Дарос осведомился, когда день рождения у мальчика. Кира ответила, что весной. Точную дату не назвала. И намекнула, что, быть может это слишком долго для ожидания?
Драконий король бросил игры и реверансы. Прямо взглянул на неё:
- Я готов ждать всю жизнь, Кирия. Время не имеет значения. При этом ты не связана.
Защипало у Киры в глазах... Хорошо, что Арс подошёл. На руках у него спала Луша. Горыня с мальчиками постарше вяло переговаривались, сидя неподалёку. Время спать. И расставаться.
Дар взял девочку из рук Арса, Кира обняла Горыню и пошли они в ту самую, "её" комнату.
Для Горыни поставили переносную кровать. Лушу дракон положил на широкую постель, где спала обычно Кира. Мальчик ушёл умываться. Дракон направился к двери. Кира, как привязанная, за ним...
У двери остановились. Кира сама подала руку. Её очередь делать шаг навстречу. Дарос не поцеловал руку, только слегка пожал. Так и держал в своих руках.
Хватит! И Кира решилась:
- Ну, прощай! И с праздником!
Дракон испытующе посмотрел ей в глаза:
- До встречи.
И Кира улыбнулась солнечно:
- До встречи!
Глава 40.
Спала Кира как убитая почти что до вечера следующего дня. Выбилась из сил. Проснулась, детей нет рядом. Поискала: в доме и довольны. Успокоилась. Умылась, оделась и пошла искать всех. Большая часть гостей разъехалась, кто-то ещё оставался. Спокойный, мирный вечер в кругу семьи.
Киру приветствовали тепло и без глупых шуток. За стол усадили. Ариста радовалась, что пришла она в себя, но предупредила, что домой их отпустит только завтра. Тем более, что детям тут нравится. Они, и правда, потёрлись около мамы, поздоровались и убежали с ребятами.
А оборотницы не выдержали и поддели Кирию, когда Ариста отошла. Поинтересовались, каково это, когда драконий король стоит перед тобой на коленях? Кира смотрела-смотрела на шутниц да и ответила честно:
- Нелегко!
Вздохнула. Девушки разразились смехом и потребовали подробностей. Кира молчала, только смотрела недоумённо: о чём вы? А там и Ариста вернулась и шутки кончились.
Шутки-шутками, а встреча эта и обещания невысказанные жизнь вдохнули в Киру. И она, танцуя, прошла всю зиму, весну и почти всё лето. Ничто не трогало её: ни трудности, ни шёпотки баб в деревнях, ни хождение Роха следом за ней. Бегала она от него успешно, того и довольно. А на роток глупым бабам, как известно, платок не накинешь.
Один только серьёзный разговор у неё и случился за это время. Тот, что затронул её. С собственными детьми. Что они там обсуждали и думали не известно, но присматривались они к ней и в начале весны пришли с вопросом.
Прямо спросили, пойдёт ли она замуж за дракона того?
- А что?- спросила Кира.- Боитесь его?
- С чего бы?- независимо ответил Горыня.- Он любит тебя. Для нас это главное.
Маленькая Луша для образности иногда употребляла не те выражения, что подошли бы девочке, по мнению многих. И сейчас она добавила к словам брата:
- Дракон сдохнет за тебя, мама!
Прозорливо, ничего не скажешь! Несколько раз едва и не сдох. Но детям своим она этого пока не скажет. Тяжёлая их история! А пока она осторожно поинтересовалась , в чём собственно вопрос?
- Как?- изумились дети.- Почему вы не женитесь?
Помялись немного и спросили прямо:
- Из-за нас?
Страшный вопрос для любого ребёнка, что рос не любимым. Он иногда так и будет думать, что именно он преграда для чьего-то счастья.
Кира заварила чай, усадила детей за стол. И после первой чашки чая со сладостями ответила честно:
- Дело и в вас тоже. Вернее, в тебе, Горыня.
Мальчик опешил:
- Почему?
Чуть не заплакал, но крепился. А Луша зыркнула на маму зло. Как может братик её быть помехой кому-то?
Кира улыбнулась такому единению и ответила честно:
- Ты же знаешь, сынок, что отец твой один из драконов?
Мальчик кивнул.
- Да не простой какой, а из знати. А, значит, богат и влиятелен.
Снова кивнул, уяснил. Кира повела мысль дальше:
- До тринадцати лет драконёнок не имеет никаких, по сути, прав. И если отец твой потребует тебя...
Мальчик понял. Крикнул испуганно:
- Нет! Не хочу!
Подхватился и кинулся к ней обниматься. Кира поцеловала его. Даже на руки взяла. Большой уже. Вон как ноги болтаются! Гладила его по голове и продолжала успокаивающе:
- Он может оказаться неплохим, твой отец. Кто знает? Я только хочу, чтобы у тебя был выбор с кем жить, понимаешь?
Мальчик завозился, покивал головой. И Кира решила быть совсем откровенной:
- А ещё... Я сама хочу быть уверена в том, что какой-то ненормальный не заберёт тебя и не воспитает своё подобие!
Горыня погладил её, успокоил:
- Не бойся. Я же пообещал, что никогда таким не стану... Как те, что на смотринах...
А Луша спросила напористо:
- Почему драконий король не может защитить нас и братика?
Кира ответила как можно более мягко:
- Он хранитель закона, доченька. Что я буду за супруга, если сразу же потребую от него стать преступником того самого закона, что он клялся защищать?
