– Доиграешься ты с девчонками, – журил его старший по смене, заметив перемену в отношениях Кати и Андрея.
Но Караульный только отшучивался. Спустя две недели Катя узнала – Андрей уволился из банка. Начальник охраны раздраженно объяснил Кате, что тот давно мечтал попасть в одну известную контору, где профессионально готовят охранников и телохранителей для высокопоставленных лиц. Андрей прошел отбор, принят и уже в банк не вернется.
Катя старалась держаться бодро, однако у нее это плохо получалось. Обида сжинала сердце, ведь всегда она, Катерина, была инициатором разрыва отношений. До сих пор никто ее не бросал. И Катя никак не могла понять и принять это странное разъедающее чувство, не могла научиться с ним жить…
Спустя две недели после злополучной вечеринки ей приснился странный сон: как в голливудском фильме, стоит она под густыми деревьями Шервудского леса на ковре из оранжевой пожухлой листвы. Обернувшись, девушка замечает Робин Гуда – он уходит все дальше и дальше, длинные стрелы торчат из большого кожаного колчана, рука крепко сжимает лук. Катя хочет остановить его, но крик и слезы комом застывают в горле. Неожиданно стрелок оборачивается. Но это – не Робин Гуд. Это – Андрей.
– Я еще вернусь, – громко обещает он и исчезает в лесной, влажной темноте.
Как-то проснувшись, Катя поняла: неудобное чувство брошенности наконец проглочено и переварено. Ею овладело холодное, как скальпель, безразличие. Главное – вернуться к нормальной жизни, вести себя так, словно ничего не произошло. Теперь она старалась почаще задерживаться на работе, изучала параллельные операции, брала дополнительные дежурства, уставая до отупения. Это был единственный способ прийти в себя.
Поздним февральским вечером, когда девушка уже заканчивала работу и убирала документы в специальный файл, на глаза попалась скрепленная пачка документов. Катя автоматически собралась переложить их в ящичек с надписью «Касса», но первые строчки документа насторожили ее – похоже, у одного из клиентов «Экстра-банка» могут возникнуть проблемы.
Наутро, взяв папку, Катя обратилась к начальнице с просьбой разобраться. Вера Васильевна долго изучала данные. Краска медленно заливала ее полную шею, щеки. Она вскочила и, схватив Катю за руку, просипела:
– Побежали к управляющему!
– К кому?! – выдавила из себя Катя.
– Только он может решить этот вопрос, быстро! – Начальница проворно втолкнула девушку в лифт.
Управляющий не долго изучал документ и, поняв, в чем дело, откинулся на спинку кресла и побледнел. Он молча махнул рукой, мол, уходите, сам разберусь!
– Что же теперь будет? – осведомилась Катя у Веры Васильевны, размашисто вышагивающей рядом с ней.
– Посмотрим, – кратко ответила начальница. Она действительно не знала ответа.
– Где она? – громко спросил высокий мужчина, и управляющий засеменил к столу Катерины и положил пухлую руку на ее плечо. Все сидящие в зале с замершими над клавиатурой руками жадно наслаждались развернувшимся перед их глазами зрелищем.
– Вот! – управляющий указал на Катю, и клиент широким твердым шагом направился прямо к ней.
– Катя? – властно спросил он.
Девушка молча кивнула. Клиент впился глазами в ее лицо, голос смягчился:
– Я тот самый «Экстра-банк», вы помните?
Катя наморщила лоб, а потом кивнула. Клиент продолжил мягким, полным бархатных ноток баритоном:
– Документы, обнаруженные вами, были подделаны, сейчас я мог бы валяться в какой-нибудь канаве с простреленной головой, если бы не вы. Я не знаю, как вас можно отблагодарить. Может, вы примете мое приглашение на ужин сегодня вечером? Я заеду за вами в шесть. Согласны?
Катя машинально опять кивнула. Резко повернувшись, «Экстра-банк» направился к выходу, Управляющий проворно покатился за ним. Дверь захлопнулась, в отделе поднялся необычайный шум. Но Катя сидела как глухая, старалась изо всех сил поймать скользкие клавиши клавиатуры, напряженно вглядываясь в экран. «Не думай об этом, не думай», – уговаривала она себя. А перед глазами все вставало и вставало суровое, словно высеченное из камня лицо с пронзительными голубыми глазами. Она даже не знает имени этого «Экстра-банка».
Чем ближе к шести подходили стрелки круглых часов, висящих на стене прямо напротив Кати, тем чаще возникало ощущение, будто она мчится на санках вниз по крутой горе. Без четверти шесть Катя отважно вошла в лифт, пытаясь справиться с волнением.
– Добрый вечер, – приветствовал ее утренний посетитель, протягивая букет бордовых роз. Катя вдохнула их бархатистую душистую влажность.
– Я ведь утром так и не представился – Костровицкий Андрей Владленович, – продолжил мужчина. – Можно просто Андрей, мое отчество с непривычки трудно выговорить, знаю.
Он распахнул перед Катей дверь, и они вышли в вечер. Ужинали они в дорогом клубе для избранных. Костровицкий оказался веселым, остроумным собеседником, они оживленно разговаривали, смеялись. Катю быстро оставили скованность и застенчивость. Когда Андрей потребовал рассказать о себе, девушка почувствовала, как напряжение вновь охватило ее.
