Странно. Мне не было страшно. Нисколько! Может, я потерял чувство реальности происходящего? Или инстинкт самосохранения? Тревожный симптом. Но от судьбы ведь не уйдешь… И часто именно та извилистая тропинка, по которой ты бежишь от собственной судьбы, оборачивается самой короткой ее дорогой…
Ва-банк так ва-банк! Зато теперь ясно, зачем я нужен Лорду. Я призван делать свою работу, не спрашивая ни о чем. Плевать! Пока то, что я делал, не вступало в противоречие с моими убеждениями. Хуже не будет… Я всегда считал себя оптимистом.
Словом, я был полон решимости. Насчет Инессы тем более. То, что я к ней чувствовал, происходило со мной и раньше. Дважды в жизни я был так увлечен женщиной. Оба раза меня бросали с тем, чтобы спустя какое-то время убедить меня, что бросал я. Хотя ни одна женщина прежде не интересовала меня, как Инесса Заречная. Мысли о ней занимали даже паузы между съемками. Настала пора наладить личную жизнь. Я бы хотел завести девочку… Эх, если бы она согласилась родить!
Я включил радио. На «Эхе» события на Украине комментировала Латыпина. Она приводила цифры из ее собственных источников, доказывая, что в Крыму происходит преступление против человечности. Она утверждала, что геноцид устроили русские, голодомор – тоже они. Потом журналистка принялась хвалить шведов, но не за единственную громкую победу над Петром под Нарвой, а за попытку продвинуть русофобскую песню-скетч на «Евровидение» в Москве. Напоследок она воспела Саакашвили, продемонстрировав знание английского текста грузинской песенки, сварганенной по схожим причинам. Я выключил радио.
Лавина мыслей обрушилась на голову, когда я подъехал к ее подъезду. Начали грызть сомнения, правильно ли я поступил, что приехал без предупреждения.
Пакет с платьем и букет белых роз, безусловно, неплохой повод для визита. Но здесь речь шла не о провинциальной Олесе из Саратова, стоящей на содержании двух-трех олигархов и собирающейся по вызову за 45 секунд после звонка с сообщением референта, что Олесю хотят видеть. Возможно, лишь с целью эскорта в покерный клуб, а может, уже завтра ее заберут в Хорватию или в Рио с перспективой полюбоваться водопадом Игуасу с бразильской стороны. Нет, Инесса была другая. Поэтому я волновался, как абитуриент, вынужденный поступать на бесплатный факультет по квоте 700 человек на «ни одного места».
Выше голову! Я же король экспромта… Я подбодрил сам себя и вошел в подъезд, сказав консьержке, что иду к Заречной. Она оказалась моей поклонницей, и подсказала на какой этаж мне стоит подняться.
Инесса жила на последнем этаже семнадцатиэтажного дома. Я нажал на соответствующую кнопку лифта, который благополучно доставил меня до нужного этажа. Я почти обдумал подходящий для незваных гостей текст, мобилизовав всю свою эрудицию. Но перед дверью замялся…
А в это время за дверью Инессе приходилось несладко. Я был не единственным незваным гостем. Уже полчаса ее истязал человек в маске…
Она возвратилась домой, очень уставшая после эфира. Дома ей не суждено было отдохнуть. Там ее поджидал этот тип. Он встретил ее, как только хозяйка отворила дверь и вошла.
Охвативший Инессу ужас чуть не парализовал ее инстинкт самосохранения. И все-таки она попыталась себя защитить. Однако силы были неравны. «Человек-маска» не церемонился. Он за волосы дотащил обессиленную женщину к раковине. Забив ее дно попавшейся под руку тряпкой, он доверху набрал воды и окунул в раковину голову хозяйки квартиры. Она едва не захлебнулась. «Маска» позволил ей сделать вдох и хладнокровно повторил процедуру. Инесса ударилась виском о край раковины. От боли на мгновение померкло сознание. Из носа хлынула кровь.
Маска, в очередной раз вынув голову женщины из воды, понял, что перестарался. Он привел ее в сознание с помощью нескольких пощечин и зловеще прошипел сквозь маску:
– Где карта памяти и диск?
– Какой диск? – Ответ не устроил злоумышленника. Он снова окунул ее голову в воду.
– Где исходник?! – свирепо рычала Маска.
– У меня нет никакого диска! – кричала она, выплевывая воду, в надежде, что ее услышат соседи.
Злодей с каждым разом все дольше оставлял ее без кислорода. Она ослабла настолько, что перестала сопротивляться. В легкие попала вода. Сознание помутилось.
Маска долго бил ее по щекам, даже делал искусственное дыхание. Убийство не входило в его планы. Наконец она очнулась. Глаза медленно открывались, преодолевая давление света. Ей казалось, что наступает пробуждение после долгой изнурительной анестезии. Настолько долгой, что появилась боль в мышцах, ломило суставы. Неужто и вправду закончится этот сон под наркозом со злокозненными и проказливыми леприконами в остроконечных колпаках. Она открыла глаза. Яркая вспышка света в секунду рассеялась. Перед ней был не сказочный эльф, не ряженый кельт со Дня святого Патрика. Перед глазами стояла черная маска, и все происходило наяву.
– Где карта?! – барабанило по перепонкам.
Инесса прокричала изо всех сил. Так громко, что у самой заложило уши:
– Помогите!..
Лишь услышав этот обреченный призыв о помощи, я отбросил прочь предрассудки и стеснение. А вместе с ними пакет и цветы. Дернув за ручку двери, я удивился, что она не закрыта на замок.