И добавила то, до чего, наконец, дошла сама:
- Всё, любимые мои, должно приходить правильно и вовремя. Нельзя торопиться в важных вещах. А в жизненно важных просто опасно торопиться...
Луша поняла. Для неё вопросы верности и любви всегда были главными. Что, в общем-то, и не удивительно. Ведающая! Вздохнула девочка:
- Значит ждём ещё год?
Кира кивнула. Они как раз на днях отметили двенадцатый день рождения Горыни.
И стали дети ждать. Да что там ждать? Жить! В гости ходить. Учиться. Друзьям и жизни радоваться. И Кира радовалась, глядя на них...
***
До тех самых пор, пока не явился к ней гость, давно жданный, но всё равно неожиданный.
Были они в том самом их домике, что в селе. Дети набегались по жаре и заскочили воды попить, да перекусить что-то. Шутка ли, конец лета, зной ещё. Хорошо, что дома были они, когда копыта застучали по улице. Кира глянула в окно, подхватила их за руки и бегом к задней двери. Вытолкнула:
- К соседям бегите огородами да сидите там тихо, пока сама за вами не приду!
Луша упрямо цеплялась за неё, не отпускала. Гор побелел:
- А ты как же?
- Не опасные это гости! Клянусь!- почти выкрикнула Кира.
Тогда поверили, отцепились, побежали. Кира дверь заперла на засов и пошла в избу. А там уже гость в переднюю дверь стучится. Впустила.
Вошёл. Осмотрелся. На неё уставился:
- Ну, здравствуй.
- Здравствуй, коли не шутишь, соколик,- прикинулась Кира бабкой.
Понимала, что не проведёшь его, но отказать себе не смогла. Перекосило молодца:
- Брось куражиться, ведьма! Замучила ты меня!
- А, что ж так, князюшка?- пропела Кира.
Князь сбросил личину, взъерошил кудри:
- Устал искать тебя. Всё думал, куда пропала?
- А как нашёл?
- Да торговцы редкостями подсказали, что только одна бабка во всём княжестве знает больше, чем они. И остроумна, к тому же сверх меры. Предложила им самим к артефакту снятия личины прикладываться.Тут и понял я, что только ты одна и могла так ехидничать!
- Так то полтора года назад было!
Князь поморщился досадливо:
- Караванщики те к себе ушли тогда, а назад вернулись только две недели как.
- Быстро ты... За две недели весь край прошерстил!
- Говорю же! Душу вынула ты мне!
Расспрашивала Кира князя, а сама рассматривала его пристально. Замученный он был, и правда. Нелёгок хлеб властителей, ой нелёгок! Тени залегли под глазами, лицо жёстче стало. Краше стал даже князь: суше, чётче проступили черты лица. Красавец! Только глаза уставшие. Больные.
Сел на лавку. Попросил её устало:
- Сними личину свою!
- Зачем?- насторожилась Кира.
Он и не прятался:
- Поняла ты всё, ведьма! Не позорься, в игры играя!.. Болен я тобой...
Кира покорно сняла иллюзию. Всматривалась в него. Правда, что ль? Он тоже всматривался в неё жадно, болезненно. Страшно стало Кире. Не его, а вообще всего этого. Зачем? Зачем прицепился он к ней, когда понятно, что любить его она не может? Зачем допустили боги такую несправедливость? И невдомёк ей было, что иногда это полезно для душ, которые всегда привыкли получать то, что пожелают. Кто хитростью, умом, талантами или жестокостью брал, что пожелается. Однажды и им придётся понять, что иметь в жизни всё не выйдет, будь ты хоть самым сильным или самым жестоким. И что свобода воли другого так же непреложна, как их собственная, и перебороть её или купить иногда не получится...
Принесла Кира мёд и чарки, на стол поставила. Села напротив. Заговорила участливо:
- Уходи, Радомир. Живи свою жизнь. Моя твоей не будет.
Вскинулся князь:
- Ой, ли?
Кира на поддёвку не поддалась. Головой покачала:
- Ты же видишь сам. Не люблю я тебя.
- Вдруг, полюбишь?- жадно смотрит на неё князь.
А Кира снова качает головой:
- Другого люблю.
- Кого это? Дракона того?
И Кира призналась своему собрату, чтобы не питал он надежд:
- Его.
Князь расхохотался болезненно:
- А умереть не боишься, ведающая? Скольких уже убили драконы? А скольких старый драконий король убил самолично? Тридцать восемь душ! Скоро не останется нас! И ты туда же!
Кира покорно кивала головой. Всё так..
- Всё равно люблю.
Князь аж дёрнулся:
- А что ж не с ним? Боишься?
- И это тоже,- соглашается Кира.
Взвыл князь горестно и за волосы схватился:
- Убьёт он тебя! Убьёт!.. Кто детей твоих тогда растить будет?- кивнул на куклу Луши, что забыли на лавке.
Кира вскочила. Отошла к окну. Глухо ответила:
- Знаю я всё, ведьмак. Знаю! Но и бороться с собой не могу!
И ещё глуше добавила:
- О детях позабочусь...
- И всё?!
- А что?- не повернулась Кира.- Никто не даст другому гарантию, что всё будет хорошо. Что другой не обманет, не предаст. В моём случае, да, риск выше, но и я сильнее!