Я, хотя и было велено не высовываться, не смогла остаться в стороне. Пусть не в лечебной части, куда не было хода из-за недостатка опыта, но помочь хотелось. В координационном центре всегда много бумажной работы, особенно если учесть, что большая часть людей там не имела о Кромке ни малейшего понятия. Воспользоваться помощью Берегинь могли только командированные из Института, но их было немного.
И я заступила на пост. Очень быстро вокруг образовался целый штат незримых помощников. Результаты совместной работы впечатляли. Вскоре меня считали очень ответственной и способной личностью. Было даже неловко — все же основная часть была сделана другими… существами.
— Не тушуйся, — посоветовал врач из Института. — Для кромешников ты руководитель группы. И пока сама воспринимаешь успех как общий, никаких претензий не будет.
Так я и стала думать.
Иногда видела, как мимо пробегает кто-то из спецкурсников. Даша как-то остановилась и протянула пакет:
— Тревожность не прошла? Держи!
Я вдруг поняла — кет, ничего не изменилось. В общежитие возвращалась нехотя, долго гуляя перед тем, как подняться на крыльцо, а потом еще какое-то время сидела в рекреации, не в силах открыть дверь. Списывала на усталость, но, может быть, причина была в другом?
Об этом и сказала.
— Ну, тем более подарок поможет. Ты же в эпицентре событий! Конечно, нахватаешься всякой дряни, оттого сон и бежит.
И умчалась. А я долго разглядывала подарок — маленький, чуть больше ладони, ловец снов. Его украшали бусины рыжеватые перья, перечерченные поперек волнистыми линиями. Совиные?
Проходившая мимо берегиня скользнула по Ловцу взглядом и одобрительно кивнула, а я той же ночью повесила его над кроватью.
И впервые за долгое время не почувствовала прилипчивого взгляда.
Наверное, выспавшись, я смогла обращать внимание на происходящее. И поняла, что чувство тревоги не ограничивается общежитием. В больнице интуиция просто вопила от ужаса, призывая бежать немедля — взгляд снова прилип к спине.
Доработала с трудом, зато ночью, когда стихли даже обычные звуки общежития, и я погрузилась в то странное состояние между сном и явью, начались чудеса. Ловец мерно покачивался в изголовье и мне казалось, бусины на подвесках тихо ударяют друг о друга, вызванивая нежную мелодию, словно серебряные колокольчики. Музыка напоминала колыбельную, и впервые за долгое время я не провалилась в пустоту беспамятства, а погрузилась в волшебный мир.
Вспомнить, что снилось, утром не получилось. Но осталось ощущение чего-то светлого и очень яркого, словно на какое-то время я вернулась в детство, когда новые бантики в косичках и леденец на палочке — уже причина для счастья.
— Ты чего такая? Прям светишься, — удивленно проводил меня взглядом Артем.
— Настроение хорошее. Хочется петь и танцевать. А еще…
— «Отчего люди не летают?» — ухмыльнулся Артем и тут же улыбнулся, заглаживая резкость: — Причина хоть есть?
— Объективно — никакой, — задумалась я. — Но если поразмыслить… Даша вчера Ловец Снов подарила!
— Покажи, — он даже отложил ложку, которой помешивал кашу. — Дашкины ловцы
— это нечто!
— У меня не убрано, — я отчего-то засмущалась, но Артем только похохатывал, направляясь ко мне в комнату.
Я, конечно, кокетничала. Из беспорядка были лишь брошенный на спинку стула халат и второпях застеленная кровать — покрывало лежало немного криво.
Артема это не смутило — он внимательно разглядывал замысловатое плетение ловца. А потом, заявив, что есть идея, снял его со стены и кинулся к выходу.
Даша долго не могла понять, чего он хочет. А уяснив, протянула задумчиво:
— Надо с куратором посоветоваться.
Павла Семеновича идея Артема заинтересовала:
— Не лишено смысла. Многих больных мучают кошмары, если они результат магического вмешательства, это поможет лучше всех психологов вместе взятых.
И достал смартфон. После нескольких минут переговоров с заведующей Даша получила новое задание: обеспечить инфекционные отделения ловцами снов.
— Деньги на материалы… сейчас, — куратор метнулся к расположенному в холле банкомату, — Чеки принесешь, мне потом компенсацию получать. Все, за работу, быстро, быстро! — он захлопал в ладоши, словно разгоняя надоедливых голубей.
— Антонина, останься!
Сказано это было таким тоном, что ослушаться я не посмела, хотя очень хотелось сослаться на завал в координационном центре.
— Я так понимаю, у тебя ночные кошмары?
— Не то, чтобы кошмары, — описать свое состояние было нелегко, — скорее просто плохо сплю. Словно кто-то мешает.
— А сегодня?
— Сегодня все просто отлично!
Павел Семенович помрачнел:
— Вася же еще у тебя?
— Да. Я говорила, он даже комнату просканировал. Ничего подозрительного.
— Ну, коли так, ладно. Но, Тоня, пожалуйста, будь осторожнее. Если поймешь, что что-то не так…
— Конечно, — я поторопилась закончить неприятный разговор и умчалась на свое
место.
16.4
К обеду взгляд вернулся. Я не выдержала, отыскала куратора. Тот удивленно изогнул бровь:
— Ведь только что разговаривали! Почему сразу про взгляд не сказала? Домой одна не ходи, попрошу Степаниду Петровну проверить, что у тебя там за поклонник появился.
