paṭicca samuppāda). С доктринальной точки зрения зависимое возникновение находится в тесной связи с Четырьмя благородными истинами. Определенно, такие аспекты зависимого происхождения, как возникновение и прекращение, связаны со второй и третьей благородными истинами.
Созерцание этапов разложения трупа в сочетании с памятованием о нашей смертности выводит на передний план нашего внимания последнее звено зависимого возникновения. Через созерцание ощущений мы обращаемся к важнейшему звену, в котором может возникать пристрастие. Благодаря созерцанию пробуждающих факторов мы становимся готовы к тому, чтобы прорваться к окончательной цели искоренения неведения, первого звена в этой серии. В каждом случае эти главные аспекты зависимого возникновения сдвигаются от сферы интеллектуального понимания к становлению предметом прямого медитативного восприятия (переживания).
Повседневная регулярная практика
Переходя от сложности этих различных аспектов прозрения к простоте, то, что остается в центре (ступице) практики, – это внимательное наблюдение за телом. Тогда как продвижение через отдельные упражнения подобно лотосу со всеми раскрывшимися лепестками, ежедневная практика требует, чтобы эти лепестки были собраны (сложены).
В какой бы ситуации мы ни находились, всегда есть возможность осознавать какую-то часть тела как отправной пункт для того, чтобы приступить к осознаванию всего тела. Ощущение своего тела открывает врата к узнаванию гедонистического тона переживаний текущего момента подобно тому, как осознавание присутствия тела дает точку доступа к тому, чтобы начать осознавать состояние своего ума. Связывание этой практики внимательности с любой формой прозрения обеспечивает наше развитие на пути к освобождению, что является сутью четвертой сатипаттханы.
Этот простой подход в сжатом виде содержит в себе вклад, вносимый практикой, охватывающей все четыре сатипаттханы. Здесь первые три сатипаттханы способствуют тому, что свет внимательности проливается на соматические, аффективные и когнитивные сферы восприятия, приводя к их общей интеграции и координации. Это, в свою очередь, способствует тому, что наша оценка любой ситуации и последующая реакция на нее принимает во внимание каждую из этих трех сфер. На основе этой интеграции четвертая сфера завершает общую картину через связывание всей ситуации с обусловленностью и освобождающим прозрением.
Если мы хотим привнести немного больше сложности в этот основополагающий способ практики осознавания тела, то делающийся больший упор на скелет внутри нашего тела может использоваться для вмещения всей сути трех телесных созерцаний. Кроме того, что это служит напоминанием о смертности, когда последовательное разложение тела достигает стадии скелета, также все сексуально привлекательные части тела и маркеры идентичности исчезают. Поэтому обращение внимания на скелет внутри нашего тела может использоваться как напоминание обо всех трех аспектах созерцания тела.
Если обобщить, то все четыре сатипаттханы могут объединяться в единый способ практики, который в принципе может использоваться в обычной повседневной жизни. Такая практика находит свою поддержку в более частных способах созерцания, которые практикуются во время формальной медитации, когда лепестки лотоса раскрываются. Их раскрытие представляет расцвет всех четырех сатипаттхан в непрерывном способе практики.
Настройка практики
Этот непрерывный способ практики может быть настроен в соответствии с индивидуальными нуждами и требованиями. Если главной проблемой является чувственность, то мы можем сравнительно детально созерцать части тела и менее детально – элементы. Обращение к своей смертности также может занимать важное место в понимании эфемерной природы чувственных удовольствий. Во время созерцания ощущений мы можем, в частности, высматривать непостоянную природу приятного ощущения, а также, в связи с состояниями ума, мы можем, в частности, отслеживать присутствие или отсутствие в уме похоти. Первое из пяти препятствий, а также ведущие к его возникновению и исчезновению условия, будут естественно узнанными, и развитие пробуждающих факторов может происходить благодаря особому упору на бесстрастие.
Если часто появляются ненависть и раздражение, то после быстрого прохождения по частям тела мы можем решить обратиться к деталям и медленно сканировать элементы. Обращение к смертности снова вносит свой вклад благодаря воспитанию у себя прощения. В случае созерцания ощущений, изменяющаяся природа болезненных ощущений предлагает удобную точку акцентирования, так же как охваченный неприятием ум и соответствующие препятствия во время двух последующих созерцаний. Благодаря пробуждающим факторам особое внимание может быть обращено на тему отпускания.
