Князь подскочил к ней, обнял со спины и зашептал жарко:
- Я дам гарантию. Я! Люблю тебя и век любить буду!
Кира не пыталась вырваться, спросила:
- Один ли ты, князь?
Он застыл, жарко дыша в затылок:
- Нет. Мужчина я. Двух любовниц имею. Но, если ты скажешь...
Кира перебила, сказала отстранённо:
- А двух имеешь, чтобы ни одна из них не надеялась на что-то?..
Это даже не был вопрос. Князь кивнул и поцеловал Киру в шею, висок. Попытался развернуть к себе. Она не далась. Так же отстранённо продолжила:
- А он один, князь. Много лет уже. И верен мне даже в мыслях... Так что, вот он риск: смерть, предательство, разбитое сердце. Выбирай!.. Я, князь, предателей не терплю...
Он замер:
- Я поклянусь, что буду верен. Да и какое это имеет значение!
Кира рассмеялась тем самым "ведьмовским" смехом:
- И правда, князь! Ничто не имеет значения, кроме твоих желаний!
Радомир развернул-таки Киру рывком к себе, стиснул в объятиях. Почти закричал ей в лицо:
- Не лгу я! И жизнь тебе предлагаю, дура! Длинную, спокойную жизнь! Детей вырастишь своих, ещё родишь, сколько захочешь. И не умрёшь! Разве мало этого? Увидишь, как вырастут они!
Он почти тряс Киру, словно пытался так донести до неё свою правду:
- Я же люблю тебя! И всегда любить буду! До гробовой доски! А если гляну на кого сдуру, так ты её со свету сживи. Что хочешь сделай. Не нужен мне никто!..
Грохнула дверь и в избу ввалился Рох. Взъерошенный немного, воинственный. Помял, наверное, княжьих охранников. Кира только и успела личину набросить. Князь утруждаться не стал. Зарычал страшно:
- Вон отсюда!
Руки от Киры так и не убрал. Рох ответил бешено:
- Сам иди! Я хозяин этих мест!
Князь рассмеялся:
- А я хозяин над любым хозяином! Прочь отсюда! А не то вся деревня твоя с людьми синим пламенем сгорит ещё до вечера!
Столько силы и убеждённости было в его голосе, что Рох поверил, хоть никогда не видал князя раньше. Рыкнул:
- Пять минут, ведьма!
И выскочил за дверь. Князь, не размыкая рук, привалился к Кириному виску лбом. Тяжело дышал. Пытался самообладание вернуть...
Получилось. Медленно разомкнул руки, отошёл. Уставился на неё сумрачно:
- Принуждать тебя не стану. Думай. Жизнь, будущее, дети или глупые мечты и смерть... Три месяца даю. Приду в этот же день. В избушку твою лесную. Жди меня. Да без детей. Нечего пугать их нашими криками...
Кира зябко обхватила себя руками:
- А если не приду? Убивать станешь?
Радомир улыбнулся снисходительно. Прищурился. Истинный князь, властитель!
- Чтобы уничтожить кого-то, не обязательно убивать. Можно разорить, или потребовать собрать всех мужиков ваших на рать да отправить туда, откуда точно не вернутся... Да мало ли? Не стану тебя пугать. Ты и так понимаешь, что не шучу я. И придёшь.
Кира упрямо глянула на него:
- Я и сейчас ответить могу тебе: нет! И тогда отвечу то же!
Князь улыбнулся ласково и весело:
- Да на здоровье! А я ходить за тобой стану и уговаривать! И уговорю однажды!.. Жил бы тут, да дела зовут. За три месяца справлюсь и часто ездить к тебе стану. Жди!
Кира буркнула:
- Прощай, князь!
Он рассмеялся весело и легко: нашёл он свою зазнобу! Никуда теперь не денется! И вышел за дверь.
Дробно застучали копыта лошадей. В избу ввалился Рох. Зарычал:
- Кто это приезжал к тебе?
Устала Кира от рёва, ноги не держали. Пошла, села за стол, мёду себе налила. Горло промочила и ответила:
- Откуда я знаю? Больной какой-то...
- А болеет чем?
Кира пожала плечами:
- Головой.
Рыкнул Рох снова, не сдержался:
- Верхней или нижней?
Ведьма не смутилась. Выпила ещё и ответила:
- Да, пожалуй, обеими!
Глава 41.
Кира сидела на пороге своей избушки и смотрела на ноябрьский лес. Осень в этом году выдалась удивительно тёплой и потому деревья более или менее сохранили ещё свой лимонный, жёлтый, пурпурный наряд. На фоне пронзительно синего неба смотрелось всё это волшебно, будто ты в сказке, а не в реальности, где к тебе навстречу идёт твой почти что враг. Удастся ли вернуть его в стан друзей? Нужно ли ей это?..
Князь вышел на поляну, оглядел неказистое хозяйство Киры, её саму с головой укутанную в просторную шаль. Давно сидит, замёрзла. Не лето уже. Не лето...
Кира сбросила шаль, встала и пошла навстречу князю. Глаза его расширились от удивления. Он постарался собраться, заявил колюче:
- Что, решила поразить меня или показать, что тоже облечена властью?
Кира спокойно улыбнулась в ответ:
- Нет, брат мой. Я решила дать тебе шанс понять.
Угроза была более чем прозрачной. Радомир задумался. Он знал, что ведьма может обернуться драконом, видел, что творила она в княжьем тереме. Как драконы падали к её ногам... Не знает он и близко её возможностей. Это тебе не девка, или боярыня, которую можно купить или запугать. Ответил скупо:
- Ну рассказывай. Можешь начать с того, зачем так вырядилась!
