Среди женщин преимущественно высшего социального ранга был весьма широко распространен обычай умащнвання и натирания лица различными «вапами». Ароматические вещества нередко носились прикрепленными к разным предметам головных украшений. В раскопках женских могильников и поныне находят ушные серьги, снабженные полыми резервуарами, в которые вкладывались кусочки твердых благовоний или наливались душистые жидкие бальзамы.
Еще в XV в. в порядке реэкспортирования из стран Западной Европы на Русь доставлялись многие ароматические вещества, которые употреблялись в быту, в практическом врачевании, ремесле и прикладном искусстве.
Судя по древнейшим памятникам письменности и лечебникам XVI–XVII вв., на Руси были известны многие виды пахучих магнолий, нард, мирра, ладан, растительный мускус из растений Ferula. Высоко ценился у нас индийский гальбан.
Древнерусская литература знала два вида индийского алоэ. Один – слабительный, а другой – ароматический. Последний добывался из ароматической древесины алойного дерева (Aloexylon Agallochum), дико произраставшего в горных районах Северной Индии. Видимо, как раз с этим ароматическим алойным деревом связана легенда об Александре Македонском, пытавшимся переселить часть своих греков в Индию для захвата ее алойных ароматических лесов.
Наиболее ранние сведения об ароматическом индийском алоэ содержатся в Супрсальской рукописи XI в., найденной в Белоруссии, и Остромировом евангелии (XI в.), где оно названо «альгуи».
Из семейства индийских кипарисов на Руси был известен ароматический тис, из досок которого делались сундучки, ящики, древки хоругвей, кровати. В сборнике «Пчела» (XIV–XV вв.) есть пословица: «тяжко больного не излечит и кровать тиссовя». А еще раньше подобное же упоминание о тисовой кровати содержится в «Слове о полку Игореве» (XII в.).
Древесина драгоценного эбенового дерева тоже была известна на Руси. Лечебники описывают эбен только тот, который приходил к нам «из Ыньдеи восточной», называя его «еннолой». Помимо использования его в качестве благоухания, лечьцы назначали «отирки» эбена в виде присыпки на гнойные раны, на больные веки, «егда из них сякнет гной великой» и происходит «прение гноеватое». Пеплом от сжигания эбена в медном котле в смеси с яичным белком смазывали больные веки: эбеновое дерево содержит большее количество таннина. Заслуживает внимания одна деталь. Эбен на Руси ценился на вес золота и поэтому цвет его – нормально интенсивно черный очень часто подделывался. Чтобы не быть обманутыми, русские купцы в качестве цветового эталона пользовались куском буйволового рога, который всегда предусмотрительно лежал в суме древнерусского «гостя» вместе с аршином и весами.
Многие из ароматических веществ употреблялись у нас для окуривании ротовой полости при болезнях зубов и десен, но особенно часто их применяли при лечении женских болезней. Дым впускался во влагалище при помощи «цевки» (трубки). Таким образом пытались лечить при посредстве гальбана, ладана и других камедей – смол и бальзамов, например, рак «матицы». Эта болезненная форма была известна русскому народу еще с очень ранних времен. Упоминания о женском раке под названием «каркин» (от греческого «канкрос») встречаются в Синайском патерике XI в.
Хотя в Древней Руси произрастали полынь, багульник, цмин и многие другие инсектициды, однако аристократия предпочитала им привозные растения, которые использовались для обработки ценных мехов. Среди таких предохраняющих средств одно из первых мест занимали индийское «пачули» и «малабарский лист», доставлявшийся с Малабарского побережья. Какую точно ботаническую форму имел этот «малабарский лист», пока сказать трудно. Одно несомненно, это был какой-то гидрофит типа водокраса, рдеста или элодеи. О нем в лечебнике 1534 г. сказано, что он «растет не имеющи корсни, а листвне плавает поверх воды». «Малабарский лист» обладал изумительно приятным «духом», напоминавшим «лавендулу». Лечебниками приводятся некоторые подробности его сбора в природных условиях: «ту траву собирают индейские люди и на нитку нанизывают и возят по различным странам и продают». У нас этот лист клали «иромежь платия» для того, чтобы платье «благовонно» было и «сохранено от корю» (от моли).
Группа растительных «зелий» очистительного назначения. К этой категории лекарств в древности относились такие средства, которые при внутреннем употреблении способствовали или рвоте, или усиленному потоотделению, или вызывали послабление кишечника. Таким путем древние врачи пытались создать в организме некую перегруппировку «дурных соков», неправильное («лихое») смешение которых, по их представлениям, и обусловливало происхождение болезни и все особенности клинического ее течения.
Очистительные «зелия» полагалось принимать не только больным, но и здоровым для предупреждения заболевания. Сохранилось много древнерусских памятников, в которых указаны не только годы, месяцы, дин недели, но и часы суток, когда именно наиболее целесообразно осуществлять очистительные процедуры. Эти сведения можно встретить уже в Изборниках Святослава XI в., в апокрифических книгах приблизительно той же поры.
