Подобно другим произведениям индийского цикла, в этом сборнике много замечаний о животных и растениях тропического климата; черты, которыми рисуются жилища, одежда, обувь, повозки, леса, реки, наводят на сравнение с бытом людей Южной Азии.
В сборнике часты поговорки о грызунах («мышевех»), которые приносят большой вред человеку (в древней Руси мышами назывались и крысы). Общеизвестна распространенность этих грызунов в странах субтропической Азии и до сего времени. В сборнике довольно метко обрисованы особенности крыс: «мышеве» крайне назойливы и к тому же противны, они портят пищу, домашние вещи, разносят заразу. «Мышеве» проникают даже в хоромы богачей, и нередко сам царь вынужден есть хлеб, запачканный этими грызунами. Чтобы истребить крыс, простому народу нередко приходится ломать, сжигать или переносить свои жалкие постройки и домашний скарб в здоровые местности, а иногда даже бросать все добро на произвол судьбы и убегать, куда глаза глядят. Подобные места сборника – иллюстрации того тяжелого санитарного состояния, которое в прошлом на протяжении тысячелетий делало Индию мировым очагом по распространению чумы.
Совсем иными особенностями отличается «Христианская топография Козмы Индикоплова» – тоже переводной с греческого памятник древнерусской письменности по списку XIII–XIV вв.
Сведения об Индии были почерпнуты автором в результате его непосредственного наблюдения за жизнью и бытом народов этой страны, которую он посетил в середине VI в. н. э. (Индикоплов – по-гречески «индикоплевст», что значит «плаватель в Индию»).
Основной темой «Топографии» является определение строения вселенной, которое излагается Козмой в соответствии с ошибками, свойственными тому времени. Но весь интерес труда – в географических сведениях о далеких странах. Он подробно описывает дороги, которые вели в Индию из византийской провинции. Козма бывал на острове Цейлоне, названном в «Топографии» Топробан, на Малабарском побережье Индостана, откуда мощным потоком вливались самые разнообразные товары на рынки Византин и стран Средиземноморья. Козма не менее хорошо знал берега Эфиопии, остров Сокотора, его судно часто бороздило волны «Эритрейского моря», как тогда назывался Индийский океан. И до Козмы писатели сообщали торговые сведения об иноземных странах, но одновременно описывали также флору и фауну заморских стран, образ жизни и обычаи их жителей. Этой литературной традиции Козма отдал дань в полной мере. У него много описаний животных и растений Востока. Книга снабжена большим числом рисунков, которые, как полагают, сделаны его рукой. Если это так, то они делают ему честь как художнику. Исследователи этих иллюстрации утверждают, что они были выполнены в живой реалистической народной традиции.
На Руси «Топография» Козмы переписывалась в большом числе экземпляров. Любознательность древнерусского читателя в итоге одинаково подкупалась как чудесными рассказами Козмы, так в равной мере и теми красочными и большими по своему формату миниатюрами, которыми были обильно оснащены страницы этих рукописей. Любители тропической экзотики могли увидеть здесь рисунки диковинного «нозьдророга», буйвола, чудесных птиц, роскошных растений. Мужчины «тоземцы» всегда почти зарисованы полунагими, за охотой на диких зверей или в момент сбора плодов. Матери показаны с детьми, которых они носят на шее или за спиной. Все «иньдейския люди» с характерным внешним габитусом, высокие, стройные.
Козма был не столько писателем, сколько купцом, и поэтому он с особой тщательностью потрудился над обработкой рисунка, называемого в некоторых списках «кружалом» и представляющего нечто вроде современной диаграммы, на которой изображены всевозможные восточные и по преимуществу индийские продукты и показано, в какой сезон года тот или иной товар наиболее ходок, в какой таре его удобнее всего перевозить, в какой стране, кому и когда выгоднее сбыть.
«Кружало» Индикоплова не было предметом исследования историков медицины. Между тем оно имеет исключительный интерес для понимания истории лекарственного товарооборота между Индией и странами, лежащими к западу от нее, в том числе и древней Русью. Дело в том, что все произведения природы, изображенные в рисунке Индикоплова, использовались у арабов, византийцев, в странах Западной Европы и повсеместно на Руси также и в качестве лекарственных зелий.
«Топография» Индикоплова вышла из сирийской литературной среды и была долгое время популярной у всех народов Востока. Сирийский язык служил торговым языком Ближнего Востока. Сирийская образованность пользовалась признанием далеко за пределами своей страны. Врачи Сирии часто бывали придворными лекарями на Руси. Об этом говорит хотя бы факт «ученого» содружества высокопросвещенного черниговского князя Святоши с личным врачом Петром «сурянином», о чем красноречиво рассказано в Кнево-Печерском патерике. Так вскрывается еще одна линия возможной взаимосвязи между медициной Индии и древней Руси.
