Ну-ну, мне бы ее оптимизм…
– Готово, – доложила Машка минут через пятнадцать, когда дверь перед ними открылась:
– Довольно простой механический замок, и никаких сюрпризов. Мы его заклинили от греха подальше…
– Давайте вперед помаленьку, – приказал я. – Только смотрите в оба!
– Ага, – ответила Машка совершенно не по-военному.
Войдя следом за ними в темное помещение, я понял, что, видимо, дальше этой двери нападавшие уже не проникли.
Там не было ни следов боя, ни трупов на полу. За этой дверью была только одна лестница, ведущая вниз. Это уже явно был второй подвал, то есть уже скорее то самое, искомое нами, убежище с лабораторией. И залегало все это довольно глубоко – в этом помещении было откровенно холодновато, хотя коридор был все тот же – старый бетон с кабелями и вентиляционными решетками по стенам.
Потом в свете фонарей в конце мелькнул тупик – массивная, явно очень толстая, сдвижная дверь с торчащим из стены «штурвалом» винтового запора, а возле нее какое-то светлое пятно. Когда мы подошли, пятно обрело форму и содержание. У двери, ухватившись правой рукой за рукоятку винтового запора, полулежала, неловко подогнув ноги, мертвая молодая женщина – светлая блузка, узкая темная юбка, лаковые туфли на каблуках. Оружия при ней не было, да и по облику она была совершенно невоенная. В остекленевших, слегка выпученных глазах женщины застыло удивление, а из ушей и угла рта тянулись подсыхающие струйки крови, хотя ран на теле не было.
– Мозги выжгло, – констатировала Светка за моей спиной.
– Да уж, – согласился я. Действительно, похоже, дамочку убило импульсом от «ВВ». Как говорится, к гадалке не ходи. Худшие предположения подтверждались….
– Ну что, – сказала Машка, освещая дверь фонариком и осматриваясь. – Заперто, мля.
– Основательная дверь, – добавил кто-то, кажется Рустик, из-за моей спины. – Бронированная, может, и противоатомная…
– Без сопливых, – огрызнулась Машка и добавила: – Ни скважин, ни электрозамков нет. Что, взрываем?
Взрыв – штука, не всегда предсказуемая. Взрывчатка у нас, конечно, была, и в немалом количестве, вот только подобную дверь парой тротиловых шашек не взорвешь, как показывает мой личный опыт. А заложишь слишком много – этот хренов бункер просто посыплется тебе на голову. Зачем же торопиться на тот свет? Да и к тому же перед взрывом придется отходить из этого бункера обратно, на свежий воздух…
– Погодь, – ответил я Машке. – Сначала попробуй запор…
Тупикова сняла руку убитой с штурвала запора, Хучанбергенов с Хамретдиновым оттащили труп в сторону и попробовали провернуть вентиль. Удивительно, но он поддался, и дверь по мере проворачивания запора начала отъезжать в стену, открывая темный проход.
Это называется – дуракам везет.
Видимо, поскольку удар «ВВ» был неожиданным и свет сразу же вырубился, запереться изнутри и как-то заблокировать двери никто просто не успел. Когда тебе очень больно бьет по организму электромагнитный импульс, про все остальное как-то забываешь. Что ж, все понятно…
В свете фонарей за дверью перед нами возникло немаленькое помещение.
Точнее сказать – длинный, широкий коридор с дверями по стенам, погасшими лампами под потолком и обширным «предбанником».
Ничего так строились недобитые нацисты. Денег и сил явно не пожалели…
Сразу за дверью предсказуемо находился пост охраны.
Я осветил фонарем длинный П-образный стол-стойку с умершими мониторами, видимо, от камер слежения. Левее – открытая дверь, за которой просматривается пирамида с оружием. В креслах у мониторов, головами на клавиатуре, два почти трупа. Я, интереса ради, пощупал пульс – один уже холодный, у другого прощупывается еле-еле, тоже, считай, убит.
Светка, пошарив в ящике стола, нашла связку ключей, которую у нее сразу же отобрала неистовая Данка.
Личный состав скучковался в «предбаннике» и стоял, явно не стремясь лезть в темноту.
Зная возможности этих зомбированных «универсальных солдат», переть на рожон никому не хотелось.
В возникшей тишине неожиданно ожила рация в моем нагрудном кармане.
– «Скрудж», я «Дональд»! – сказала рация голосом Симонова. – Вы где там?
– Порядок, – ответил я. – Считай, проникли в самое сердце здешнего «улья», а у вас что нового?
– Тут «Клювдия» со своими людьми подъехала. Аварийный движок в сарае нашли. Говорят, что сейчас запустят. Подождите минут пять-десять, как поняли?
– Понял тебя, «Дональд». До связи.
Симонов не обманул, поскольку через несколько минут действительно врубился тусклый свет. Видимо, это было ну очень аварийное освещение. Зажглась только каждая четвертая лампа, и то, похоже, вполнакала. При этом часть ламп, видимо, умерла навсегда, а мониторы на входе так и не ожили. Режим был, что называется, «мертвый», остальное электрохозяйство «ВВ» убил-таки.
