— И как мы это сделаем?
— Тебя не спросили! — не унимался Артем. — Конечно, ты за Кирилла горой… Эй ты! — это уже противнику, — Не стыдно прятаться за женскую юбку?
Тот было кинулся, но узкая ладошка Даши уперлась ему в грудь:
— Хороши же мы! Из-за одного только подозрения готовы переругаться!
— Потому что подозрения слишком явные, — вступила Майя. — И нечего на меня смотреть! Кстати, Тоня. Ты же жила на Кромке больше месяца. Вполне могла завести интересные знакомства.
Теперь взгляды буравили уже меня. Никогда не хотела оказаться на месте изгоя, а, видимо, придется. Только вот невиноватая я! Я заговоры не плела, лихоманок в наш мир не проводила!
— Меня и Павел Семенович, и Баба Яга проверили. Все, что можно. Как под рентгеном побывала. Ты, кстати, тоже частенько на Кромке бываешь, на практике.
— Я из избушки не выхожу! Зима сейчас, какие травы. Зелья учусь варить, сборы составлять. Не общаюсь почти ни с кем.
— А с ведьмами? — сама не верила, что говорю это. Всю жизнь боялась обидеть человека словом или делом, а тут как прорвало! — С ведьмами тоже не общаешься? Может, они как раз тебя с лихоманками и познакомили?
— Хватит! Хватит, я сказала!
Даша разозлилась! Она кричала, топая ногами, и это было так непохоже на ее обычное поведение, что мы опешили.
— А чего вы кричите?
В мгновенно наступившей тишине все развернулись к двери. На пороге стояла девушка. Кажется, со второго этажа.
— Там заведующая велела Тоне прийти. Проблемы какие-то.
И, косясь на нас, отступила, давая дорогу.
Внутри как оборвалось: может, Баба Яга решила то же, что и Кирилл? Было до слез обидно, но не истерику же закатывать! Вон, Дашку уже довели.
Но все оказалось куда страшнее — в кабинете Степаниды Петровны сидела моя мама. Увидев меня, она повернулась всем телом и оглядела, словно ощупывая — цела ли.
— Жива. Ну и хорошо. Собирайся, едем домой.
— Мама, — получилось капризно, но как объяснить, что мне нельзя сейчас уезжать? — Давай потом. Карантин же!
— Карантин заключается в том, что вы не учитесь. Все закрыто, так зачем тебе здесь торчать.
— Мам, я как бы на практике в больнице!
— Какая еще практика? Мы же договаривались, помнишь?
Она говорила спокойно, уверенная, что дочь сейчас одумается и все будет, как и раньше.
Только теперь не получалось — как раньше. Появились свои желания и свои причины. Пора было готовиться к бунту. Но меня опередили:
— Скажу по секрету, карантин дня через два снимут, — доверительно прошептала маме заведующая.
— Вот тогда Тоня и вернется. Собирайся!
— Конечно, это ваше право — забрать ребенка. Но все ее усилия стать одной из лучших учениц в потоке будут перечеркнуты. Клеймо ненадежного человека…
— Да бросьте! Она несовершеннолетняя, так что не надо зубы заговаривать. Тоня, мне долго ждать?
За спиной Степаниды Петровны мелькнула тень. Послышался довольный вздох, и в кабинет вошел Павел Семенович:
— Прошу прощения, но Антонина с трудом закрыла все свои пропуски. Если вы ее сейчас увезете, то, боюсь, до каникул она не успеет подобрать хвосты.
— Но у вас же карантин!
— Ребятам задания рассылаются по интернету. Математика, русский, история… и так далее.
— Она сможет делать уроки дома!
— Несомненно. При условии, что каждый день будет отправлять преподавателю домашнюю работу. Проблема в другом — в ее практике. Антонина, выйди, пожалуйста.
Понятно. Снова будут глаза отводить. Как же мне это не нравится! Захотелось отказаться, чтобы не колдовали, но, с другой стороны, уехать сейчас значит сбежать. Признать себя виноватой. Ни за что!
Вдвоем Баба Яга и куратор сумели убедить маму не срывать меня за пару недель до каникул. Прочитав лекцию по поводу моего недопустимого поведения, она уехала, а я вернулась к себе. На кухне и в рекреации было пусто — все разошлись по комнатам.
— Что хоть решили? — спросила у сидящего на полке Прокуды.
Тот приоткрыл один глаз и снова его закрыл, даже всхрапнул. Настаивать не стала — утомился, бедолага. Ничего, попробую попытать Васю. Сложно, но если подойти к делу творчески…
Однако скелета в комнате не оказалось.
18.3
Сам он уйти не мог, значит…
Мысль о том, что кто-то входил в комнату без разрешения, вызвала ярость. На мои вопли сбежались все, даже из общего коридора кто-то нос сунул, но тут же испарился, решив, что связываться со спецкурсниками себе дороже.
— Может, Степанида Петровна забрала? — предположила Даша.
— И когда бы она успела? — возразила Майя. — Ногу Васи нет, значит…
Взгляды ребят устремились к Прокуде.
Разбудить того было нереально.
— Вот что, — решил Артем, — идем к заведующей. Или к куратору.
— Ага, чтобы он нам по башке настучали? — возмутилась Майя. — Знаю я вас, все на одного свалите, а ему потом отдувайся.
— С чего ты взяла?
— А потому что только и слышно: не команда мы, не союзники. Здесь разве что Даша с Кириллом друг за друга горой. Остальные сами за себя.