Маска был слишком занят, чтобы среагировать мгновенно. Однако и я, хоть и отвечал во всех своих блиц-интервью, что мечтаю умереть героем, скорее придерживался завета отца – «Лучше пять минут побыть трусом, чем всю жизнь калекой». Это правило не распространялось на ситуации, когда в беду попадали близкие. Сейчас я думал, что ближе Инессы рядом никого нет, поэтому все же ринулся на врага. Но моего промедления оказалось достаточно, чтобы он меня заметил и успел выхватить из кармана пистолет. Наставив на меня его дуло, он предостерег:
– Стоять, муфлон, если жизнь дорога!
Я подчинился. Несколько секунд человек в маске ничего не предпринимал, будто бы о чем-то напряженно думал. Я грешным делом решил, что он тоже меня узнал, как узнали меня гибэдэшник и консьержка. Грабители ведь тоже люди. Пока я искал человеческое, всматриваясь в прорези для глаз, маска приблизился ко мне вплотную. «Не за автографом же он подошел», – отметил я про себя и в этот раз не ошибся. Он мастерски огрел меня рукояткой пистолета по затылку. Я потерял сознание и рухнул на пол.
– Ладно, сука, ты все равно вернешь, что тебе не принадлежит… – вымолвил он на прощание и покинул квартиру, не прихватив с собой ничего ценного.
Милицейский наряд появился минуты через три…
– Так вы полагаете, что это был не вор? Вы внимательно все проверили? Точно ничего не пропало? – задавал свои вопросы сердитый оперативник в штатском.
Инесса подтвердила свои первоначальные показания слабым кивком. Она приложила к моему затылку мокрую тряпку. Ту самую, что попала под руку маске. Одновременно она прижимала лед к своему виску.
– У него был пистолет, – вставил я и сморщился от шума в голове.
– Российского производства?
– Кажется, да. «Макаров»…
Инесса строго на меня поглядела. Я понял, что мне лучше помолчать.
– Вы утверждаете, что преступник пробрался в квартиру до вашего прихода? – обратился следователь к Инессе.
– Да, он был здесь.
– Есть ли у кого-нибудь, кроме вас, ключи от квартиры?
– Нет.
– Давали ли вы кому-нибудь ваши ключи?
– Никогда никому. Вы что, думаете, у него был ключ?
– Я пока ничего не думаю. Вы кого-нибудь подозреваете?
– В чем?
– Если вы собираетесь отвечать вопросом на вопрос, то так мы ничего не добьемся. Только зайдем в тупик. Есть ли в вашем доме вещи, представляющие большую материальную ценность? Крупные суммы денег? А может, у кого-то были мотивы для нападения или шантажа?
– Несколько дорогих украшений, полторы тысячи долларов, где-то сто тысяч рублей. Все на месте. Я пересчитала за минуту до вашего появления. Успела до вашего прихода. Кстати, а кто вас вызвал?
– Соседи… Они услышали подозрительный шум… Значит, вы полагаете, что это был не вор. Почему? Ведь вполне вероятно, что он не успел сделать свое дело до вашего появления. А когда вы пришли, ему уже было не до этого.
– Я ничего такого не утверждаю. Я только констатировала, что все на месте. – Инесса выдержала долгую паузу, прежде чем произнесла: – Мне показалось, что он ненормальный. Все время спрашивал про какие-то диски и карты. Требовал, чтобы я их вернула.
Оперативник вздрогнул. Оживились и люди в милицейской форме, прибывшие вместе с ним. До этой фразы они деловито осматривали место преступления, что-то записывали и снимали отпечатки. Поиск улик моментально прервался. Я зафиксировал свой взгляд на одном из милиционеров. Он явно нарушал форму одежды. Ботинки были неуставные, армейские с широким профилем.
– О какой карте или видеодиске могла идти речь?
– А может, он имел в виду аудиодиск, ДАТ-кассету или карту острова сокровищ? – предположила хозяйка.
– Ну хорошо, каким аудиодиском он мог интересоваться?
– Я задала ему тот же вопрос несколько раз. Но я же говорю, это был какой-то ненормальный. Вполне возможно, он искал здесь автомобильные диски или жесткие диски для компьютера, может, кассеты для бритья или кассетные бомбы, а заодно и карту подземного хода в Кремль… Откуда мне знать?
– Почему вы сразу не сообщили о карте и диске? – бросил недоверчивый взгляд опер.
– Если бы вас полчаса топили, посмотрела бы, что стало бы с вашей памятью, – нагрубила менту хозяйка.
Я молчал, превозмогая боль и любопытство одновременно. Истошный и оглушительный крик Инессы, менты-метеоры в армейских ботинках, ощерившийся взгляд красавицы… Все перемешалось в голове. Я решил не вмешиваться. При этом я искренне верил, что нам обоим повезло. Кризис утроил квартирные кражи с летальными исходами. А мы остались живы! Все обошлось. Мы были целы, отделавшись легкими сотрясениями. И то хорошо. Этот бандит мог и череп проломить. И тогда – конец телекарьере.
Ну а то, что предоставленный судьбой шанс стать героем и спасти возлюбленную не использован, – ничего. Без горечи поражений не осознать радости побед. Взять рекордную высоту можно и со второй попытки. От этого ценность медали лишь возрастает, крепнет дух и мужает характер. А молва разнесет, как легенду: «Он никогда не сдавался!»