Виктор повернулся к Николаю:
– Пульт?
Тот кивнул в сторону своего кейса. В квартире воцарилась тишина.
– Колись, Николаша, – вкрадчивым голосом приказал Виктор.
Рассказ занял немного времени.
– С каким бы наслаждением я бы врезал тебе по морде! – раскачиваясь из стороны в сторону, протянул Виктор. – Изверги, вы готовы были угробить Аленку, чтобы освободиться от нее и получить развод! Алена, ты могла себе это представить?
Сестра молчала.
– Сволочи, преступники! Ты не мужик, а тряпка, раз пошел на поводу у бабы. Захотел развестись – сказал бы прямо. А так… Что же за сердце надо иметь… – голос его зазвенел, – нет, не каменное, а стеклянное – бесцветное, прозрачное, пустое сердце, где ничего не отражается и ничего не задерживается.
Воцарилось молчание, тишину прорезал звонкий голос Алены:
– Николай, я сама подам на развод, не беспокойся ни о чем!
Прошло несколько месяцев. Николай и Алена развелись, квартира осталась за Аленой, но она живет пока у отца и брата. Оба заботятся о ней, стараясь восстановить ее здоровье. Алена до сих пор не верит, что Николай никогда не вернется к ней. Ночами она горько плачет. Она любит Николая и, вероятно, уже не сможет разлюбить. А тот поселился у Татьяны, и она довольна. Единственное, что омрачает ее счастье, – невозможность иметь детей. Но у нее есть большой ребенок – Николай. Ему отдает она всю свою нежность и любовь. А Николай стал снова пить, напиваясь часто до бесчувственного состояния. Тогда Татьяна относит его в постель.
Сегодня Николай отпросился с работы пораньше. Едва смог закончить сеанс массажа, так схватило за грудиной. Нитроглицерин не помог. Он позвонил Татьяне – ее не было ни на работе, ни дома. Николай осторожно вел машину, прислушиваясь к тому, что творится у него внутри. Когда он заглушил двигатель, то понял, что приехал к старому дому. Он поднялся на свой этаж, открыл дверь ключом, и пустота плотным саваном укутала его.
Николай добрел до кресла, сбросил на пол плащ, снял ботинки. Боль нарастала – он застонал и буквально увидел свое сердце, но не как в анатомических атласах, а так, как принято его рисовать – сердечко с острым кончиком внизу. Именно этот острый кончик и впился ему в бок.
Ему вспомнилось, как до свадьбы он подарил Алене именно такое сердечко… «Надо бы вызвать «скорую», – подумалось ему… Но шевелиться не хотелось. Тело само нашло наиболее оптимальное, уютное положение и изменять его означало нарушить хрупкий баланс, сложившийся между болью и неболью.
Он обвел глазами комнату – пыль толстым слоем присыпала мебель, серыми казались шторы и тюль на окне, угол, где раньше вилась большая лиана, казался голым и жалким без растения.
Он прикрыл глаза. Как все было легко и просто в молодости. Алена… Почему она согласилась выйти за него замуж, ведь они так мало были знакомы? Почему его полюбила Татьяна? Он никогда не имел успеха у женщин, хотя все и замечали античные черты его лица, стройную подтянутую фигуру. Вероятно, все дело в отсутствии неких флюидов, чисто мужского притяжения… Проанализировав последние события, он понял: Татьяна тем и пленила его, что сама неожиданно влюбилась в него и первая призналась в этом. Ее ошеломляющая страсть компенсировала все неудачи и обиды, накопившиеся за всю жизнь. Алена всегда была рядом, для нее он был рыцарем без страха и упрека. Она возвела его на пьедестал, которого он на самом деле не заслуживал.
Николая осенило – он всю жизнь боялся разоблачения, опасался, что, как в сказке про голого короля, найдется когда-нибудь сопливый мальчишка, который крикнет о нем, Николае, на весь мир: «Да это и не мужик вовсе, а тряпка!»
Его зазнобило – острый конец сердечка снова впился глубоко в грудь. Николай сделал несколько вздохов, немного отпустило. Мысли вновь вернулись в свое русло. Татьяна никогда не скрывала своей власти над ним – она манипулировала им, как заводной игрушкой. Ему было приятно ощущать себя слабым и маленьким рядом с ней, большой и сильной, как белая медведица. Почему ее нет сейчас здесь? Зачем он приехал в эту пустую квартиру, холодную, как склеп? Слабым голосом он позвал:
– Алена…
Два женских лика пронеслись перед его глазами в последний раз, плоское стеклянное сердечко развернулось в груди и замерло.
Мое немое кино
Я ела холодные котлеты. Руками. Прямо со сковородки. Босые ноги заледенели на полу, но я упорно жевала холодные котлеты, захлебываясь горькими слезами. Несчастная любовь. Это один умник сказал: кто был счастлив в любви, тот не имеет о ней никакого понятия. Все ему поверили и перестали ждать счастья. Мне же надо все и сразу.
Я жевала котлеты и мечтала, как мой любимый вдруг передумает и примчится с другого конца Москвы. Стоя перед дверью моей квартиры, он немного помедлит, может, вздохнет. А потом звонок зальется долгим и требовательным звоном, и я побегу к входной двери.