Хотя на Руси имелось достаточное количество своих слабительных и рвотных средств, однако заморские «зелия» находили там большое применение и особенно с профилактической целью.
Именно с этой целью применялся в древней Руси индийский рвотный орешек (Strychnos nux vomica), издревле называвшийся у русских «чилибухой», или «цилибухой». Вначале он привозился к нам ближним путем из Индии караванами, а с XVI в. русские купцы стали его закупать и часто большими «мехами» в «Галанте» (Голландии) и других странах Западной Европы.
Из Индии же доставлялось на Русь слабительное кротоновое масло из семян кротонового кустарника (Croton tiglium), теперь совсем не употребляющееся в медицине. Ядовитые свойства этого масла довольно подробно и верно описаны в лечебниках XVI в.
Очень широкой известностью пользовалась у русского народа слабительная кашка тамаринда, что в переводе с арабского означает «финик индийский». На Руси тамаринда была известна под названием «овощ волосатой». В лечебниках сказано, что «привозят его множественно из индийских стран». Там же приведена и его ботаническая характеристика: мякоть тамарнндового плода по цвету сравнивается с шафраном, а по вкусу – с «медом дивним» (диким медом), и поэтому рекомендовалось «лучше требовати его в лечьбе для малых деток».
К этой же группе растительных «зелий» Индии следует причислить кунжут, масло из которого теперь называется сезамом «индийским». Впрочем, сезам чаще употреблялся художниками, чем лечьцами.
В лечебниках в разделе о слабительных много рассказывается о сенне (Cassia), причем она называется не египетской, а индийской. Видимо, название «египетьская», или «александрийская», ей приписывалось по месту ее перевалки в египетском порту Александрия, куда она доставлялась морским путем из Индии. На Руси сенна появилась очень давно. По крайней мере, именно этот вид лекарства и стал предметом «научного» медицинского диспута («стязания о хытрости врачевьской»), который произошел в Киеве между врачом «орменином» и монастырским лечьцом Агапитом. Спор этот относился ко времени княжения Владимира Мономаха, а записан в Кисво-Печерском патерике (XIII в.).
Еще больше и подробнее, чем о сенне, сообщается в том же лечебнике 1534 г. о ревене (Rheum sp.). В книге перечисляются признаки доброкачественного зелия, цвет, вкус этого корня при «жвании во рте», запах, вес. Читатель предупреждается о возможности смешения индийского ревеня – самого лучшего и единственно рекомендуемого книгой, с ревенем, менее действенным, «боспорским», или «понтийским». Приведен даже рисунок боспорского ревеня с тем, чтобы не впасть в ошибку при торговых сделках купцам, а лечьцам – в то время, когда они будут назначать ревень больному или здоровому в целях профилактики. В значительной мере такая утомительная детализация ботанической характеристики объяснялась еще тем, что ревень широко применялся как техническое средство на Руси в ремеслах, например, в кожевенном деле.
Древнерусские памятники литературы не позволяют пока проследить историю знакомства русских людей с индийским бетелем. К индийскому опиуму, известному у нас в древности под названием «афиан», «опиюм» и др., русские торговцы и врачи не проявляли интереса, возможно потому, что умели сами изготовлять его из маковых головок, о чем сохранились известия, относящиеся еще к XIII в. Так, о наркотическом действии опия упоминается в Шестодневе Иоанна Болгарского, где записано, что опию присуще могучее болеутоляющее свойство и что он «умечет всякий недуг от больного». Безусловно, издавна уже стали проникать на Русь и сведения об анаше – продукте индийской конопли; в русских памятниках XV–XVI вв. она называется «шар». Было описано угнетающее действие ее на мозг.
Растительные красители. Многие из веществ этой группы применялись не только лечьцами, но и ремесленниками, живописцами, переписчиками книг. Эти вещества приобретают поэтому высокий интерес во всей истории культурно-экономических связей между Индией и Русью.
Природа Древней Руси располагала неисчерпаемыми ресурсами растительного и минерального сырья дли окраски шерсти, полотна, кожи, дерева, моржовой кости, для изготовления чернил и художественных красок. Достаточно упомянуть такие растения, как василек, ястребинка, пижма, череда, купавка, подмаренник, зюзник, вьюнок, синюха, повилика, трифоль, горечавка, ясень, брусника, черника, ива, зверобой, липа, крушина, лук, дрок красильный, желтушник, крапива и пр., чтобы создать себе представление о всем разнообразии русских растительных красителей.
Но, разумеется, природа северной страны не в состоянии была выдержать конкуренции с красителями тропической Индии. Отсюда зарождалась потребность древнерусского рынка в импорте наиболее стойких и красивых по цвету красителей из восточных стран. Индия же в то время играла первенствующую роль в мировом сбыте красителей в соседние и отдаленные от нее страны. Слово «индиго» известно на всех языках древнего и средневекового мира. В памятниках древнерусской письменности эта краска тоже называлась «индикус». Слово «альпил», от которого происходит современное название синтетического и производного из индиго анилина, на арабском языке означает индиго. Название «азур», связанное с другим синтетическим красящим, производным от индиго, тоже говорит об индийском его происхождении.