Если ни один из описанных выше двух случаев не подходит к нашей ситуации, то есть шансы на то, что способ практики, соответствующий имеющейся у индивидуума разновидности склонности к заблуждению, сможет заполнить этот пробел. Чтобы противодействовать основному способу отвлечения, который является характерным для заблуждающихся индивидуумов, первые два созерцания тела могут помочь сформировать непрерывность телесной внимательности, за которой следует придание особой важности живой полноте текущего момента вместе с созерцанием своей нравственности. Кроме того, радость пребывания в данном моменте помогает ослабить склонность к отвлечениям. Нейтральные ощущения и заблуждающееся состояние ума могут стать важнейшими аспектами созерцания ощущений и ментальных состояний. Вместе с этими препятствиями особое внимание может быть обращено на апатию и вялость или же на тревогу и беспокойство. Развитие пробуждающих факторов может быть осуществлено вместе со специальным упором на тему прекращения.
Высказанное выше предложение работать с тремя основными видами характера не означает предложение обязательно использовать жесткую схему во всех случаях. В зависимости от того, какова наша медитативная практика в общем или даже во время конкретного занятия, мы можем решить, что есть необходимость в соответствующей настройке. Действуя в рамках семи созерцаний, иногда ум может просто, к примеру, не быть способным зарождать пробуждающие факторы. Поэтому мы просто удовлетворяемся простым установлением первого из них, внимательности, и развиваем его большую часть времени. Работать с внимательностью всегда полезно и в некоторых случаях может появляться возможность перейти к другому пробуждающему фактору.
Представление, что мы должны найти для себя один способ практики и затем стоически продолжать следовать ему всю свою жизнь, в определенной степени следует в направлении, противоположном развитию подлинной внимательности. Настоящее же развитие во многом зависит от знания того, что происходит прямо теперь и последующей правильной настройки практики, вместо того чтобы включать режим автопилота, как только садятся на свою подушку для медитации.
В Самьютта-никае приводится сравнение с двумя поварами (SN 47.8; Anālayo 2013: 239). Один не обращает никакого внимания на вкусы своего хозяина. Другой же, наоборот, внимательно относится к его предпочтениям, к тому, какую еду его хозяин больше любит и какую хвалит, исходя из чего он приспосабливается под его вкусы, когда готовит блюда. Очевидно, что это более предпочтительный способ действия.
Нерадивый повар, который не обращает внимание на то, как принимается приготовленная им пища, иллюстрирует тот вид человека, практикующего сатипаттхану, который не обращает внимание на то, ведет ли выполняемая им практика к собранности ума и уменьшению загрязнений. Очевидно, что это не тот путь, которым нужно следовать. Вместо этого противоположный пример с хорошим поваром соответствует нашей цели внимательно следить за развертывание (развитием) нашей практики сатипаттханы. Это требует обращения внимания на то, какой тип практики лучше подходит для нас в общем, а также на то, что является предпочтительным в данной ситуации.
В связи со способом практики, который я представляю в этой книге, оставляются открытыми ворота для настройки практики, когда только представляется такая возможность. И даже в повседневной жизни, если есть такая необходимость. Мое предложение заключается в поддержании общей схемы всех семи упражнений как основной точки отсчета и маркера непрерывности. Но в этих рамках каждый практикующий может делать больший или меньший упор на одном или большем количестве из этих семи или даже придавать различную степень важности определенным аспектам в пределах одного созерцания.
Например, может быть момент, когда в силу внешних обстоятельств естественным образом появляется тема смерти. И тогда особенно важно уделять большее внимание третьей спице в колесе практики, когда следует созерцать труп в сочетании с осознаванием возможности последнего дыхания, с тем, чтобы прямо посмотреть на свою смертность. Иногда вслед за этим может становиться более актуальным нечто другое, и тогда мы перенастраиваемся. Таким образом, введение в практику элементов творчества и любознательности оказывается полезным для быстрого следованию к освобождению.
Ключевые аспекты
Определенный вид «внимательности» к тому, что требует данная ситуация, который раскрывается через сравнение с поваром, вместе с общей направленностью на «освобождение» сатипаттханы, как прямого пути к достижению ниббаны, отражает два важнейших качества того вида практики, который я здесь представил. Вместе с другими ключевыми моментами это затрагивает то, на что я хотел бы кратко указать как на «жемчужину» практики сатипаттханы.
Первое из этих пяти качеств находит свое выражение в приведенном в Сатипаттхана-самьютте сравнении, где описывается то, как обезьяна может избежать своей поимки охотниками или же как перепел может побеждать сокола, пока он находится на своей территории (SN 47.7 и SN 47.6; Anālayo 2003: 56 и 2013: 24ff). Точно так же и мы, пока остаемся на своей территории внимательности, находимся под ее «защитой». Этот нюанс с «защитой» также становится очевидным, когда приводится сравнение с двумя акробатами, о чем уже было сказано во второй главе. Оба акробата заботятся о своей безопасности, чтобы иметь возможность обезопасить другого.