– Какая же? – спросила Кряква.
– Кое-что, принадлежащее нам, попало в плохие руки. Вещь, которую мы называем Железным Тактиком. – Баскин некоторое время ел, не торопясь с объяснениями. – Я не знаю, что вам известно из нашей истории. Но на протяжении веков обе воюющие стороны полагались в военном планировании на искусственный интеллект.
– Полагаю, это одна из тех машин? – сказал Мерлин.
– И да и нет. Долгое время наши машины были примерно такими же, что у врагов. Мы строим более мощную машину, потом они; мы отвечаем, потом они. Постепенное усовершенствование. Так оно и шло. Затем, по счастливой случайности, наши кибернетики создали машину, на несколько поколений опережавшую все, что было у них. Пятьдесят лет Железный Тактик давал нам преимущество, превосходство. Его прогнозы редко бывали ошибочными. У врагов не было ничего под стать ему – поэтому мы и достигли таких успехов. Но теперь, на пороге триумфа, мы лишились Железного Тактика.
– Неосторожно, – сказал Мерлин.
У Баскина напрягся уголок губ.
– Тактику надо было находиться неподалеку от театра военных действий, чтобы поступающие к нему данные были как можно более точными и свежими. Именно поэтому наши техники сделали его портативным, автономным и самодостаточным. Конечно, в обладании имуществом такого рода есть свои риски.
– И что же произошло? – спросила Кряква. – Его захватили гаффуриане?
– К счастью, нет, – ответил Баскин. – Но то, что случилось, немногим лучше. Тактик попал в руки неприсоединившейся третьей стороны. Бандиты, наемники – называйте как хотите. Теперь они хотят получить выкуп за возвращение Тактика, а иначе продадут его нашим врагам. Мы знаем, на каком астероиде они укрылись, и если сосредоточим там группировку кораблей, то, возможно, сокрушим их оборону. Но если гаффуриане разгадают наши намерения и доберутся туда первыми… – Баскин поднял свой бокал и посмотрел через него на Мерлина и Крякву. Его лицо исказилось. Один ртутный глаз сделался огромным, а второй сжался в холодную искру. – Значит, так. Простое предложение. Свирель ваша, Мерлин, – если вы вернете нам Тактика.
– Возможно, я окажусь недостаточно быстрым.
– Но при помощи оружия Когорты вы сможете ударить без предупреждения. Думаю, для вас это нетрудно, если учесть возможности вашего корабля. – Баскин покрутил бокал в пальцах. – Все зависит от того, насколько сильно вы хотите получить свирель.
– Гм, – сказал Мерлин. – Если начистоту, то очень сильно.
– Так вы согласны?
Прежде чем ответить, Мерлин взглянул на Крякву. Но та отвлеклась – сидела, не сводя глаз с одного из портретов. Это было изображение короля Рублена, того предка, о котором недавно упоминал Баскин. Лак на портрете пожелтел, а краски потускнели, но тогдашняя манера одеваться мало отличалась от нынешней.
– Мне нужны гарантии, – сказал Мерлин. – Начиная с доказательства того, что эта свирель вообще существует.
– Это нетрудно устроить, – пообещал принц Баскин.
«Тиран», биометрически настроенный на Мерлина, тенью следовал за «Отвергающим» до самого Хейвергала. Если бы корабль обнаружил, что Мерлин ранен или действует по принуждению, он отправил бы своих прокторов на захват крейсера. Но Мерлин достаточно хорошо изучил хозяев, чтобы счесть такой вариант крайне маловероятным. Они слишком нуждались в помощи гостя, чтобы причинить ему вред.
Локриан показал Мерлину и Крякве их покои, обставленные так же пышно, как и парадная каюта. Когда дверь открылась и Мерлин увидел, что там всего одна кровать, хоть и большая, он повернулся к Крякве, изобразив покорность судьбе:
– Вышло неловко для нас обоих. Но они ведь должны думать, что мы уже много лет путешествуем вместе, и нам следует вести себя так, словно мы пара.
Кряква подождала, когда Локриан закроет за ними дверь и отправится по своим делам. Затем подошла к кровати по плавному, убаюкивающему изгибу пола.
– Ты прав, – сказала она, оглянувшись на Мерлина, потом села на край кровати. – Так будет лучше. И лучше им, по крайней мере пока, не знать, что я была на том корабле-поглотителе. Поэтому я заинтересована в этой лжи.
– Хорошо. Просто прекрасно.
– Но мы разделим только кровать – и ничего больше. Ты мне неинтересен, Мерлин. Может, ты не предатель и не дурак – я готова с этим согласиться. Но все равно ты толстый, хвастливый пьянчуга, который слишком много воображает о себе. – При этом Кряква похлопала по кровати. – Но ты прав. Эта иллюзия нам полезна.
Мерлин устроился на своей стороне кровати:
– И что, в этом плане у меня нет пространства для маневра? Совсем-совсем?
– Нисколько.
– Тогда все ясно. На самом деле это большое облегчение для меня. Я хотел сказать…
– Это насчет того, о чем я только что говорила?
