– Не могу. Есть другая идея. Помнишь, ты рассказывала, как в прошлую сессию за тебя девчонка—юрист историю сдавала? Переклеили фотографию в зачетке и вперед. Препод подвоха не заметил. Ты все пары прогуляла, он тебя в глаза не видел. Я хочу так же.
– О, уф, – протянула Катька и задумалась. – Можно, конечно, но ты не могла заранее предупредить? Юристы макроэкономику не сдают, придется другую девочку искать. Мальчик тебе не подойдет, сама понимаешь. А у нас полпотока у Залмановича на семинарах терлись, кроме таких умных, как ты. Говорят, он своих хорошо запоминает. Нет, я поспрашиваю, конечно, не переживай. Ты как вообще с платежеспособностью? Потянешь инвестиции в светлое будущее?
Куда там, на новые колготки денег не хватало, но Катьке я бодро ответила:
– Потяну, поспрашивай, пожалуйста, только заранее мне сумму скажи, я все-таки не олигарх. А то заломит девочка за срочность, я не рассчитаюсь.
– Смс-кой сброшу, – согласилась соседка, – все давай, работай, банкирша.
– Спасибо! Пока.
Я убрала телефон в сумку и задумалась, где искать деньги на экзамен. Будь у меня сбережения не пошла бы в ТФКБ. А платить явно придется не пятьсот и даже не тысячу. За риск быть отчисленной, если её спалят, девочка-двойник запросит больше, чем стоят несколько обедов в фастфуде. Придется звонить маме и просить взаймы, обещая вернуть долг с первой стипендии. А для меня это было все равно, что расписаться в бессилии, да еще и выставить себя перед мамой двоечницей. Я могла сама сдать макроэкономику, просто обстоятельства сложились иначе.
До вечера я честно работала, пытаясь отвлечься от проблем. Катька смс-ок не присылала, а торопить мне было неловко. Не найдет двойника – пойду сама и плевать уже на банк и Эльдара. Работа только на лето, а стипендия на семестр. Солидная сумма, если посмотреть на воображаемую ячейку «Итого». В ТФКБ мне обещали всего лишь немного больше. Конечно, был риск, что разъяренный начальник уволит со скандалом, но он – не Конт, всерьез испортить жизнь не сможет. Тяму не хватит. Обычный менеджер среднего звена. Такая же пешка, как и я, только ростом повыше.
Сам же патриций весь день практически не выходил из кабинета. Я изредка слышала итальянскую речь и чувствовала аромат кофе. Чем он думает столько его пить? Посадит сердце и доведет себя до гипертонии. Под вечер, когда Конт в очередной раз проходил мимо моего стола он вдруг остановился.
– Наталья Игоревна, мне ничего не передавали?
Секретарь не заводила под Конта отдельную папку. Он занимал кабинет зама по юрлицами только на время его болезни. Лиля обмолвилась, что у Павла Анатольевича что-то серьезное, он улетел в Европу, поэтому рано его ждать не стоило. Вот патриций и хозяйничал в чужих апартаментах.
– Нет, – покачала я головой, просмотрев бумаги на столе, – ничего нет. Я принесу, если будет.
– Когда? – удивленно склонил голову на бок Конт. – Вы на часы смотрели? Рабочий день полчаса назад закончился.
Я дернулась посмотреть в правый нижний угол монитора. Двадцать семь минут назад закончился. Округлил патриций в большую сторону, но не важно. Засиделась я, а еще коробку в архив уносить и последние сканы в Кайзер подвешивать. Все МФУ сохраняли файлы во временную папку на общем сервере. В полночь она автоматически очищалась. Не успею сегодня – завтра придется сканировать заново.
– Забегалась, Сергей Геннадьевич, – призналась я, стараясь увернуться от его внимательного взгляда. Щеки уже покрывались румянцем, и до смерти хотелось снова услышать: «Бонджорно. Ми диспьяче».
– И, конечно же, не ходили на обед?
– Обеденное время правилами банка не установлено, – процитировала я слова кадровички, – сотрудники уходят на обед при условии, что их отсутствие не повлияет на рабочие процессы. Я за день такого момента не нашла. Будем считать, что мой обед начнется сейчас.
– Очень зря, – через паузу ответил патриций и подошел к моему столу так близко, что я почувствовала аромат его парфюма. – Будете голодать, начнете уставать еще сильнее. Организму нужно восстанавливать потраченную энергию. Да и работать на сытый желудок гораздо приятнее.
Заботливый какой. Моей усталостью заинтересовался, лекцию прочел. Молодец. Только сканировать он за меня будет, пока я последние копейки трачу на хот-дог из киоска на остановке? Я промолчала, а Конт решил продолжить.
– Я сегодня тоже на обед не попал. Вчера вечером встретил друга в аэропорту. Показал ему ночной город, утром дела обсуждали. Договорились пообедать, а он просто уснул. Разница во времени с Италией сыграла, не рассчитал сил. Обещал, что придет позже, но скоро ужинать нужно, а он трубку не берет. И раз уж мы с вами оба голодны, то почему бы не пойти в кафе вместе?
«Не вздумай соглашаться! – завопил Индис, а я даже не сразу поняла, о чем речь. Не складывались в логическую цепочку: друг, кафе, Италия и вдруг я. Во всем банке больше не нашлось кандидатур? Да чего там в банке, во всем мире?
– Ваш друг курит вишневый табак? – попыталась я увести разговор в сторону, надеясь, что Конт забудет про приглашение, но добилась странного эффекта. Патриций моргнул, осмотрел пустой коридор и наклонился почти к моему уху.
