстановил процессы кроветворения в теле барона, зафиксировал его тело на кровати так, чтобы он больше не ложился на спину, а затем покинул спальню Елина.
Снаружи меня уже ждала Анна. Увидев кровь на моих руках, она невольно вздрогнула.
— Ч-что произошло, Алексей Александрович⁈ — воскликнула она и прикрыла ладонью рот. — Мой отец… Он?
— Нет, он жив, — перебил её я. — Ему стало хуже. Вырвало кровью. Позовите прислугу, пусть сменят постельное бельё. А нам с вами нужно переговорить наедине. Никому не сообщайте, что я задерживаюсь для этого разговора. Так надо. Где мне вас подождать?
— В кабинете отца, — тут же сообразила она. — Туда сейчас никого не впускают. Можете взять мой ключ.
Анна протянула мне связку ключей, после чего объяснила, где находится кабинет Иннокентия. Но я и так прекрасно помнил, как его искать. В этом особняке я был уже много раз. Мне известно расположение всех комнат.
Единственная проблема — я не знаю, кто сейчас здесь работает. Сколько человек в охране? Кто трудится на кухне? Сколько в доме служанок и дворецких?
Ответы на эти вопросы понадобятся, чтобы разобраться в происходящем. Ситуация гораздо сложнее, чем я думал. Елина отравили чем-то, что я даже сходу определить не могу. Одно дело — вызвать острое повреждение печени. Другое — довести её до состояния, напоминающего запущенный цирроз.
Мы с Анной разделились. Девушка принялась отдавать команды слугам, а я аккуратно поднялся на третий этаж, стараясь не попадаться другим обитателям дома на глаза, после чего скрылся в кабинете Иннокентия Сергеевича. На всякий случай даже занавесил шторы, чтобы никто не увидел меня с улицы.
Принципиально важно, чтобы моё появление осталось незамеченным. Да, меня уже видели охранники около входа в особняк, но я знаю, как исправить ситуацию и стать настоящим «призраком» этого дома.
Через пятнадцать минут Анна поднялась ко мне, вошла в кабинет отца и заперла дверь изнутри. Её и без того бледная кожа стала совсем белёсой. Видимо, её шокировало то, что она увидела в спальне барона.
— Не беспокойтесь за его жизнь. Пока я здесь — с ним ничего не случится, — уверил её я.
— Но там же столько крови… — прошептала она.
— Кровотечение остановлено, нового в ближайшее время не возникнет. Присядьте, нам нужно обсудить дальнейший план действий, — попросил я.
— А что, собственно, происходит, Алексей Александрович? — усаживаясь напротив меня, спросила Анна. — К чему такая секретность? Я же сама позвала вас к нам в дом. Какой смысл вам прятаться?
— Сейчас я всё поясню, только давайте по порядку, — попросил я. — Начнём с состояния вашего отца. У него резко выраженная печёночная недостаточность. Причём выглядит он так, будто он болен уже много лет. Даже не годы, а десятилетия, понимаете?
— И к чему же вы клоните?
— К тому, что так повредить печень можно только магическим заболеванием или особым ядом. Выглядит ситуация так, будто ваш отец пил ещё с молодости, не просыхая. И любой патологоанатом на вскрытии именно это и сказал бы, — объяснил я. — Но ваш отец не походил на алкоголика. Я за ним подобного не замечал.
— Погодите, Алексей Александрович, это ведь полный бред! — воскликнула Анна. — Максимум, на что был способен мой отец до произошедшего — это выпить небольшой стакан вина перед сном. И то не каждый день. Я бы точно заметила, если бы он втайне начал спиваться.
Я в этом и не сомневаюсь. Анна хорошо разбирается в медицине, поскольку я потратил на её обучение почти два месяца. Некоторые заболевания ей известны даже лучше, чем многим лекарям.
— А вот теперь представьте, — решил подытожить я. — Понимаю, что вам трудно говорить о подобном, но ваше образование может помочь эмоционально отстраниться от этой темы. Чисто гипотетически, если ваш отец попадёт на стол к патологоанатому, заключение будет следующим: «Смерть вследствие хронической печёночной недостаточности и алкогольного цирроза печени».