А началось все холодным грустным ноябрем. Я разглядела этого человека в кафе, когда мы праздновали день рождения подруги. Классический девичник: на столе свечи, мороженое, орешки, вторая бутылка шампанского. Три красавицы, умницы и – увы! – несчастливицы изо всех сил делали вид, что им весело, что они независимы и полны творческих планов. Он сидел за соседним столиком, его профиль напомнил мне орла, смотрящего вдаль. «Орлы не способны на подлость», – не успела подумать я, как незнакомец встал и подошел к нашему столику. Болтовня подружек стихла, три пары глаз с надеждой уставились на атлета в кожаных джинсах и байкерской куртке.
– Привет. – Взгляд его серо-стальных глаз прочно зафиксировался на моем лице. – Не возражаете, если мы немного потанцуем?
Я медленно поднялась из-за стола и, прожигаемая завистливыми взглядами подруг, приняла руку «прекрасного принца». Его руки были крепкими и надежными, а тембр голоса низкий, с хрипотцой. Он что-то шептал, его губы щекотали завитки волос на мой шее. О чем мы говорили, я не помню.
Тот вечер запомнился мне немым фильмом. Вспышки света, запахи, лица – и ни одного звука. Я поняла, что Николай, так звали моего нового знакомого, – тот, кого я ждала всю жизнь. Он проводил меня к столику, протянул визитку, сверкнул неожиданной улыбкой и ушел. Остаток вечера сбился с привычного сценария: фонтаны едких шуточек в мой адрес, полные тоски глаза…
Домой я ехала в холодном пустом троллейбусе по припорошенным первым снегом проспектам. Я грезила наяву: в мыслях я уже была в горячих объятиях Николая… Где-то там, в огромном городе, затерялась моя мечта. «Что это я? – Сонливость мигом слетела с ресниц. – У меня же есть его визитка!» Выудив глянцевый кусочек картона, я благословляла каждую букву его фамилии и имени, каждую цифру его телефонов. Пальцы заледенели, когда я набирала номер мобильника. Мне хотелось увидеть его немедленно! Он отозвался сразу, выяснил, по какому маршруту ползет мой троллейбус, и пообещал примчаться к конечной остановке.
Лифт, который вознес нас к его квартире, показался реактивным – так бешено колотилось сердце. Поцелуй… сначала легкий, изучающий, именно такой, о котором я мечтала, потом все более страстный, заставивший меня трепетать в его руках. В ту ночь я поняла, что не бывает холодных женщин – бывают не слишком умелые или торопливые мужчины. Николай был нежным и терпеливым. Прошло много времени, наступил рассвет. Когда я очнулась – то ли от сна, то ли от забытья, то обнаружила рядом с собой принца. Он улыбался во сне. Я больше не хотела быть одна.
– Доброе утро! – его низкий голос завораживал. – Давно я мечтал о таком пробуждении.
Что было потом?
Это были совершенно безумные полгода. До них я жила в полной уверенности, что все любовные истории о людях сочиняют писатели. Но то, что происходило со мной… точнее, с нами было настолько же прекрасно, насколько неправдоподобно.
Обо мне никто никогда не заботился, да и необходимости в этом я прежде не испытывала. А тут вдруг почувствовала себя женщиной, причем не просто женщиной, а балованной, красивой, желанной. Я расцвела, по словам знакомых – похорошела, нашла новую работу и постаралась забыть о своих подружках-неудачницах. Да и они не пытались разыскать меня – вечер в кафе резко обозначил границу в наших отношениях.
Но время неумолимо. Любовь Николая незаметно съежилась. Нет, он не нашел другую, он просто перестал меня видеть. Даже когда мы были рядом, он смотрел СКВОЗЬ меня, словно сквозь стекло. Равнодушный взгляд, с усилием подавляемый зевок, дежурный поцелуй… И я ушла. Просто собрала сумку, положила ключи от его квартиры на стол и ушла. За моей спиной тихо клацнул замок. Я оглянулась – Николай запер за мной дверь. Теперь он был в полном одиночестве, спокойный и гордый, как орел в своем гнезде. Но ведь орлы не способны на подлость!
Старые друзья – вот наше спасение. Подружки-несчастливицы восстановили мое членство в «Клубе одиноких сердец». Но боль и тоска не отпускают меня ни на минуту. Происходящее вновь похоже на немое кино. Я вижу людей, но не слышу их. Я жду, когда Николай примчится с другого конца Москвы и позвонит в дверь. И знаю, что жду напрасно. Я бреду к окну и в который раз пытаюсь найти Николаю оправдание. Оказывается, я люблю его.
Но почему именно мне суждено пройти сквозь эти испытания? В чем я провинилась?
Случайный адресат
В институте социологических исследований работать не скучно. Почти каждый день случаются авралы, и тогда по этажам с грохотом стучат каблучки девушек-стажеров с одинаковыми зелеными папками…
Полине отлично видна площадка перед лифтом в холле пятого этажа. Одна стена ее кабинета – прозрачная, так что она может рассматривать причуды офисной моды, если в голову не идет работа. Сегодня она успела подивиться на ярко-желтые туфли администратора Анечки и краем глаза заметила, что Лена из соседнего отдела снова влюблена. Все перемены в ветреном Ленином сердце немедленно отражались на ее голове: она радикально меняла цвет волос не реже раза в месяц. «Наверное, теперь ей понравился кто-то из компьютерщиков, – подумала Полина, – такой кислотный розовый оттенок может оценить только технарь…»