Разносторонняя познавательная ценность «Топографии» Индикоплова достаточно тонко была понята русскими переводчиками еще в первые дни появления этого произведения на Руси. Вот как выразил свое восхищение автором «Топографии» один неизвестный ее древнерусский переводчик: «Одни люди старались собирать золото, другие насилием овладеть землею или жемчугом и всякими богатствами, а господин этой книги мудро искал не жемчуга и дорогого бисера, и не золота, а достойного описания мира, и собрал богатство ненечезающее; тлеет все на земле, остается одно слово».
Произведениям индийского цикла свойственна одна, общая черта. Их содержание шло навстречу не только религиозной настроенности читателя, но оно давало обильную пищу его литературно-эстетическим вкусам и наклонностям. Нельзя отрицать того, что наряду с отвлеченными, фантастическими и легендарными сообщениями, библейскими взглядами в повестях и житиях этих сплошь и рядом передавались представления, хотя и смутные, но все же имевшие основу в действительной жизни и обычаях индийского народа.
Своими экскурсами в область врачебного искусства, врачебной этики, описаниями отдельных форм болезней (проказы, слепоты, психоза и пр.), характеристиками физиологических состояний старческого, младенческого возрастов, беременности и пр. «Житие Варлаама и Иоасафа – царевича индийского» выступало перед русскими читателями в роли литературного передатчика положительных и исторически верных сведении о древнеиндийском врачевании – важнейшей части общей культуры древней Индии.
Русские люди в Индии. Афанасий Никитин и его путешествие в Индию
Во второй половине XV в. происходило объединение отдельных русских княжеств в централизованное Русское государство. Объединявшаяся Русь накапливала силы, чтобы свергнуть ненавистное татарское иго. Росли города, росло и торгово-ремесленное население. Русские люди все больше начинают интересоваться другими странами. Купечество стремится активно участвовать в международной и, в частности, в восточной торговле. Новгородские, московские, тверские, нижегородские торговые люди появлялись теперь на Балтийском, Черном, Каспийском морях и в прилегающих к ним западноевропейских и восточных государствах.
Торговые и общекультурные связи Индии с городами Русского государства в это время отмечены рядом исторических памятников. Помимо пути через Индийский океан, страны Ближнего Востока, Византию, порты Черного моря и Киев, существовала караванная торговли Индии с древней Русью при посредстве рынков Средней Азии и Золотой Орды. Много индийских товаров лежало в складах Астрахани. В Новгороде для индийских купцов было построено специальное подворье («Хапульский двор») – от слова Кабул – столица теперешнего Афганистана.
Из сказанного становится понятным, что когда знаменитый наш соотечественник Афанасий Никитин в начале второй половины XV в. начал свое путешествие от Твери в Индию, то это обстоятельство в глазах тогдашнего русского общества отнюдь не было случайным эпизодом, а рассматривалось русскими людьми как вполне естественное отражение возросших экономических и культурно-исторических интересов обоих великих народов.
Путешествие Никитина в Индию принадлежало к замечательным событиям в истории путешествий средневековой Европы.
Путевые заметки Никитина об Индии, озаглавленные «Хоженне за три моря», вошли во Вторую Софийскую летопись 1475 г. и принадлежат к выдающимся творениям древнерусской литературы. Исключительный интерес приобретает «Хожение» и для понимания древних связей русского и индийского народов в области медико-санитарной культуры.
В этом сравнительно небольшом литературном произведении имеется ряд зарисовок картин природы Индии, разнообразнейших сторон культуры и быта ее народа.
Такая разносторонность содержания «Хожения» послужила основанием к использованию ее учеными различных специальностей. На протяжении всего прошлого столетия и по сие время оно привлекает внимание историков, занимающихся прошлым пашей родины и историей Индии. В XIX в. сочинение Никитина было переведено на немецкий и английский языки.
Наряду с описаниями транспортных путей, внешнего облика городов Никитин попутно касается вопросов плотности населения, плодовитости индийцев, говорит о санитарном состоянии населенных пунктов, питании индийцев, указывает на особенности родовспоможения, погребальных обычаев, знакомит читателя с тамошними товарами, среди которых было немало известных в Индии и на Руси лечебных средств.
Как торговца, Никитина интересовали в Индии цены на краски (индиго), лаки. О мускусе, который был предметом экспорта из Индии во многие страны, он также делает замечания на страницах своей рукописи. Среди пряных веществ перечисляются циннамон, перец, мускатный орех, шафран, сахар, имбирь, корица, гвоздика и пр. Никитин упоминает о берилле, виденном им на Цейлоне, из которого в древности изготовлялись у многих народов, в том числе и на Руси, увеличительные приборы типа очков для работы с самыми гонкими объектами ремесла, для чтения и переписки рукописей.