Многие положения трактата для лучшего запоминания изложены в форме вопросов. Есть такой вопрос: «Когда здравствуеть человек и изнемогаеть?» Здоровье рассматривается как «благорастворение» всех четырех начал в организме человека, а расстройство их – начало болезни. «Врачевство» (медицина. – Н.Б.), по определению трактата, есть «хытрость (искусство. – Н.Б.), мера здравствующих (умеренность как источник здоровья), целительство болящим». В рукописи нет недостатка в описаниях анатомических и физиологических. Перечисляются некоторые формы болезней: «Страдание главе, боление очима, болезние зубом, боление горлу, сухотная (чахотка. – Н.Б.), вдушие, болезние ушима, осипнутие, болбание (расстройство речи. – Н.Б.) и подобная сим». Уделено значительное внимание диететике, напоминающей расписание приемов пищи Изборника Святослава XI в.
Старейшим лечебником типа вертоградов на Севере надо считать так называемый «Строгановский лечебник», в нескольких вариантах существовавший в Пермской земле второй половины XVI в. Автором его Н. М. Карамзин считал русского человека Кайбышева; по другим же данным, таковым был один из членов семьи купцов Строгановых. Естественнее всего, однако, допустить, что под «Строгановским лечебником» скрывается перевод вертограда 1534 г., только значительно измененного применительно к потребностям северян одним из любителей практического врачевания строгановского окружения XVI в.
Купцы Строгановы в целях максимального закабаления «работных людей» своих соляных промыслов делали попытки к созданию видимости заботы о людях, строили больницы, «дома богарадныя», давали приют врачам русским, иноземцам, покровительствовали распространению медицинских произведений. Переводы лечебников у Строгановых делались не только с немецкого, но и с других языков. Так, в одной из совсем недавно найденной на Севере рукописей, представляющих вертоград, на листе 19 написано: «А ныне словет тот лечебник Строгановых лекарств перевод лечебник английской переведен на русской язык»[419]. Запись представляет большой интерес для истории древнерусской медицинской письменности, – переводы лечебников с английского языка доселе были известны крайне редко. Этот факт является крайне любопытным и подлежит дальнейшему изучению.
Много лечебников сохранилось и переписывалось в Соловках. При бомбардировке Соловков английскими кораблями (во время осады Севастополя в 1854 г.) и эвакуации соловецкого имущества в центр России Казанская духовная академия получила десятки лечебных рукописей. Еще более лечебников было отправлено в Петербург и другие северные города. Некоторые из них – древних изводов. Книги Соловецкой библиотеки являлись привозными из русских центров, но часть их относилась к местному написанию. Так, из трех лечебников, доставшихся осаждавшему Соловки в 1676 г. воеводе Ивану Мещеринову в качестве трофеев, была «одна книга лечебник, старинная, скорописного письма в полдесть… с Москвы», а «две книги лечебника новых, один лечебник куплен у Курьевского священника у Бориса на Колмогорах, а другой с него списал Двинский стрелец Митка Семенов»[420].
Медицинская письменность, к концу XVII в. уже затухавшая в Москве в связи с книгопечатанием, на Севере, однако, продолжала оживленно культивироваться. Одним из пунктов книгописания были Холмогоры, откуда известно несколько списков лечебников, принадлежавших перу Алексея Артемьевича Любимова (тогдашнего архиепископа Холмогорского и Важского Афанасия). Другим местом книгописания являлась Выговская пустынь, основанная в 1695 г. в Заонежье на р. Выге беглыми крепостными, монахами – приверженцами раскола. Ее основатель Андрей Денисов (1664–1730), сам обладавший крупным литературным талантом, начитанный в древнерусской литературе, активно содействовал собирательству и распространению между другими рукописями и книг медицинских. Из книгохранилища Выговской пустыни были известны отрывки вертоградов, Проблемат Аристотеля, вкрапленные в некоторые культовые сборники. Среди переписчиков лечебных и других рукописей Выти упоминаются наряду с монахами также крестьяне, ремесленники, а иногда женщины и девушки из простого народа.
Старинные медицинские рукописи с Севера имели привлекательную внешность, переплеты их часто были «оболочены» кожей, иногда тисненой, замыкались застежками металлическими, кожаными. Книги писались преимущественно четким полууставом, позднейшие копии выполнялись скорописью. У отдельных владельцев книги хранились в сундуках, наряду с бумагой, перцем, гвоздикой, кусками материи, как большая ценность. Нередко их жертвовали на помин души в церкви, монастыри. Продавались книги на базарах, преимущественно в овощных рядах, где торговали лекарственными зелиями. Стоимость и по тому времени была огромной: восемь, шесть рублей за лечебник в четвертушку не более 500 страниц объемом. За эту цену можно было купить пару хороших рабочих лошадей.
