— Ну… Да, наверное. А для чего?
— Просто закрой глаза. Это ненадолго.
Моментально насторожившись, все же выполнила просьбу, и те две секунды ожидания любого подвоха в неведении стали настоящей пыткой. Тараканы даже испуганно предположили, что он хочет меня поцеловать, но тут на удивление скептично откликнулись бабочки, послав усатиков подальше, ибо нельзя же так дразниться.
Саша же и впрямь наклонился ближе. Но не поцеловал, а нагло подхватил под коленки и на руках куда-то понес.
— Андреев!!! — закричала я, сразу разомкнув веки. — Ты просто! Просто монстр!!! Чудовище! — рассерженно вопила, пока меня быстро-быстро перемещали в направлении мостика. А прохожие с улыбкой смотрели на нас…
— Глаза закрой! И не мешай дурачиться. Должно же в жизни без твоих проказ быть хоть что-то интересное!
И я покорилась, продолжив лишь насупленным ежиком сопеть. Впрочем, у него на руках классно. Надежно… Однако, как Алекс и обещал, это продлилось не долго, и на ноги меня поставили уже через полминуты, скомандовав:
— Смотри!
А посмотреть было на что. Мы очутились на деревянном мостике посреди пруда, а прямо перед глазами простирался потрясающей красоты закат, разрисовывая небо во все оттенки розового. По воде медленно проплывали лодки с семьями и парочками, вверху игриво летали птицы, гоняясь друг за другом и наслаждаясь летом и теплом. Рядом тоже были любовавшиеся на пейзаж люди, но для меня сейчас они отступили на второй план, потому что я посмотрела на внимательно следившего за моей реакцией Андреева и абсолютно завороженно прошептала:
— Это волшебно…
А дальше все вокруг исчезло, оставив лишь меня и Сашу. Такого замечательного Сашу, такого красивого, хорошего и доброго…
Взгляд медленно опустился от его глаз вниз, на четко очерченные губы, а в носу сам собой появился запах ментола… И вдруг так захотелось, чтобы он меня поцеловал… Потому что целуется он отменно, и это можно понять даже в столь грубом поцелуе, что у нас был…
Алекс сделал шаг вперед, став еще ближе, и поправил мне прядь волос, заправив ее за ухо. Только руку убирать не стал…
Я прикрыла глаза и потянулась к нему, как вдруг…
— Лина! — громко окликнул меня мужской голос где-то в другой вселенной. — Лина, это же ты! — повторили, подтвердив тем самым, что ни разу не послышалось, а все на самом деле.
Я обернулась под разочарованный стон бабочек, который в тот же миг сменился зачарованным вздохом. Ко мне навстречу спешил второй идеал в моей жизни!
Глава 8
/Элина Кравцова/
Бабочки бились в припадке. Слишком много красивых мужчин вокруг! Их сердечки не выдерживают! Мое, к слову, тоже.
А брюнет с потрясающим телосложением и чуть ли не аристократическими чертами лица, словно сошедший с обложек журналов, становился все ближе и ближе, пока не очутился рядом и так искренне и радостно воскликнул:
— Точно ты! — убедительно кивнул. Ну да, вроде я… — Ты меня не помнишь, да? Или не узнаешь?
Идеал оказался сообразительным. В целом да, незнакомец все еще был мне не знаком.
— Я Тим. Мы учились вместе. Тимофей Орловский, — с улыбкой до ушей произнес красавчик.
Мои глаза готовы были сбежать из орбит, а мозг в упор отказывался принимать, что мальчик в очках, брекетах, с прыщами и непропорциональным телосложением — вот этот бог, стоящий рядом. Нет, ну ранее у него, конечно, был потенциал, но не настолько же!..
— О… — только и смогла выговорить я. И после опомнилась: — Очень неожиданная встреча. А это Алекс, — представила хмурого и не в самом доброжелательном настроении парня. — Брат Янины. Вы с ним летом лет десять назад встречались.
Не знаю, для чего сказала столько уточнений, но в голове просто была неразбериха. Понимание того, как из гадкого утенка можно превратиться в столь шикарного лебедя все еще не приходило.
— Здравствуй, — сдержанно поздоровался Саша и пожал руку. Когда две мускулистые и сильные мужские руки соприкоснулись в крепком рукопожатии, из-за чего отчетливо стали видны вены под кожей, я готова была “съесть” эту картинку. И вдруг появилось невероятное желание ее нарисовать: это сильное, внушающее мощь и уважение соприкосновение ладоней прекраснейших представителей выглядело сногсшибательно. Идеально.
— Ты совсем не изменилась, — вернул все свое внимание ко мне Тим, вновь улыбнувшись во все тридцать два. — Все такая же красивая! Я тебя по профилю узнал.
— Вот это да! — удивилась я. — Неужто настолько примечательный? — лукаво улыбнулась, про себя поражаясь тому, что меня узнали.
— И да, и нет. Просто я его отлично знаю. Я же увлекаюсь фотографией, — сейчас, правда, уже ею зарабатываю, — а в школе любил делать твои снимки. Ты очень фотогенична. Кстати, у меня они до сих пор остались.
Мои? Меня фотографировали, находя симпатичной?
