После регистрации гости бросились обнимать и поздравлять молодоженов. Отец дождался, когда волна схлынет, поцеловал дочь, затем зятя. Обнимая Рому, он шепнул ему тихо на ухо, но Лена все равно услышала:
– Обидишь мою дочку, убью!
Если бы отец был жив и узнал, что пьяный Чагин хотел сделать с его дочерью, убил бы того наверняка. Но отца нет на свете. Однако все-таки кто-то подкараулил Леонида Петровича на темной лесной дороге. И непонятно, почему.
Странно, что его убили в том самом месте, где накануне Чагин увидел волка.
Совпадение?
Обедали долго, больше, конечно, разговаривали. Виктор Иванович рассказал о себе – служил в армии и даже побывал на войне, где был ранен. На службе не оставили, хотя силы у него были. В охранную фирму Чагина устроился случайно рядовым сотрудником, но выбился в начальники довольно быстро, потому что раньше там были не те люди, как он выразился. И тут же седой уточнил – бывшие дружки братьев Чагиных не понимали, что их время ушло.
Виктор Иванович рассказывал не торопясь и время от времени задавал вопросы, на которые Лена отвечала. И только потом девушка сообразила, что ее собеседник навязчиво интересуется соседями по деревне.
– Вы бы мне сразу сказали, что хотите знать, – с легкой обидой сказала тогда она, – и я ответила бы без утайки.
– Убийца и сейчас в Ершове, – пояснил Виктор Иванович, – а я хочу выяснить, кто это. Все люди мне в той или иной степени знакомы, поэтому мне известно, что у некоторых есть повод мстить.
– Два генерала, академик… – напомнила Лена. – Они-то за что могли не любить Чагина?
– Начнем с того, что богатых у нас никто не любит. Но это абстракция. А конкретно следующее. У генералов, когда те были на службе, были дела с Леонидом, который им платил, разумеется, но не те деньги, на какие они рассчитывали. Правда, в тот момент военные особо и не настаивали, им ведь нельзя было светить свои доходы. Чагин дал каждому по четверти гектара земли, построил дома, купил машины детям, наличные подкидывал. Но когда генералы ушли на покой, поступления прекратились. Отставники пришли к нему и попросили рассчитаться полностью. Сначала Чагин отказал им мягко, сказал, что и так переплатил. А когда один из них завелся и стал требовать, ответил жестко, мол, нечего тут выступать, иначе у них очень скоро не станет ни домов, ни машин, ни детей. Вряд ли люди, привыкшие орать на других, смогли это забыть. Оба сейчас с семьями уехали отдыхать – отличное алиби. Предположим, кто-то из генералов находит среди бывших подчиненных снайпера, и тот выполняет заказ за какие-нибудь армейские блага – внеочередное звание, перевод с повышением в должности из отдаленного гарнизона в столичный. Ну и деньги, само собой. При этом совесть того человека не особо мучить будет: во-первых, ему дали приказ, а во-вторых, сообщили, что объект – преступный авторитет, зажравшийся олигарх, ворующий бюджетные деньги, выделенные на строительство реабилитационного центра для инвалидов и ветеранов войн. Наверняка именно так могло быть. Теперь, что касается академика… Покойный Леонид Петрович являлся доктором политических наук.
Брови у Лены поползли вверх, что собеседник сразу заметил.
– Да, да, не удивляйтесь. Правда, Чагин не написал ни одной статьи. Просто Сурин указывал его как своего соавтора, потом подготовил за него кандидатскую диссертацию и обеспечил защиту, а позже настоял, чтобы работу засчитали как докторскую. Леонид обещал ему за это хорошие деньги, но академик сам от них отказался. Дело в том, что его сын попал в ДТП, пострадала женщина, находившаяся за рулем другой машины. Отпрыск академика в тот момент готовился к защите собственной кандидатской, а предстояло судебное разбирательство. Чагин сказал академику, что у него имеются связи в правоохранительных органах и он постарается помочь. Добавил еще, что по предварительной информации в аварии виноват младший Сурин, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, а потому осудят в любом случае именно его. Значит, парню светят минимум три года колонии-поселения и выплата пожизненной ренты на содержание инвалида. И, конечно, прощай, ученая степень, да и вообще надежда на светлое будущее. Короче, молодого человека оправдали. А потом, значительно позже, Сурин как-то узнал, что в состоянии сильного алкогольного опьянения была, наоборот, женщина, автомобиль которой выскочил на встречную полосу и врезался в машину сына академика, выпившего за час до ДТП всего лишь бокал шампанского. Что не кто иной, как Чагин, договорился с гаишниками, чтобы при разборе те записали виновным Сурина-младшего. Кстати, свой участок профессор приобрел за собственные деньги и, по словам Леонида, даже переплатил, потому что ему понравилось место. Другие соседи…
– Про других я знаю, – перебила Лена. – Про Валентину Васильевну, про Альберта. Чагин забрал у первой торговый центр, а у другого процветающую компьютерную фирму. Но есть еще один житель Ершова…
Девушка имела в виду Николая и сама испугалась того, что хотела узнать.