Но Баба Яга, обыскав и чуть ли не обнюхав комнату, ничего не нашла.
— Ты же этот взгляд не только дома чувствуешь?
— Нет. В больнице тоже…
— Вряд ли кто ловушки расставлял… — она задумчиво потерла переносицу. И повернулась к Павлу Семеновичу: — Может, птицы?
Тот выглянул в окно:
— Гнезд нет… Да и какие птицы ночью…
— Совы, например, — в голосе заведующей сквозила неуверенность, отчего стало не по себе. — Ну, это легко выяснить! Тоня, есть нитки? Любые, можно швейные!
Я подала ей коробку.
— О! Иголочки, — обрадовалась Баба Яга, а меня передернуло при воспоминании о случившемся совсем недавно. Неужели придется пережить это снова?
Баба Яга тем временем ловко воткнула иглы в оконные щели и навесила на них наскоро сплетенную из веток сетку:
— Невод поймает ненужные взгляды. Если не прекратиться… Будем искать причину. Только Тоня, не обижайся. Твои ощущения могут носить вполне объяснимый характер.
— Паранойя? — вздохнула я.
— Ну, зачем так сразу? Просто повышенная тревожность из-за стресса. Прокуду оставляю, обойдусь без него, а вам спокойнее.
Понятно теперь, почему проказник такой уставший! Баба Яга припрягла!
Кажется, ее колдовство подействовало. Взгляд исчез, чувство тревоги тоже. Я взялась за учебники: хотя занятий не было, забывать пройденное себе дороже.
Просидев дотемна, я легла спать. Ловец Снов молчал, а нитяная паутинка на окне выглядела совсем как настоящая. Наверное, это из-за ночника, который я оставляла в последнее время.
В сон провалилась, успев подумать, что завтра будет тяжелый день — на место выписывающихся больных постоянно прибывали новые.
Темнота облепила со всех сторон. Жуткая в своей тишине, непроницаемая. И где-то в глубине что-то беззвучно шевелилось. Что, понять было невозможно, да и само движение даже не угадывалось, я просто знала: там что-то есть.
Время тянулась и тянулось, счет ему потерялся сразу. Я просто висела в пустоте, где ни жарко, ни холодно, ни громко и ни тихо. Казалось даже, что я сама — пустота, и есть только мрак и то неизвестное в его объятиях.
А потом что-то изменилось. Неуловимо. Невесомо. И сразу все стало иначе: вдалеке, на грани разумного, затрепетала бледная искорка. Она разрасталась, набирала силу, становилась больше… Но тьму не рассеивала, оставаясь лишь ярким пятном в густом мраке.
Ледяной ветер нарушил неподвижность воздуха. Казалось, где-то началась метель. Холодная, колючая… Но даже эти ощущения обрадовали, знаменуя, что я жива. А если сосредоточиться на свете…
Он приближался, и вскоре можно было различить что-то темное в мерцающем шаре. Что-то, похожее на… зрачок?
Ко мне приближался огромный бледно-зеленый глаз. Он фосфорно светился, не согревая, не озаряя окружающее. Просто наблюдал.
Это стало последней каплей. Я закричала. Во всю силу легких, нарывая горло, понимая, что потом не смогу даже говорить… И проснулась.
Я на самом деле кричала. А из коридора уже доносился топот и недоуменные вопросы — никто не понимал, что случилось. Потом раздался стук в дверь. Но было не до гостей: Ловец Снов, так заботливо сплетенный Дашей, мотало, как от сильного ветра. Узелки светились желто-зеленым, словно шарики опалов, и такого же цвета искры стекали по подвескам, чтобы затеряться в кисточках и совиных перьях.
А потом — вспышка. Пронзительна, слепящая… и на веревочке остался только покрытый сизым налетом остов.
— Тоня, открой! Или я вынесу дверь… — Артем не шутил.
— Иду, — попыталась отозваться я, но горло перехватило, получился только громкий хрип. Пришлось вскакивать и, на ходу накидывая халат, мчаться открывать.
— Что случилось? Ты цела? — Артем протянул руки, словно хотел убедиться.
— Мы не на Кромке, — напомнила ему Майя. Ее пижама оказалась внезапно милой: плюшевые мишки в окружении сердечек. Я ожидала увидеть черепа.
— Тише вы, — вдруг приказала Даша.
Все замолчали. Не потому, что им велели. Просто не ждали от тихони такой уверенности в голосе.
— Тоня, на что сработал Ловец?
Запинаясь, я рассказала о сне. И о вспышке. Даша помрачнела, остальные переглядывались, не зная, что делать. И только Кирилл невозмутимо достал телефон.
Павел Семенович был в общежитии уже через полчаса. Оглядел комнату и кинулся к окну. Связанная Бабой Ягой сеть осталась невредима.
— Значит, не снаружи, — протянул куратор и приказал: — Собирайся! У меня поживешь. Прокуда, ты тоже… на всякий случай.
— Может, Степаниде Петровне сообщить? — предложила Даша.
— Да где я ее достану? На Кромке она, выясняет, что сделать можно. Так, ребята, вышли все! Тоня, переодевайся, бери самое необходимое и — вперед!