Я устала. Мне так это все надоело! Захотелось послать к чертям и академию, и спецкурсников, и Бабу Ягу вместе с Кромкой. Забрать бы документы и вернуться домой. Но нельзя. Лучше, чем когда-либо я понимала: так проблемы не решить.
— Ну вот скажите, чем мы воюем? Какое-то соперничество выдумали…
— Говорил же, — развернулся ко мне Кирилл. — Людей с нашим даром мало, но работать хочется по специальности, а не полы в палатах мыть.
— И что? Ты на третьем курсе, тебе только Артем соперник. Майя вон, с Дашей может по этому поводу поцапаться. А я, так вообще, не при делах: пока диплом получу, вы уже стаж наработаете!
Кажется, такое им в голову не приходило. Напряжение во взглядах стало меньше. Но подозрительность не исчезла. Понимая, что нашла нужную ниточку, потянула чуть сильнее:
— Интересно, в других академиях так же воюют? Или только наша отличилась? Если остальные спецкурсники — команда, то… ребята, у меня для вас плохие новости: все полы мыть будем. Потому что сомнут!
— Но кто-то же настучал, — продолжал упрямиться Кирилл, правда, не так сильно. — И Вася…
Артем огляделся и позвал Дашу:
— Можешь сплести науз призыва? Думаю, здесь не только Прокуда отирается.
Та кивнула и вытащила из сумочки клубочек. Чтобы навязать узла ей понадобилось минут пять, после чего в рекреации стало темнее.
— Эй! Иди сюда! — поманил Артем пальцем.
За диваном послышалось шуршание и на свет вылез лохматый мужичок размером с кошку. На домового он не походил, но ребята выглядели спокойными. Наверное, следует найти справочник по славянской нечисти, другой, кажется, в наших краях не водилось.
Оказалось, Васю забрал Павел Семенович. Когда успел, никто не понял. Но то, что нам не сказали, насторожило.
— К чему такая секретность?
— Чтобы стукач не волновался.
— А то он не понял, что Вася не сам ушел, — хмыкнул Артем.
— Вот что, — после недолгого раздумья выдал Кирилл, — нужно идти на Кромку.
— Рехнулся? — Даша смотрела на него огромными, полными ужаса глазами. — Самим?
— У тебя другое предложение?
— Ну, подождать. Расследуют же!
— Кирилл прав. Что там решат — неизвестно. Может, академию закроют. Мне вот не улыбается получить диплом колледжа и просидеть всю жизнь на ФАПе. Самим копать нужно.
— Правильно! — закивала Майя. Она засуетилась, глаза горели, а щеки покрывал яркий румянец. — Только идти нужно всем вместе. Мы же не знаем, кто предатель.
Это на самом деле было проблемой. Как довериться, если не уверен, что тебя не ударят в спину? Отправляться на Кромку с таким настроением самоубийство, но выхода не было. У меня возник только один вопрос:
— А как мы туда попадем? Без Бабы Яги.
В ответ все посмотрели на Дашу. А та недобро улыбнулась, вернув Майе ехидный взгляд:
— Решишься?
— До утра подождешь? Я соберу… что надо.
Девочки подняли нас, когда часы показывали половину пятого и с гордостью продемонстрировали нечто непонятное: множество узлов, из которых торчали пучки трав.
— Это поможет пройти заслоны и не сбиться с пути! Ну, что? Готовы?
Ввязываться в очередную авантюру не хотелось. Но прослыть предателем и стукачом хотелось еще меньше. Вздохнув, я поплелась за остальными, не забыв прихватить пуховик: Майя сказала, что на Кромке тоже зима.
В подвале царила темнота. Не горели даже дежурные лампочки. Артем дотянулся до выключателя и вздохнул:
— Может, за фонариком сбегать?
— Не надо, — щелкнула зажигалка и огонек выхватил из мрака Дашино лицо. Тени делали его незнакомым и немного жутким. — Где-то здесь свечи были…
Она открыла пожарный шкаф и пошарила за свернутым рукавом, добыв перевязанную веревкой связку толстых свечек. Огонек переместился на одну из них и немного успокоился. Тени по крайней мере, двигались медленнее.
Стараясь не шуметь, мы вошли в класс.
— Что дальше? — Артем уселся на ближайшую парту и скрестил руки на груди.
— Не испугаешься? — вместо ответа спросила Даша и как заправский паук стала оплетать вход нитками. В узлах она закрепляла подаваемые Майей травы. Мы тоже получили по букетику сухоцветов.
— Наузы не трогайте! — на миг прервав работу, предупредила Даша. Я только тогда заметила, что перетягивающая травы веревочка покрыта мелкими узелками. Кирь, держи свечу повыше.
Закончив работу, она оглядела всех нас и тяжело вздохнула:
— Ну, смертнички, готовы?
18.4
Что-то я раньше за ней мрачных шуток не замечала. Наверное, нервничает.
Остальные тоже промолчали. Только что хорохорились, и вот, жмутся друг к другу, глядя на заплетенную красными нитками дверь. В самом низу оставался проход — тесный, узкий, и оттуда тянуло затхлым сквозняком.
— Кто первый? — спросила Майю Даша.
— Давай я.
Рука у нашей заводилы дрожала. Но Майя старалась не подавать виду. Легла на пол и ужом проскользнула в дыру. Та мгновенно ее проглотила, мне показалось, даже чавкнула.