Иван начал вводить трубку глубже в пищеварительный тракт пациента, а я через окуляр смог разглядеть содержимое желудка.
На его стенках тоже виднелись следы чёрной жидкости, однако никаких повреждений или химических ожогов я не обнаружил. Подозрительно… Может, выпитое им вещество не оказывает воздействия на слизистую, но вызывает рвотный рефлекс?
— Всё, можете доставать трубку, — осмотрев двенадцатиперстную кишку, произнёс я. — Все верхние отделы пищеварительного тракта в норме. Но промыть желудок всё равно не помешает. Кто из среднего лекарского персонала у нас сейчас остаётся на ночное дежурство, или такие правила пока что не установили?
— Установили, — ответил Иван. — Сегодня должны остаться Сапрыкин и Лебедев. Сапрыкин уже расположился в приёмном кабинете, а Игоря я пока что не видел. С утра не могу с ним связаться. Он обещал, что заглянет на завод, но так и не пришёл.
Плохи дела. Значит, с Игорем и вправду что-то случилось.
Хотя… Если говорить о работе госпиталя, свободные руки у нас найдутся. Тут должна остаться Анна Елина. Можно попросить её, чтобы она промыла желудок пострадавшему.
Мы с Сеченовым переместили пациента в зал госпиталя, дали указания среднему лекарскому персоналу, а сами вышли на улицу, чтобы обсудить произошедшее наедине. Я кратко пересказал Ивану всё, что случилось за последние сутки.
— Теперь понятно, почему всю территорию госпиталя оцепили охранники барона Елина, — кивнул он. — Напряжённая ситуация. Как думаешь, на нас и вправду кто-то нападёт этой ночью?
— Сложно сказать, — ответил я. — Даже самый искусный убийца вряд ли сможет проникнуть незамеченным через такую охрану. Плюс ко всему лекари будут следить за Иннокентием Сергеевичем всю ночь. Я планирую привести барона в чувство до завтрашнего утра. Отсюда он выйдет полностью здоровым.
— И можно было бы сказать, что всё идёт гладко, но у нас всё ещё висят две проблемы, — напомнил Сеченов. — Игорь Лебедев так и не вернулся, а в госпитале лежит пациент с неустановленным диагнозом. Как думаешь, чем может быть эта чёрная жидкость? Возможно, его тоже отравили члены гильдии убийц?
— Если это так, то он должен быть важной персоной. Но при нём нет никаких документов. На контакт он не выходит. Нам остаётся только гадать, кто этот человек, — произнёс я. — Сразу после проведения эндоскопии я попробовал залечить его гортань и голосовые связки, однако он так и не заговорил. Такое ощущение, что он не в себе. Возможно, он отравился какими-то магическими психотропными веществами.
— Только этого нам ещё не хватало, — тяжело вздохнул Иван Сеченов. — Ладно, Алексей, уже темнеет. Думаю, нам пора занимать свои посты.
— Ты пока иди в главный зал. Следи вместе с Анной за состоянием барона и других пациентов. А мне нужно переговорить с ещё одним человеком, — ответил я.
Сеченов прошёл вглубь госпиталя, а я остановился около кабинета Юрия Сапрыкина.
— Рад видеть вас, Алексей Александрович, — бодро поприветствовал меня бывший городовой.
— Взаимно, Юрий, — ответил я. — У меня к вам один вопрос, который не требует отлагательств. У вас ещё остались связи с полицейским участком? Игорь Лебедев упоминал, что вы до сих пор взаимодействуете с некоторыми из бывших коллег.
— Это правда, Игорь Станиславович не солгал, — кивнул он. — А почему вы этим интересуетесь?
— Сейчас в нашем участке держат Павла Елина, — произнёс я. — Возможно, уже этой ночью мы получим доказательства его невиновности. Я бы хотел узнать, получится ли у вас в случае острой необходимости срочно вызвать своих коллег?
— Для этого мой бывший статус и не потребуется, — пожал плечами он. — Мне выдан кристалл связи для вызова городовых.
— Вы меня не поняли. Нужно не только вызвать их, но и объяснить, что здесь происходит, — уточнил я. — Если сегодня на нас кто-то нападёт, можете быть уверены — это члены гильдии убийц. Именно они затеяли избавиться от барона Елина. Рассказываю вам об этом заранее на тот случай, если я вдруг пострадаю и не смогу самостоятельно доложить о произошедшем.
— Вы меня пугаете, господин Мечников, — напрягся Юрий Сапрыкин. — Но я сделаю всё так, как вы говорите. Однако, мне кажется, что беспокоиться не о чем. Вокруг столько охраны! Я такого количества вооружённых бойцов не видел с того раза, когда завязалась война против Леонида Рокотова.
В этом он прав. Но меня всё равно почему-то не покидает неприятное предчувствие. Думаю, мне всё же придётся выбраться наружу и поискать Игоря. Заодно отвлеку на себя внимание убийц. Но перед этим нужно приступить к лечению барона.
Я дал Сеченову точный план действий, и мы вместе приступили к восстановлению Иннокентия Елина. Сначала вместе восстановили печень, затем взялись за выведение лишней жидкости из брюшной полости и завершили весь процесс полной детоксикацией организма с помощью капельниц, которые совсем недавно завезли в Хопёрский госпиталь.
— Этого будет достаточно? — поинтересовался Сеченов.