— Неожиданно, — усмехнулась я. — Хотела бы я их как-нибудь увидеть, — сказала из чистого любопытства, без потаенного смысла, но в ответ последовало:
— Я могу скинуть. Только скажи куда, — предложили мне, а я же решила, что ничего такого в этом нет и дала свой номер, посоветовав написать в мессенджере.
Алекс молчал, не влезая в наш продолжающийся разговор. Хотя, если быть откровенной, это был не разговор, а монолог Тимофея, потому что я лишь изредка задавала ничего не значащие вопросы, а на его отвечала одним предложением. Обменявшись еще парой фраз, Тимофей, который гулял здесь со своей сестрой, что была младше и училась еще в школе (мне это любезно рассказали в течение беседы), брюнет покинул нас и вернулся к ней.
И вот в тот момент я тоже вернулась на землю, на мостик, к Саше, которого чуть не поцеловала. На щеках заиграл румянец, а глаза же пробежались по его хмурому и даже несколько злому виду, и внутри появилась горечь. Горечь от осознания, что я забылась и едва не перешла грань нашей “дружбы”, став причиной недовольства Андреева.
— Бывает же… — сказала, чтобы как-то разбавить молчание. Всю атмосферу веселья как ветром унесло, словно и не бывало добрых улыбок и легкого общения. — Сегодня явно день потрясений.
— Угу, — согласился Алекс, пристально следя взглядом за Тимофеем, что шел поодаль с юной девочкой. Они были похожи…
— Он так похорошел, — задумчиво отметила я.
— Не знаю. Я его помню практически таким же. Разве что возмужал.
Ничего не могла возразить. Переходный возраст, что беспощадно портил Тима тогда, прошел, и теперь парень снова стал привлекательным, каким и был в детстве. Так что для Саши, что не видел неудачные моменты внешности Орловского, и впрямь мало что изменилось…
— Ты не замерзла? — поинтересовался Андреев. Я пожала плечами: и да, и нет. — Домой?
— Можно, — кивнула.
— Тогда отведем тебя, — подытожил Саша. И направился вперед.
Я же, глядя в его широкую спину, думала об одном: я все испортила. Снова.
/Александр Андреев/
Хотите узнать, что невероятно бесит мужчин? Если к его девушке… ну, или к его спутнице подходит левый парень и начинает болтать. Это бестактно, некрасиво и неимоверно раздражает. Даже хуже, чем нытье и крокодильи слезы.
К чему я веду?
Как минимум к тому, что "Тимочка" меня довел до точки кипения. Впервые вижу мужика, который трещит без остановки. Кажется, сама Лина не успевала за ним: столько всего он пытался поведать одновременно. Столько… скучного, если быть честным. Я умудрился за время ожидания прекращения его словоизлияний перебрать много всего в голове и провести анализ примирительной встречи с Элиной. И кажется, немного покрылся паутинками и пророс в асфальт.
А теперь вернемся к анализу "дружеского" вечера: я как-то перестарался и наша вылазка стала походить на свидание. Очень сильно походить. И от дружеского остались лишь кавычки. Все пошло наперекосяк. Вообще, с Линой всегда так: планируешь одно, а в итоге… А в итоге мы чуть не поцеловались. Не то чтобы я был против, как раз наоборот, однако я не хочу, чтобы Лина стала для меня девочкой-однодневкой. Той, с кем можно забыться и в принципе все. Лина — другая, с ней нельзя на пару раз. Да и в целом трудно представить наши с ней отношения: а вдруг что-то не поделим, и будет взрыв? А если расстанемся, причем вряд ли на хорошей ноте, то меня сначала четвертует, а после нашинкует Янка, которая хрен мне простит расстроенную Лину.
Все настолько сложно, что голова идет кругом.
О, еще к сложному можно причислить ситуацию с Кейт: трудно поверить, но она пишет каждый день. Угадайте, что именно? Правильно! Про то, как она сожалеет и просит предоставить ей еще один шанс. Мерзко? Еще как.
А я вдруг понял: я ничего не чувствую, кроме глухого раздражения и презрения. Ничего. Пустота. Будто бы все чувства, которые ощущал рядом с ней, выкачали, оставив только холод.
Как я мог считать, что люблю ее?..
— Алекс, ты меня слышишь? Фильм закончился уже, — вырвал голос Янины из размышлений.
Так и оказалось: шли уже титры боевика, который поставила Яна и позвала меня смотреть с ней. А я настолько погрузился в свои мысли, что и не заметил.
— Прости, задумался, — потер глаза ладонями. — Вижу. И слышу тоже.
— О чем думал? — она отложила в сторону вазочку с недоеденным попкорном и выжидающе посмотрела на меня.
— Да так, о всяком, — произнес я, а потом решил сказать правду: — Кэтрин мне пишет. Говорит, сожалеет, жить не может, готова отдать сердце, органы и кучу неприятных неожиданностей. Задолбала, если быть честным.
Глаза Яны зло сверкнули, и она в сердцах прошипела:
— Вот гадина! И как ей совесть позволяет?
— Янчик, это мы совестью болеем, а у некоторых от нее иммунитет, — хмыкнул я, вспомнив Тимофея, влезшего в нашу с Линой идиллию.
— А гордость? — она покачала головой. — Ужас. Никогда не могла понять подобных ей девушек.
Я никогда не оскорбляю женщин, но предательство — это самое дно, на которое может опуститься человек.