– Я просто хотел сказать, что понимаю, как странно ты должна себя чувствовать. Мало кому доводится вернуться туда, где он побывал тринадцать столетий назад. В некотором смысле хорошо, что это было так давно. По крайней мере, мы не столкнемся ни с кем, кто жил в то время и мог бы заявить, что помнит тебя как участника дипломатической миссии.
– Это было сорок поколений назад. Некому помнить.
Мерлин подошел к иллюминатору и посмотрел на звезды, медленно кружившиеся снаружи. Там был и его корабль, осколок тьмы на фоне еще более глубокой тьмы космоса. Он подумал о любимых, отделенных от него временем и расстоянием, о том, как боль этих потерь с каждым годом становилась приглушеннее, но никогда не проходила полностью. Для него это был старый урок, который пришлось повторить много раз. Для Кряквы это, вероятно, стало первым реальным столкновением с жестокостью времени – осознание того, как далеко унес ее поток и как мало шансов пробиться сквозь его течение к лучшим, не таким жестоким временам.
– Я помню, – тихо сказал он.
Он видел ее отражение в иллюминаторе. «Тиран» скользил сквозь нее, словно наконечник стрелы. Но Кряква никак не выказала, что слышала его слова или что они хоть что-то значат для нее.
Пяти дней оказалось достаточно, чтобы подготовить Мерлина к операции по возвращению компьютера, но лишь потому, что разведданные были скудными. Бандиты прятались на астероиде под названием Мундар, ничем не примечательном комке грязи, который вращался по сложной извилистой орбите, заходя во владения и Хейвергала, и Гаффуриуса. На вожака, некоего Страксера, не было почти ничего – лишь смазанная фотография да отрывочные биографические сведения. К счастью, о самом компьютере было известно намного больше. Железный Тактик был сферическим объектом примерно четырех метров в диаметре, сверху донизу покрытым броней армейского стандарта. Он выглядел как панцирное животное, свернувшееся в шар при виде опасности. Мерлин не предвидел никаких явных сложностей: компьютер не требовал подключения к внешнему источнику энергии и должен был легко поместиться в грузовом трюме «Тирана».
А вот с его захватом дело обстояло по-другому. Военный штаб Баскина знал габариты Мундара и мог оценить состояние его укреплений, но все остальное было известно очень приблизительно. Мерлин просмотрел чертежи и переведенные документы, но попросил Баскина показать оригиналы Крякве. Он продолжал выискивать расхождения между первичными материалами и тем, что считали уместным показать ему, намеки на то, что сведения пытаются скрыть или умышленно искажают.
– Что ты так переживаешь? – спросила его Кряква на полпути к Хейвергалу, когда они сидели вдвоем в парадной каюте Баскина, над разложенными по столу документами. – Совесть грызет? Поступил не к тому работодателю?
– Не я выбирал, на чью сторону стать, – тихо сказал Мерлин. – А вы, когда продали им свирель. Кроме того, другая сторона ничуть не лучше. Такая же шайка заносчивых зануд с титулами, которым выдают указания такие же боевые компьютеры.
– То есть у тебя нет сомнений?
– Сомнений? – Мерлин положил бумаги, которые просматривал. – Да у меня столько сомнений, что они того и гляди рядами построятся. Иногда, правда, пробегает мысль, которая отличается от сомнения. Но вот что я тебе скажу. Временами приходится делать очевидные вещи. У них есть то, что мне нужно, а я могу оказать им услугу. Это просто. Не все во Вселенной – загадки.
– Тебе придется убить этих бандитов.
– У них будет возможность просто отдать товар. И я проявлю должную сдержанность. Я не хочу повредить Тактика, раз это единственное, что стоит между мной и свирелью.
– А если ты обнаружишь, что принц Баскин – кровожадный разжигатель войн?
Мерлин вдруг почувствовал себя уставшим. Он поставил локти на стол и подпер голову:
– И что я должен сказать? Эта их война не имеет никакого значения. Мне глубоко плевать, кто в ней выиграет и кто проиграет, сколько жизней она унесет. Важен лишь один простой факт – и с ним связана моя проблема: хескеры начисто уничтожат человечество, если мы им позволим. Это касается тебя, меня, принца Баскина, бандитов Страксера и каждого человека, втянутого в эту мелкую склоку на той или другой стороне. И если уничтожение человечества хескерами станет чуть менее вероятным из-за того, что умрут несколько человек, несколько придурков-наемников, которым не следовало стравливать одну сторону с другой, боюсь, я не стану о них плакать.
– Ты бесчувственный.
– Никто не любит жизнь сильнее меня, Кряква. И никто не терял больше. Ты потеряла корабль, и это плохо, но я потерял целую планету. И все эти люди, на какой бы стороне они ни стояли, умрут, если я не буду действовать. – Он вернулся к бумагам с предполагаемым видом укреплений Мундара, но ему никак не удавалось сосредоточиться. – Они ничего тебе не должны, Кряква, и ты им ничего не должна. То, что ты побывала здесь много лет назад, не имеет значения. Из этого ничего не вышло.
Кряква промолчала. Мерлин подумал, что он достучался до нее, что тема закрыта, но через несколько мгновений женщина сказала:
– Здесь что-то не так. Человек на портрете. Тот, кого они называют королем Рубленом. Я знала его. Но его звали не так.