— Нет, Иван, ты пока отдохни, а я пройдусь по другим органам. Попроси Анну, чтобы приготовила нам ещё одну капельницу с антибиотиком. Придётся постараться, чтобы излечить барона за одну ночь.
Пока Сеченов и Анна готовили капельницы, я решил разобраться с желтизной кожи, которая беспокоит Елина уже несколько недель. Расширил желчевыводящие протоки, ускорил работу почек для выведения излишков билирубина, а затем перешёл к завершающей стадии — к головному мозгу.
Он особенно сильно пострадал из-за воздействия токсинов. На восстановление нервной ткани ушла почти половина моей магии. Когда я приступил к финальным этапам лечения, в моей груди загорелись обратные витки.
Я не сразу понял, с чего это вдруг они решили активизироваться. Всё-таки снаружи охрана, убийцы внутрь проникнуть не могут, значит, и опасности мне никакой не грозит.
Возможно, обратный виток так отреагировал на бактериальную инфекцию?
Нет.
Я медленно обернулся и обнаружил, что человека, который поступил с жалобами на чёрную пену изо рта, на кровати уже больше не было.
Однако я чувствовал присутствие постороннего человека в главном зале госпиталя.
И в этот момент до меня дошло. Убийцы с самого начала понимали, что не смогут проникнуть в здание снаружи.
Именно поэтому один из них проник внутрь в качестве пациента!
Глава 12
До чего же всё-таки хитрый план… Гильдия убийц продумала всё. Может показаться, что им даже было известно о наличии у меня клятвы лекаря, но это уже простое совпадение, которое последовало из-за их методов предосторожности.
Я мигом встал спиной к больничной койке, на которой лежал Иннокентий Елин, и приготовился к тому, что мне придётся принять бой в любой момент. Однако противник так и не появился. Уж не знаю, куда он успел скрыться за столь короткий срок, но найти его было пока невозможно.
Правда, его присутствие я всё равно чувствовал. Знал наверняка, что он где-то поблизости. Кроме здравого смысла об этом мне сообщал и обратный виток. Намекал, что в любой момент на меня могут совершить атаку.
Но сейчас моя задача — не метаться по зданию в поисках врага. Нет, как раз наоборот. Лучше мне затаиться, как хищнику, и выждать момент, когда он первый себя выдаст. Обычно говорят, что лучшая защита — это нападение, но в моём случае всё наоборот. Сейчас лучшее нападение — это контратака из защиты.
Я старался не шуметь и не звать никого на подмогу. Сеченов с Анной отошли, чтобы подготовить капельницы. И будет лучше, если я пока что их тревожить не стану. Позову Сеченова, и враг поймёт, что этот лекарь тоже может быть для него угрозой. Про мой обратный виток известно чуть ли не всей Российской Империи. А о силах Сеченова мало кто знает.
Из троицы «Мечников, Сеченов, Павлов» Иван является наименее известным лекарем, поскольку всё время находится в моей тени. Но он сам принял такое решение, я его не принуждал. И сейчас это сыграет ему на пользу. Ведь, скорее всего, убийца пока что не считает, что на него нужно нападать.
Судя по рассказам Игоря Лебедева, члены гильдии вообще стараются не совершать лишних убийств. Обычно они строго следуют заказу. Убирают только свою цель и никого больше, если кто-то не пытается встать у них на пути.
А в данном случае этот «кто-то» — я. Так что в теории они вполне могут попытаться избавиться ещё и от меня.
Между прочим, план они разработали очень хитрый. Попали в слабое место лекаря. Я увидел больного человека с чёрной пеной во рту и сразу же приступил к поиску причины заболевания и госпитализации.
Скорее всего, он просто проглотил какую-то капсулу с лёгким ядом, который создаёт иллюзию заболевания, но человеку при этом никак не вредит. Забавно получается, если учесть, что мы с Сеченовым тут же засунули в него эндоскопическую трубку. К такой пытке наёмный убийца явно не был готов.
В комнату вошёл Иван Сеченов с капельницей в руках. Вслед за ним шла Анна Елина. Они о чём-то беседовали и даже не подозревали, что на самом деле случилось в их отсутствие.
— Алексей, ты чего такой напряжённый? — поинтересовался Сеченов.
Я, игнорируя Ивана, продолжал осматриваться. Сделал несколько шагов назад и обошёл кушетку, на которой лежал барон, с другой стороны.
— Все подойдите вплотную к Иннокентию Сергеевичу, — велел я. — Мы здесь не одни.
Как только Иван и Анна оказались рядом со мной, я бегло объяснил, кем на самом деле оказался последний поступивший пациент.
— В таком случае Анну Иннокентьевну лучше тоже отсюда эвакуировать, — предложил Сеченов. — Раз убийцы хотят ликвидировать барона, значит, и его дочь тоже является целью.
— Я никуда не пойду! — воспротивилась она. — Я буду с отцом до самого конца.
— Не спешите с выводами, — произнёс я. — Всё же я сомневаюсь, что их целью является кто-то кроме барона.
— Почему? — не понял Сеченов.
— Они проникали в особняк Елиных по ночам и постепенно отравляли Иннокентия Сергеевича на протяжении месяца, — произнёс я. — Если бы Анна Иннокентьевна тоже являлась их целью, они бы давно нашли способ изящно от неё избавиться.