– Следы велосипедных шин должны были остаться, – подсказала Лена.
– Там трава, примятая ногами, следов шин обнаружить не удалось. Хотя я и не вглядывался особо, поскольку думаю, что вряд ли женщина решила бы пользоваться велосипедом в темном лесу. Валентину Васильевну, скорее всего, следует исключить из круга подозреваемых. Остаются Алик, академик и Коля, о котором мы, кстати, совсем ничего не знаем.
– Он был фермером, – сказала Лена, которой было неприятно, что Ушатов подозревает ее нового знакомого.
– Фермером был его родственник, – покачал головой Владимир, – а Николай появился здесь уже после его смерти. Появился, перестроил дом и живет, простите за грубое слово, анахоретом, ни с кем не общаясь. Я ему как-то предложил посидеть с нами, он отказался. Ну, раз так, я больше не подходил. Здороваюсь, правда, при встрече, только зачем мне такие знакомые. Внешне-то наш отшельник вполне приятно выглядит – рост, фигура, а живет один. Женщин не приводит, что подозрительно.
– У Альберта много женщин бывает, а потому он у вас не вызывает подозрений?
– Еще как вызывает! Если честно, то он у меня подозреваемый номер один. В отличие от всех остальных этот Алик – грибник и охотник, часто бывает в лесу и знает его прекрасно, в темноте из него выйдет. И у него тоже зуб на Чагина. Теперь перейдем к профессору Сурину. Тот хоть и в возрасте, но мужик еще крепкий, так что подозревается и он.
– Вспомните, что на дорогу положили камень, – заметила Лена. – Я его не видела, но, видимо, булыжник был не маленький, раз водитель стал его объезжать. А пожилой человек вряд ли бы мог с таким справиться. Не говоря уже о Валентине Васильевне и Зине.
– Точно, – согласился Владимир, – значит, остаются Алик, Коля и, с натяжкой, академик. Видишь, как все просто. Теперь надо их проверить на наличие оружия, ведь доказать, кто является преступником, можно будет, только найдя карабин или что там было, из чего стреляли.
– Вы делаете свои выводы на основании того, что убийца ушел с места покушения в нашу сторону. Но даже если вы и правы, стрелявший мог ведь не свернуть к деревне, а проследовать дальше, где его, скажем, ждал автомобиль.
Лена произнесла это и сразу сообразила, что как раз так вряд ли было, потому что она стояла тогда на дороге, и мимо нее никто не проходил. Разве что Николай.
– Или киллер вообще не направлялся к деревне, – добавила девушка.
– А больше некуда, – возразил Ушатов.
– Преступник мог подойти к речке и сесть в надувную лодку, специально оставленную там. За мостиком поток становится глубже и шире, да и течение там уже достаточно сильное. Воспользовавшись лодкой, можно пересечь лес очень быстро. А потом дойти до другой трассы, где пересесть на машину и уехать в обратном от города направлении, чтобы не попасть в объектив видеокамеры у поста ГИБДД на въезде в город. Ведь так?
Владимир молчал: подобная мысль не приходила ему в голову.
– Да-а, – наконец подал он голос, – признаться, это единственное возражение против моей версии в расследовании. Мозги у тебя работают. Однако преступник, разрабатывая план отхода, должен был учитывать всякую случайность. Река же проходит менее чем в сотне метров от поместья Чагина, а значит, имелся риск быть замеченным и остановленным. Конечно, вряд ли охрана стала бы караулить на берегу и ждать, не проплывет ли кто-то мимо. К тому же по реке пройти три километра можно быстро, течение там и в самом деле хорошее. Но если учесть, что в темноте можно налететь на корягу, попасть на отмель или перевернуться… В таком случае выбраться из оцепленного района было бы сложно. Объяснения типа «я рыбак и ночью ловил рыбу» не прошли бы, и ежу ясно, кто ты и зачем здесь. Но если преступник и правда смылся по реке, то тогда мы никогда его не найдем, не узнаем, кто застрелил Чагина.
Ушатов замолчал, подумал немного, потом посмотрел на Лену и улыбнулся:
– Короче, нет, по реке убийца не мог уйти. Заманчивый, конечно, вариант, но так легко попасться. Я, конечно, и это проверю, но все же моя первоначальная версия кажется мне единственно верной: Леонида Петровича грохнул кто-то из наших общих знакомых. А подозреваемых, как мы знаем, всего трое.
– Больше, – возразила Лена.
– А кто еще? – удивился Владимир.
– Если исключить Веру Васильевну и меня, то самым вероятным претендентом на роль преступника являетесь только вы. То, что вы спали, известно с ваших слов и со слов вашей супруги, которая, по вполне понятным соображениям, не может свидетельствовать против мужа. Хотя, вероятно, она и в самом деле думает, что вы уже отключились. Зина мыла посуду на кухне, а вы из своей комнаты увидели, как ко мне приехал Чагин, прихватили ружье, через окно выбрались наружу и направились в лес. Чагин пробыл у меня двадцать минут, за которые нетрудно пройти расстояние около километра, успеть положить на дорогу камень и занять удобную для стрельбы позицию. А потом уж дожидаться, когда машина пойдет обратно. Наверняка вы понимали, что долго сидеть там не придется, так как Чагин вряд ли бы остался у меня до утра…
– Откуда я мог это знать? – вытаращил глаза бывший опер.