В тусклом свете ламп стало видно ожидаемое убожество бункера – трещины и пятна грибка на стенах и потолке, ржавчину на металлических деталях. Мониторы на входе были древние, чуть ли не 1980-х, если не раньше, годов, на пожелтевшей клавиатуре пыль, из-под стола торчали кое-как обмотанные изолентой провода. Называется, мир собрались покорять, уроды…
– Так, – сказал я. – Теперь идем вперед и ищем что-нибудь интересное. При обнаружении большого количества человеческих тел и главного гада, фотку которого я вам уже показывал – особое внимание. Группа Тупиковой – вперед с полковником Голяк. Света и остальные – со мной. Осмотрим ближние помещения, они вроде не заперты.
Все пришло в движение. Данка и Машка с первой группой двинулись по коридору.
Георгиев сел за пульт, развернув свой «чемодано-радар».
– Ну, что там? – спросил я у него на всякий случай.
– Да ничего опасного не видно, тарищ майор. Часть помещений прибором почему-то вообще не просматривается. Похоже, стены глушат, может, они тут металлизованные или просвинцованные.
– Ладно, сиди и отслеживай обстановку. Если что – кричи. Мамонтов?!
– Я!
– Останешься с Георгиевым на входе. Смотреть в оба!
– Так точно!
– Остальные за мной, – скомандовал я.
Остальные – это Светка, Рустик и Алан Киквидзе. Прочие ушли вперед и теперь, похоже, шумно разбирались, какой ключ к какой двери подходит.
Двери ближних от входа помещений действительно не были заперты. А поскольку это не был голый заржавленный металл, я совершенно справедливо предположил, что это жилые отсеки.
Взяв автомат на изготовку, я сунулся в первую дверь направо.
Помещение было довольно-таки шикарное, что-то типа обширной гостиной, плюс совмещенная спальня коек на шесть за открытой дверью. Освещала комнату только одна тусклая лампа в углу. В полумраке я рассмотрел откупоренные бутылки на столе в гостиной и стоявшее поодаль кресло. В кресле в расслабленной позе с запрокинутой головой – молодая женщина в светлой блузке, темной юбке и модельных туфлях на высоком каблуке (почти один в один как та у входа, униформа у них тут такая, что ли?) с растрепанными темными волосами.
Точнее, то, что еще недавно было молодой женщиной – в опущенной правой руке «вальтер». На правом виске входное, а на левом, как и положено, выходное отверстия – на стене, столе и заделанном под паркет покрытии пола темные брызги крови и какие-то мелкие ошметки.
– Застрэлилась, – констатировал за моей спиной Киквидзе.
Отрицать столь явный факт смысла не имело. Действительно, она, похоже, успела нажать на спуск или в момент, когда вдарил «ВВ», или чуть позже. Интересно, учитывая, что подобный импульс обездвиживает сразу и качественно…
– Тут еще один, – доложил Рустик. – В спальне на полу валяется…
– Алан, Рустик, обыщите помещение на предмет наличия документов и прочего. Света за мной…
Мы со Светкой вышли из комнаты в коридор.
Данка с Машкой и остальным личным составом продолжали ковыряться у дверей где-то за поворотом.
Слышались голоса:
– Заперто!
– Да не тот ключ, я тебе говорю!
– Товарищ полковник, тут грузовой подъемник, похоже, с выходом в гараж…
– Работает?
– Щас проверю…
А я двинулся дальше. Потянул дверь следующего помещения и, открыв, ощутил внутри какое-то движение.
– Стой тут, – сказал я Светке. – За мной пока не ходи.
За дверью оказалось что-то, похожее на кабинет. Стол. На столе настольная лампа и комп, несколько стульев и кресел. За кабинетом открытая дверь и еще одно помещение. Когда я туда вошел, понял, что это одноместная спальня с совмещенным санузлом. Тускло горела единственная лампа, а на полу у койки возился какой-то человек, вполголоса ругавшийся по-немецки разными доннерветтернохайнмалями.
Я осветил лицо человека фонариком. Удивительно, но он не попытался отвернуться от яркого света, тупо глядя прямо в луч фонаря. Похоже было на то, что он ничего не видел. А мне с одного взгляда стало понятно, что передо мной то, что мы искали – тот самый главгад…
– Господи, как больно-то… Будто голова лопнула…. – простонал он по-немецки. – Ничего не вижу… Кто здесь?
Я его вполне понял. Наконец-то мне хоть раз пригодилось обучение в спецшколе с немецким уклоном и вся эта дружба-фройндшафт СССР – ГДР…
– Гутен морген, герр Шоберт, – ответил я ему по-немецки же. – Или предпочитаете «дон Сантос»? А чего вы ожидали? Оружие-то против вас применили весьма серьезное…
– О-о, вы говорите по-немецки?! – восхитился слабым голосом главгад. – Кто вы? Мексиканская армия? Американец?
– Найн, – ответил я. – Вы будете смеяться, но я русский…
Повисла некоторая пауза. Удивительно, что он остался способен связно говорить и думать, во всяком случае пока. Действительно, какой-то неслабый феномен – у обычного человека от «ВВ» мозги бы точно сразу зажарились, а этот, гляди-ка, только зрения лишился…
Главгад закашлялся, а потом произнес:
– Русский. Вот оно что… То-то я думаю – откуда такое чудовищное, не похожее ни на что произношение?
– А нам в школе произношение и не ставили, – ответил я. – Упирали все больше на дружбу-фройндшафт, биографии Эрнста Тельмана, Вильгельма Пика и Вальтера Ульбрихта и сведения о разных загадочных географических точках, вроде Карл-Маркс-Штадта, который «ду бист ди штадт роте блюмен»…