— Но он ведь правда никогда не пил! — воскликнула она. — Никаких запоев, ничего подобного…
— Видимо, кто-то хочет, чтобы его смерть выглядела как следствие его вредных привычек, — объяснил я. — Смотрите, вы сами сказали, что в последнее время он ведёт себя неадекватно. Постоянно спит, слабеет, говорит глупости и так далее. Всё это — проявление печёночной энцефалопатии. Печень не обрабатывает токсины, которые образуются в кишечнике, и они, пройдя через кровоток, воздействуют на головной мозг. Кроме того, его живот увеличен, а это означает, что в брюшной полости начала скапливаться жидкость. Асцит. Ещё одно проявление цирроза печени. Видоизменённые сосуды покрывают всё его тело небольшими красными высыпаниями — ещё один признак цирроза. Кроме того, желтизна кожи и самое главное — кровотечение из варикозно расширенных вен пищевода.
— Точно… — нахмурилась Анна. — А ведь вы мне уже говорили, что у циррозников возникает увеличение давления в венозной системе, и из-за этого может возникнуть такая патология. Так моего отца поэтому тошнило кровью?
— Всё верно, — кивнул я. — И если бы я плохо знал Иннокентия Сергеевича, решил бы, что он и в самом деле уже десятки лет страдает от хронического алкоголизма. Но мы оба знаем, что это не так. Остаётся только понять, кто из проживающих в этом особняке решил так с ним поступить.
— Значит, отец не ошибся? Его и вправду кто-то травит? — спросила Анна.
— Да, но это делает не ваш брат. И явно не вы, раз уж вы позвали меня сюда, чтобы разобраться с возникшей проблемой, — рассуждал я. — Остаётся лишь несколько вариантов. Либо это делает кто-то из ваших слуг, либо кто-то из охраны. Или в здание проникает посторонний человек, который нашёл способ не только пробраться незамеченным, но ещё и отравить вашего отца.
— Так вы поэтому решили скрыться из виду? — поинтересовалась Анна. — Не хотите, чтобы преступник вас видел?
— Да. Думаю, лучшим вариантом будет распространить среди слуг информацию о том, что я не смог помочь вашему отцу и покинул особняк. Потерпел неудачу, как господин Кораблёв и господин Сеченов, — произнёс я. — Но на самом деле я останусь здесь. Скроюсь в одной из комнат и буду аккуратно следить за ситуацией. Когда злоумышленник поймёт, что вы начали подключать других лекарей — он ускорится. Попытается поскорее расправиться с Иннокентием Сергеевичем. И тем самым выдаст себя. И в этот момент я буду рядом, чтобы выяснить, кто и чем его травит.
— Хороший план, Алексей Александрович, — воодушевилась Анна Елина. — Я сделаю всё, чтобы скрыть вас от глаз слуг и охранников. Только я пока что с трудом представляю, как вы собираетесь перемещаться по особняку втайне от остальных.
— Это уже моя проблема, — ответил я. — И не подумайте, что я хочу получить какую-то баснословную сумму за свою помощь. Меня интересует не только помощь вашему отцу, но и яд, которым его травят. С ним что-то не так. Вы ведь уже догадались, к чему я клоню?
Анна выдержала паузу, задумчиво посмотрела на занавешенное шторами окно, а затем произнесла:
— Антибиотики ему помогали. Ненадолго, но отцу становилось легче, когда он их принимал.
— Именно! — улыбнулся я. — Быстро же вы схватываете. Приятно видеть, что мои уроки не прошли бесследно. Да, Анна Иннокентьевна, антибиотики яды нейтрализовать не могут. Эти препараты созданы, чтобы убивать бактерии. А это значит, что яд куда сложнее, чем нам может показаться. Я думаю, что в нём содержатся какие-то бактерии. Возможно, магические или даже некротические. Такие варианты я тоже исключать не могу.
— Но почему тогда антибиотики давали лишь временное улучшение? Почему не убили инфекцию? — спросила Анна.
— На то есть несколько причин. Первая — кто-то вводит вашему отцу новые порции бактерий регулярно. Поэтому антибиотик банально не успевал справиться с новыми популяциями микроорганизмов. Вторая — курс антибиотиков приходилось прекращать из-за нарастающего ухудшения, верно? Вы ведь замечали, что отцу через несколько дней после начала приёма таблеток снова становится хуже, будто эти лекарственные препараты начинают его убивать быстрее, чем заболевание.