– То есть вы хотите сказать, что отправились в лес, точно не зная, когда Чагин поедет назад? – хитро прищурилась Лена.
– Стоп! – закричал Владимир. – Не надо пытаться меня подловить и приписывать мне то, чего я не говорил! Я никуда не отправлялся, в лесу не был, а крепко спал. И винтовку у меня не нашли.
– Плохо искали, вероятно, – усмехнулась Лена. – А потом, вы можете ее хранить в другом месте или уже выбросили в реку, например. У вас большой опыт в подобных делах, и стрелять вы умеете.
– Да ну тебя! – разозлился Ушатов и поднялся. – Для того чтобы спланировать это преступление, надо было точно знать, когда Леонид Петрович приедет к тебе. И идти в засаду, чтобы стрелять метко, абсолютно трезвым, не пить ни грамма. А я, как ты знаешь…
– Пили не только вы, но и Зина, Валентина Васильевна, академик, Альберт. Даже я немного вина глотнула…
Владимир кивнул и, открыв дверь, выглянул из дома. Потом снова посмотрел на Лену.
– Если убийца не пил, то тогда нас всех можно исключить из числа подозреваемых. И остается только один человек – Николай. Так что теперь задача – выяснить, где он находился в момент убийства или сразу после него. А узнать это крайне сложно. Практически невозможно. Сам-то ведь ничего не скажет, а свидетелей, видевших его в ту ночь, у нас нет. Или ты его видела?
– Нет, – твердо сказала Лена, опасаясь, как бы Ушатов не догадался, что она лжет. – Кстати, повторяю: я проходила мимо вашего дома, и света в окнах у вас не было. И вообще ни у кого не было света.
– Выстрела тоже никто не слышал, что странно, – задумчиво произнес бывший опер. – Ты точно ничего не слышала?
Лена покачала головой.
– И все-таки это Николай, – с удовлетворением, словно расследование уже закончено, заявил Ушатов. – Остается только поймать его на чем-нибудь, а лучше найти оружие. И надо поторопиться, пока парень не сбежал.
Владимир ушел, а Лена стала перебирать в памяти состоявшийся только что разговор. Если все рассуждения соседа верны, то получается, что Николай в самом деле убийца. Трудно было в это поверить, да и не хотелось верить. Даже думать об этом не возникало желания. Она включила телевизор и начала щелкать пультом, меняя программы в попытке найти то, что могло бы отвлечь. И напоролась на криминальные новости.
– Продолжается расследование громкого убийства известного предпринимателя Леонида Чагина, о котором мы сообщали несколько дней назад, – сказала девушка-диктор. И сделала паузу, словно для того, чтобы телезрители могли проникнуться важностью передаваемого сообщения. – Напоминаем, что Чагин, являвшийся владельцем торговой сети «Валентина», сети автозаправочных станций «Петройл» и многих других предприятий, был застрелен ночью недалеко от города, когда возвращался в свою резиденцию с деловых переговоров. Следствие рассматривает несколько версий, среди которых основной является предпринимательская деятельность Чагина. Заказной характер убийства был выявлен сразу. Киллер, судя по всему, профессионал, хорошо подготовленный человек, возможно, служивший в спецвойсках. Орудие убийства пока не обнаружено. Специалисты говорят, что бизнесмена застрелили из бесшумного автомата «Вал» или из бесшумной же снайперской виновки «ВВС» конструктора Сердюкова, которую еще называют «винторез». Оба оружия унифицированы, используют девятимиллиметровые патроны, поэтому определить наверняка, каким из них пользовался киллер, сейчас не представляется возможным. Как сообщил нашему корреспонденту источник в Следственном комитете, найти убийцу и заказчика преступления будет крайне сложно, но работа ведется, уже выявлен круг подозреваемых, изучаются возможные мотивы.
Слова о круге подозреваемых крайне удивили Лену. Неужели следователи так же, как Ушатов, подозревают всех проживающих в Ершове? Если так, почему их не вызывают на допросы? И почему к ним никто из следователей не приезжает? Лена снова подумала о Николае, вспомнила его лицо, как тот улыбается. «Нет, он не может быть убийцей, – убеждала девушка саму себя. – Киллер должен выглядеть как-то иначе – спокойным, хладнокровным, не улыбаться вообще. Если Николай – убийца, который хотел свести счеты с Чагиным, то почему ждал так долго – несколько лет жил поблизости, рискуя попасть в поле зрения службы безопасности. К тому же, если целью его появления в деревне было именно убийство, то почему сейчас, когда цель достигнута, он не уезжает?»
– …В Следственном комитете не исключают, что киллер мог скрыться за границей и затеряться там навсегда, – вещала тем временем диктор. – Ведь стоимость такого заказа, по мнению специалистов, может достигать нескольких сотен тысяч долларов. Вероятно, также, что киллер уже ликвидирован как опасное звено в цепочке «исполнитель – посредник – заказчик преступления», через него ведь довольно легко выйти на последних. Это усложняет задачу следователям, но…