Рассмеялась Кира:
- Мама твоя, пока жива была, не рассказывала того, что могло повредить тебе или Ковену. Вдруг отцу проболтаешься? А в книгах о том не пишут. Потому и не знаешь ты. Слушай... Наряд этот - ритуальное облачение главы Ковена. Платье тёмное и строгое в знак того, что не ищем мы славы и богатства. Распущенные волосы символ того, что свобода нам дороже всего. Цветы в волосах - того, что мы храним жизнь. Венец - символ того, что избрана я самим миром главенствовать над вами.
Кира замолчала. Князь понял намёк. Да и не намёк вовсе! Как ведьмак, он подчинён ей и обязан послушанием и верностью. Глава Ковена никогда не злоупотребляла этим, но тем не менее! Силой своей он обязан тому, что связан с миром именно через неё.
Радомир нахмурился, а Кира продолжила:
- Камень в этом венце удивительной силы магической. Нет,- улыбнулась.- Он ничего не даёт мне или вам. Скорее он просто символ единения с миром. Но маги нашего родного мира чего бы только не отдали за него.
Князь онемел. Кира покивала:
- Да, князь. Теперь будет самое интересное. И тайное. Не должен знать о том никто потому, что народ возненавидит нас и тебя. Уничтожит, хоть мы ни в чём не виноваты.
Кира замолчала, задумалась. Шла по лесу, и, кажется, ветки отодвигались, чтобы не зацепиться за её распущенные волосы, что опускались так низко. Печальна была ведающая и прекрасна. Щемило сердце от той красоты. Понимал уже князь, видел, какой далёкой и недоступной она была. Он и не знал её вовсе. Увидел замученную девочку, что героически защищала своих, и влюбился. А она ещё и колдунья, и дракон. И он не удивился бы, если бы именно она убила старого драконьего короля!
Кира заговорила снова:
- Мы пришли, князь, однажды из того мира, откуда приходят драконы. Одна из моих прабабок привела ведающих. Мы убегали. От драконов... Они потеряли своих женщин, а мы могли рождать им... Когда стало невыносимо, боги послали нам выход... Они теперь ходят сюда за нами, ищут нас. Для того и смотрины. Никогда не пытайся отменить их сам или устанавливать правила. Драконы уничтожат тебя и княжество. Для них это вопрос выживания.
Князь всё-таки был очень умён. Он быстро понял не только то, о чём сказала Глава Ковена, но и то, о чём промолчала. Почти прошептал:
- Так получается, что мы родня с ними?
- Именно так. Они не гордятся таким родством, но это факт. Пока мы не ушли из того мира, у драконов рождались дочери - ведающие, а, значит, мы их потомки... Собственно потому мне и удалось обернуться. Гены проснулись.
- Почему?
Князь не мог не задать этот вопрос. Ведь он был свидетелем чуда. Пусть не видел он, сам оборот, но то, как она сражалась, да. И как чуть не погибла, спасая дракона. И как дракон тот защищал её собой от всего мира, когда она спала. Как тосковал. Пусть Радомир ненавидел крылатую тварь, но вид багрового монстра тогда был поистине трагичен.
- Почему я обернулась?.. Тут сложилось много факторов. Сильное драконье наследие во мне. Выучка. Ты не знаешь, наверное, князь, но меня воспитывал Дымный дед.
Радомир был шокирован. Кира усмехнулась:
- Да уж! Как учитель он был более чем крут! Семь потов сходило каждый день. Я пришла к нему за местью, а оказалось, что он сам был драконом, только покалеченым и обернуться не мог... Он обучал меня драконьей магии...
Кира снова замолчала. Князь поторопил рассказ, не терпелось:
- Из-за этого ты обернулась?
- Нет, князь. Может быть, ты будешь смеяться, но обернулась я благодаря любви.
Кира лукаво глянула на скептичное лицо Радомира, улыбнулась мудро, как улыбнулась бы мать сыну:
- Ты поймёшь однажды, что любовь хранит мир и разрушает любые оковы. Нет силы сильнее, чем она. Она и смогла разбить проклятие, что губило драконов тысячи лет.
Кира смешно сморщила нос, покрутила головой:
- Представь! Удивительно, но именно мы с ним смогли его разрушить! Такие обыкновенные!
Кем-кем, а обыкновенной Кирию князь не назвал бы никогда! А она продолжила с мечтательной улыбкой:
- Случилось то, о чём пишут поэты. Мы будто протянули руки друг другу с разных краёв пропасти. И вдруг сумели соединить их. Несмотря на весь страх, ненависть, недопонимание и предрассудки! Только любовь могла провести нас сквозь тот лес обнажённых клинков, где первая же ошибка привела бы к гибели твоей и другого...
- Ты любишь его?
- Да!
Кира улыбалась легко и свободно. Ярко, как это осеннее солнце, что отражалось от яркой листвы:
- Я так люблю его, что почти умерла, чтобы спасти его. Несколько раз. Я и умерла бы, если бы боги не хранили меня. Безумие, сказал бы кто-то... Знаешь, князь, я не жалею. Полёт прекрасен уже сам по себе. Так и истинная любовь. Она даёт так много, что ты не ждёшь ничего взамен. И при этом получаешь всё!
Рассмеялась, как ребёнок:
- Вот такой фокус мироздания, князь! Если