Благодаря неутомимой собирательской деятельности сотрудника Пушкинского дома АН СССР, кандидата филологических наук В. И. Малышева в области древнерусской письменности Пушкинский дом за последние годы обогатился значительным количеством северных рукописей медицинского содержания. Некоторые из них представляют отступления от тех рукописных лечебников, которые частично опубликованы, а в своей массе продолжают храниться в библиотеках и архивах в ожидании издания. В некоторых из книг Пушкинского дома излагаются не безынтересные данные по истории медицинской письменности на русском Севере, в других приводятся основы оригинальной «медицинской статистики», применявшейся в тех или иных монастырских больницах Севера XVII в. Третьи любопытны тем, что впервые знакомят нас с такими инфекциями среди поморов в XVII в., которые заставляют предположить наличие эпидемий гриппа, и приводят самый способ заражения. Так, на вопрос: «Отчего бывает такое (насморк. – Н.Б.) поветрие?» – сказано, что оно происходит оттого, что «люди (больные) с здоровыми сходятца и человек с человеком руками промеж себя возмутца или те больныя люди из уст и ноздрей дунет на здоровых людей и от того то моровое поветрие размножится на здоровых людей»[421].
Начавшееся изучение фонда северных рукописей Пушкинского дома и других рукописехранилищ Ленинграда, Москвы, несомненно, во многом обогатит наши представления об истории отечественной медицины русского Севера.
Следует разграничивать понятие «больница» как учреждение для лечения временно принимаемых в него больных и раненых от понятия «богадельня», «жилище старческое», под которым имелся в виду дом призрения инвалидов, хроников, стариков, где они пребывали до конца жизни. На Севере богадельни часто назывались «домами» или «избами богарадными», где лечение их обитателей не являлось обязательным. Впрочем, в древнерусской терминологии эти два понятия всегда смешивались. Поэтому предлагаемая ниже классификация, естественно, является условной.
Наиболее ранние больницы Севера приурочивались к монастырям, которых было много. Одной из первых надо считать больницу в Устюге Великом (основана в XIII в.). Больница в Белозерске славилась уже в начале XV в. Как видно из монастырского послания к сыну Дмитрия Донского Георгию, последний возил туда в 1422 г. из Звенигорода на излечение свою больную жену[422]. Оригинальное устройство имела Соловецкая больница (XV в.). О ней имеется много подробностей, характерных именно для северного больничного строительства. Находясь на самой «крайце» северной земли, эта больница обслуживала людей из Сибири, Приобья, с Кольского полуострова. Большая больница была в XVI в. в Списком монастыре. Она постоянно была переполнена больными.
Осталось много миниатюр, изображающих оказание медицинской помощи, которую получали в стенах этой больницы не только «братия», но и крестьяне, охотники, рыболовы. Больничная организация в XVI в. существовала при Николо-Карельском монастыре. Во время нападения на нее шведов в XVI в. больные были эвакуированы в глубь страны первыми. Возвращение их последовало лишь после того, когда враг был изгнан и местность хорошо обжита. Древними больницами славилась Вологда и ее окрестности, как, например, на севере Вологодского края Пельшемская больница. Менее значительные больницы упоминаются в XVI–XVII вв. при Веркольском монастыре, на озере Онежском, на островах Ладожского озера. Строгановы имели больницы в г. Сольвычегодске, тоже строившиеся по преимуществу при церквах и монастырях.
Северное больничное строительство испытывало влияние традиций Новгорода и Москвы, которые, в свою очередь, восприняли многое от практики Киево-Печерской больницы Федосия Печерского (XI в.). Для каждого места существовали более или менее однотипные больничные положения («уставы»), в которых были подробно оговорены расходы по содержанию недужных, штаты, порядок управления. В больницы принимались в первую очередь люди богатые, «жертвователи». Они иногда поселялись там надолго и по выздоровлении строили себе отдельные удобные кельи и даже дачи. Такой порядок описан для Белозерской больницы в XVI в. В военное время больницы давали приют раненым воинам и поэтому становились предметом пристальных забот некоторых государственных деятелей – Ивана IV, Дмитрия Пожарского. Дм. Пожарский, например, в годы польско-шляхтской интервенции приказал расширить больничные здания в Белозерске, произвести перепланировку палат и сделать больницу наименее уязвимой при осаде со стороны неприятеля.
Больничные здания размещались обычно внутри «четырехугольнообразного» пространства, огороженного монастырскими стенами, в наименее доступных для обстрела участках. В старинных и наиболее богатых монастырях к больничным зданиям имели тяготение санитарно-технические учреждения типа бань, «свитошных» (прачечных).