– А вот с ним нечто непонятное, – ответил Виктор Иванович, кивнув в знак того, что понял, о ком Лена говорит. – Он был фермером… Нет, не так. Землей владели его родная тетка со своим сыном, постоянно проживавшие в Ершове. У них на двоих имелось сорок гектаров, которые они, разумеется, не могли использовать полностью, и долги перед банками, частными инвесторами. Была начата процедура банкротства, но фермеры неожиданно нашли деньги и со всеми рассчитались. А потом вдруг появился этот родственник, на которого оказалась переписана половина земель. Вероятно, он и оплатил задолженность. Но тогда Николай еще не жил здесь постоянно. И вот в один прекрасный день, то есть наоборот, в далеко не прекрасный, происходит несчастный случай с его двоюродным братом. Тот отправляется на рыбалку, ставит сети, а потом почему-то ночью решает их проверить, вываливается из лодки и, запутавшись в сетях, тонет. Очень скоро умирает его мать, тетка Николая. Тогда уже он перебирается сюда на постоянное жительство, сносит старый дом покойных родителей и ставит бревенчатый теремок, которым вы, вероятно, любуетесь из своего окошка.
– Не любуюсь уже, – смутилась Лена, – у меня теперь из окон виден только высокий забор.
– Тем не менее. В общем, этот житель Ершова внушает мне самые большие подозрения. Во-первых, Николай некоторое время бегал по утрам и вечерам, причем делал это легко, словно у него хорошая спортивная подготовка. Потом, заметив, что за ним наблюдают, он бегать перестал, но на своем участке продолжает тренироваться: китайская дыхательная гимнастика, упражнения на перекладине… Вполне вероятно, дома у него стоят тренажеры, потому что… Вы обратили внимание на его торс?
Лена подумала немного и ответила:
– Не заметила. То есть не обратила.
– Странно, у этого парня идеальная спортивная фигура. Но он одинок, к нему никто не приходит.
– Николай животным помогает, – сообщила Лена, – подбирает больных и раненых зверушек, приносит домой и выхаживает.
– Это тоже настораживает. Ведь очень часто наемные убийцы компенсируют свою деятельность привязанностью к животным. Или к чему-то еще. Некоторые увлекаются классической музыкой, приобретают абонементы в филармонию, кто-то коллекционирует почтовые марки. Конечно, не все, есть просто сумасшедшие или отморозки, которым только деньги подавай и девочек. Но те, как правило, долго не работают, быстро попадаются, потому что не могут отвлечься на что-то для них более важное и значительное, чем убийство людей по контракту. Я попросил следователей проверить Николая и, наверное, завтра получу на него полную информацию.
– Я думаю, он не киллер, – сказала Лена. – Николай очень приятный человек.
– А Чагин, по-вашему, обладал отрицательным обаянием?
– Я так не говорила. Тем более я Леониду Петровичу многим обязана…
– Бросьте притворяться, – усмехнулся Виктор Иванович, – вы же прекрасно понимаете, что и забор, и сосны возле вашего домика ему ничего не стоили…
– Я не притворяюсь, – попыталась убедить собеседника Лена, прекрасно понимая, что у нее это вряд ли получится. – Я и в самом деле не ожидала, что он предложит мне работу с таким высоким окладом.
– Запомните: Чагин никогда не платил человеку столько, сколько тот зарабатывал. Вы же не относитесь к числу тех дурочек, которые выходят замуж за человека лишь потому, что у него есть миллион, не догадываясь, что в процессе жизни супруг высосет из их здоровья миллионов на пять?
Лена спорить не стала. Да и разговор после этого долго не продлился. Обед закончился. Виктор Иванович сообщил, что Чагина будут хоронить через два дня, и спросил, хочет ли присутствовать на церемонии прощания Лена.
– Если только из вежливости, – сказала она. – Если это кому-то необходимо, я могу засвидетельствовать свое уважение.
– Чагину уже все равно, – ответил Виктор Иванович. После чего подумал немного и добавил: – Как мне кажется.
Он вез ее к Ершово через лес, разумеется. Сам сидел за рулем. Перед крутым поворотом притормозил и показал на густые молодые ели, стоявшие возле самой дороги.
– Вот здесь все и произошло. Будем останавливаться?
Лена пожала плечами, не зная, стоит ли отказываться. Вдруг Виктор Иванович скажет еще что-то?
Автомобиль замер. Но выходить они не стали.
– Стреляли оттуда, – не оборачиваясь, показал рукой себе за спину начальник службы безопасности. – Место, где располагался стрелок, определили с точностью до пары шагов. Гильзу не нашли. Каких-то следов или окурков – тоже. Слегка примята трава. Приводили полицейскую собаку, которая сначала взяла след, но тут же потеряла. Возвращались сюда, а ищейка снова теряла след в лесу. Определенно, киллер разбросал по пути своего отхода острые специи – молотый жгучий перец или что-то вроде этого. А по идее, всего несколько часов прошло после покушения, и день не дождливый – собака должна была держать след. Пулю вынули из подголовника заднего сиденья, она насквозь прошла.