– Да, Франко курит трубку. Табак «Боркум Рифф Черри Ликер», а как вы узнали?
Черт! Надо же было так проколоться! Теперь он решит, что я применила магию. Ведь Франко не заходил в банк. И любое рациональное объяснение пропустит мимо ушей. Но попытаться нужно. Еще одного приступа паранойи у Конта я не переживу.
– Очень просто, Сергей Геннадьевич, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от испуга. – Вы сами не курите, иначе бегали бы мимо меня на улицу гораздо чаще. А утром от вас пахло вишней и дымом. Вот я и решила, что, показывая ночной город, вы сидели в машине рядом с курящим другом.
Я с надеждой смотрела в темные глаза патриция, но разочарования в них не появилось. Только обычная уже заинтересованность. Не поверил?
– Ловкое объяснение. Допустим. У вас удивительное обоняние, Наталья Игоревна, сам я запаха дыма не чувствовал. Но я повторяю приглашение в кафе. Деловой обед и ничего больше, клянусь. В Перчинни хорошая кухня. Итальянская паста уж точно лучшая в городе. Сливочная карбонара с копчеными колбасками и тонкая лепешка с кунжутом. А потом я лично посажу вас в такси до дома и помашу рукой на прощание.
На свою беду я уже знала, что Конт не отстанет. И как бы не возмущался Индис, забивая криком слова патриция, а я действительно мечтала поесть. Слюна собиралась во рту только от названия. Карбонара – это не бутерброд с дешевой колбасой. Да и цены в кафе ниже, чем в ресторане, но у меня все равно нет денег.
– Заманчиво, но нет, Сергей Геннадьевич, – улыбнулась в ответ, – я не одета для делового обеда. А еще нужно работу закончить, компьютер выключить. Я лучше домой. Но за приглашение спасибо.
Я демонстративно начала складывать бумаги стопкой, но Конт и не думал сдаваться. Понятно, что отказ удивителен и неприятен. Возможно, он действительно не собирался потом тащить меня в койку, но за тайну Индиса я сейчас переживала сильнее, чем за свою репутацию.
– Обещаю не спрашивать про документы, платок и табак, – вытащил патриций последний козырь. – Я просто хочу поесть в приятной компании. Чужой город, куча работы, осточертело уже питаться в одиночестве. Не бросайте хоть вы меня, Наталья Игоревна. Вы прекрасно выглядите. Как раз для делового обеда. А выключить компьютер время будет, пока мы ждем такси.
Индис уже перешел на ультразвук. Раскалился добела, мерцал полицейской мигалкой и грозил мне фатальными последствиями, но я так же как патриций просто хотела есть. Все равно занимать денег на девушку—двойника. Почитаю меню, попрошу Катьку скинуть на карточку нужную сумму, и пока буду наслаждаться карбонарой, деньги придут.
– Хорошо, Сергей Геннадьевич, вызывайте такси, – сдалась я.
Глава 8. Случайность восьмая – предсказание попугая
Под итальянское кафе выстроили отдельное здание в центре городского парка. Вечером его освещали гирлянды фонарей на аллеях, обступали со всех сторон высокие ели, а днем с открытой террасы на третьем этаже можно было услышать музыкантов. Они съезжались сюда из разных концов города и терзали струны скрипок, отстукивали что-то задумчивое на барабанах. Сегодня же большой зеленый попугай крутил клювом колесо шарманки. Его хозяин стоял чуть в стороне со стаканчиком для мелочи и предлагал за сотку погадать на судьбу. Гадал, конечно, попугай. По знаку хозяина он бросал шарманку и летел к широкому ведру со скрученными в трубочку бумажками. Доставал оттуда ту, что приглянется, и отдавал тебе. Забавно, наверное, узнать будущее от птицы, но у меня никогда не было слишком много денег, чтобы тешить свое любопытство.
– Можем погулять по парку, если хотите, – предложил Конт, захлопнув за мной дверь такси. – Погода чудесная.
И попасться на глаза паре тройке знакомых? Как назло именно сегодня моя группа решит отметить в парке почти закрытую сессию или коллеги из банка будут проходить мимо по своим делам. А потом судачить у меня за спиной и приставать с расспросами. Не хочу. Патриций имел право гулять в любой компании. Он – мужчина. А на меня бы сразу навесили кучу ярлыков. Самые приличные из которых – любовница и содержанка.
– Нет, спасибо, пойдемте лучше в кафе, – пробормотала я, – мне еще домой возвращаться и к завтрашнему экзамену готовиться.
– Тогда, прошу.
Конт отступил на шаг, пропуская меня на узкую тропинку к кафе, и пошел рядом. Следующие несколько минут я смущалась до ступора, пока Сергей Геннадьевич открывал передо мной двери, любезничал с хостес, рассказывая про заказанный столик на фамилию Конт, а она так широко мне улыбнулась, что чуть не ляпнула: «совет вам да любовь». По крайней мере, мне так показалось.
Дизайнеры Перчинни постарались. Здесь, наверное, можно было захлебнуться слюной, еще не дождавшись заказа. Зал делился на зоны высокими стеллажами, где на полках стояли стеклянные банки с безумными макаронами в форме гнезд или огромных трубок, бутылки оливкового масла, консервные банки с томатной пастой, белые шарики моцареллы в вакуумной упаковке, острый соус, какие-то соленья в маринаде, снова макароны ракушками и бантиками.