– Мне нечего рассказывать о себе, – тихо, но твердо произнесла она.
– Не может быть, чтобы молодая симпатичная девушка ничего не могла рассказать, – настаивал Андрей.
– Нет, давайте не будем об этом, – попросила Катя.
– Вы чего-то боитесь? Меня?
Катя отрицательно покачала головой.
– Не надо, Катя. Я же не серый волк!
Девушка молчала.
– О, чувствуется, что у вас есть история. Роман?
Она сердито взглянула на него.
– Что-то не верится, что представительный, красивый мужчина, вице-президент банка, интересуется мелким, неизвестным банковским клерком, – язвительно пробурчала она.
Костровицкий усмехнулся:
– Вы мне интересны, Катя. Вы, а не банковский клерк.
Очарование вечера улетучилось. Катя резко вскинула голову:
– Вы что же, рассчитываете на продолжение вечера?
– Как это? – не понял мужчина.
– Маленькая серая мышка из операционного зала банка будет ослеплена изысканным ужином, а потом легко согласится на чашечку кофе в апартаментах состоятельного банкира! – выпалила Катя.
И тут же пожалела о сказанном – Андрей резко отпрянул от нее. Медленно свернув салфетку и положив ее на стол, он мягко сказал:
– А я вас, милая, в гости не приглашал.
Она почувствовала, что краснеет.
– Я не это имела в виду.
– Я знаю, что вы имели в виду, маленькая глупая девочка. Запомните, я не принадлежу к тому типу людей, которые бросаются на первых понравившихся им женщин. Для этого есть профессионалки.
Костровицкий молча вышел из-за стола. Как провинившаяся школьница, Катя последовала за ним. Все так же молча он подал девушке руку, чтобы помочь сесть в машину, и открыл рот только для того, чтобы бросить водителю:
– В Крылатское!
– Это не мой адрес! – запротестовала Катя.
– Это МОЙ адрес, – раздраженно ответил Костровицкий.
– Остановите, пожалуйста, я на метро поеду! – умоляюще попросила Катя.
– Не устраивайте здесь истерик, перед вами не сексуальный маньяк, – зашипел Андрей Владленович, сжав ее локоть. – Обещаю, с вами ничего не случится.
Поняв бесполезность сопротивления, Катя откинулась на спинку сиденья. Вскоре машина остановилась у ничем не примечательной многоэтажки.
– Выходим, – буркнул Андрей и бесцеремонно потащил девушку за собой.
Он вошел в подъезд, быстро набрал код домофона и уверенно поднялся по ступеням чистого холла к лифту. Когда лифт доставил их наверх, дверь квартиры напротив открылась. На пороге стояла пожилая, аккуратно одетая дама.
– Здравствуйте, Андрей Владленович! – поздоровалась она.
Костровицкий улыбнулся:
– Добрый вечер! Ну как?
Не обращая внимания на Катю, Андрей и дама скрылись в глубине квартиры. Катя, расстегнув пальто, села на краешек стула, стоящего в прихожей. Напряжение последней четверти часа отпустило, и сейчас девушка почувствовала себя выпотрошенной тряпичной куклой.
– Смотрите сюда! – повелительно зазвучал голос Андрея.
Катя подняла глаза. Мужчина держал на руках крохотную девочку лет пяти, смотревшую на Катю серыми хитрыми глазами.
– Кто это? – изумилась Катя.
– Дочь. – Он осторожно опустил ее на пол. Девочка неуклюже заковыляла к Кате.
– Врожденный вывих бедра, раньше ходить не могла. Теперь-то все в порядке, год лечили в Японии, – пояснил Костровицкий.
– А где ее мать? – спросила девушка, когда, попрощавшись с няней, они стояли в полутемном коридоре в ожидании лифта.
– Сбежала два года назад, не захотела жить в образе «несчастненькой» и возиться с инвалидом. Она тогда не знала, что через год могла бы стать обладательницей кредиток «Американ Экспресс» и «Виза» и иметь все, что душа пожелает. Теперь локти кусает. Только не надо антимоний, у Аньки все есть: няня, гувернантка, медсестра, сколько угодно игрушек… Охота мне возиться с другими бабами, как вы думаете? – осведомился он язвительным тоном. – Если бы вы знали, сколько их было – финтифлюшек, распускавших нюни при виде Аньки, – продолжал Костровицкий свой рассказ, когда лифт плавно спускался вниз. – Только когда они думали, что их никто не видит, брезгливо отталкивали ее, с ужасом глядя на маленького инвалида.
Сквозь самоуверенный облик нового русского, преуспевающего крутого банкира неожиданно проглянул глубоко страдающий за своего ребенка отец. Почему именно она, Катя, была удостоена такой чести – заглянуть в самую глубину частной жизни Андрея Костровицкого? Уже зная ответ, подсказанный женским чутьем, Катя продолжала молчать. Выйдя из подъезда, коротко взглянув на окна дома, Костровицкий стремительно распахнул перед девушкой дверцу машины и резко спросил:
– Ваш адрес?
Переход от мечтательного тона к резко-требовательному произошел мгновенно. Катя назвала улицу и номер дома.
Долгое время они молчали.
– Какой длинный вечер, – удивилась Катя, взглянув на часы на приборной доске машины.