– Ладно, – вздохнув, сказал Мерлин. – Вы летите с нами, принц. Но решения принимаю я. И если у меня – все равно по какой причине – возникнет ощущение, что договор стоит разорвать, я так и сделаю.
Принц Баскин положил свой шлем и продемонстрировал пустые руки:
– Никакого принуждения не будет, Мерлин. Я же не смогу заставить вас делать то, что вам не понравится, разве не так?
– Хорошо, что вы это понимаете. – Мерлин указал на череду кают, расположенных ближе к корме. – Кряква, не покажешь ему, как пристегнуться? Мне надо заняться навигацией. Через тридцать минут мы разгонимся до одного g.
Мерлин повернулся спиной к Крякве и принцу, возвратился в командную рубку «Тирана» и посмотрел на тающий след «Отвергающего», зная, что с легкостью мог бы обогнать его. Было нечто привлекательное в идее сбежать прямо сейчас – вдруг старая свирель продержится достаточно долго для перехода по Паутине? – и увидеть лицо Баскина, когда тот поймет, что вернется на Хейвергал лишь через много столетий, если вообще вернется.
Но хотя Мерлин способен был на множество неприглядных поступков, он никогда не делал ничего, только чтобы позлить других.
Он скользнул взглядом по результатам, выданным анализатором. Раньше он подумывал, не провести ли анализ еще раз, используя те следы с бокала из-под вина, но после появления принца ценность первого образца стала сомнительной. Возможно, бокал изначально был загрязнен кем-то из персонала. Но теперь, с Баскиным на борту, «Тиран» мог получить идеальный генетический материал практически без затруднений.
В его памяти всплыли слова Баскина, словно в них было некое значение, которое Мерлин пока не разгадал: «Если вам нравится копаться в наших убийствах и конституционных кризисах – на здоровье».
В убийствах.
Убедившись, что принц Баскин надежно пристегнут, Мерлин разогнал «Тирана» до двух g. Это было неудобно для всех, но терпимо, при условии что они будут лежать в креслах и поменьше двигаться.
– Мы могли бы лететь быстрее, – произнес Мерлин таким тоном, словно в этом не было ничего особенного. – Но тогда мы станем испускать чуть больше необычных волн, чем мне хотелось бы, а я предпочитаю не транслировать наши намерения слишком уж откровенно. Кроме того, на двух g мы доберемся до Мундара заблаговременно, и если вы находите эту скорость неудобной, мы можем немного сбросить ее.
– Вы так небрежно относитесь к его возможностям, – сказал принц Баскин. Его рука, когда он поднес к губам сосуд для питья, немного дрожала. – А этот корабль на тысячи лет превосходит все, что имеют обе стороны в нашей системе.
Мерлин попытался изобразить сочувствие.
– Возможно, если бы вы не тратили столько сил, швыряя камни друг в друга, то могли бы уделить больше времени всяким мелочам наподобие сотрудничества и всеобщего прогресса.
– И мы уделим, – согласился Баскин. – Я посвящу этому свою жизнь. Я не приверженец войны. Если бы я чувствовал, что существует шанс заключить мир на взаимовыгодных условиях, я бы давным-давно за него ухватился. Но наши идеологические расхождения слишком велики, взаимные обиды слишком крепки. Иногда я даже думаю про себя: не важно, кто победит, лишь бы одна из сторон одержала верх. В Гаффуриусе есть разумные люди, это просто…
Принц не договорил – оборвал фразу, словно осознал, что его аргументация попахивает изменой.
– Если вы действительно так думаете, – сказала Кряква, – проще всего позволить вашим врагам выиграть. Отдайте им Железного Тактика, раз вы придаете ему такое значение.
– После всех наших успехов? Нет. Слишком поздно для подобного идеализма. Кроме того, мы имеем дело не с гаффурианами. Нас шантажируют бандиты.
– Признайтесь честно, – сказал Мерлин. – При всех этих разговорах о мире, о победе вы скучаете о войне.
– Вовсе нет!
– А мне так кажется. Вы же любили играть в сражения, да? Игрушечные солдатики, разыгранные на столе кампании, – вы сами рассказывали. Это у вас в крови с первого вашего вздоха. Вы были мальчиком, грезившим о войне.
– Я изменился, – возразил Баскин. – Раскусил все эти завлекалочки. Я же рассказывал вам о Ларге, да? Последнем и величайшем из наших наземных городов? До того, как мы его оставили, моим домом был императорский дворец в Ларге, здание, не уступающее по размеру иным городам. Я часто брожу по нему во снах, Мерлин. Но теперь его место – в моем детстве, вместе с игрушечными солдатиками.
– Должно быть, Ларга стоила того, чтобы ее повидать, – сказал Мерлин.
– О да! Мы строили и восстанавливали. Они, конечно, не могли этого стерпеть, наши враги. Потому Ларга всегда была мишенью их атак, до самого конца.
– Скверная была атака, да? – спросил Мерлин.
– Их было столько, что и не упомнишь.
– Я имел в виду – особенно скверная, удар непосредственно по дворцу. Это есть в вашей общедоступной истории – я узнал о ней уже на Хейвергале, роясь в открытых данных. Вам было лет шесть-семь, так что вы вполне можете помнить. Явная попытка убийства. Гаффуриане пытались уничтожить верхушку хейвергальской правящей элиты.
– Это было скверно, да. Я получил серьезную травму, когда часть дворца обрушилась. И провел один, в ловушке, в темноте, несколько дней, пока спасатели пробивались через завал. Я выздоровел, как нетрудно догадаться. Но это болезненный эпизод, и мне не хочется о нем вспоминать. Вокруг меня умирали хорошие люди, Мерлин. Детям не следует видеть такое.
– Полностью с вами согласен.
– Возможно, это меня в конце концов и сломало, – сказал Баскин. – До того момента война была для меня всего лишь чередой триумфов, происходящих где-то вдали. Славные победы и преуменьшенные поражения. После этого нападения я знал, как выглядит кровь. Я восстановился как следует, но на это ушли месяцы. А когда я вернулся к учебе и отчасти – к общественной жизни, то обнаружил, что разлюбил войну. Я вспоминаю тогдашнего себя, мальчика, неспособного думать ни о чем, кроме войны и стратегии, и почти удивляюсь: неужели это был я? – Он отложил свой сосуд для питья и потер ноющую руку. – Я вынужден извиниться перед вами. Мне нужно отдохнуть. Наши корабли способны выдерживать такое ускорение двадцать-тридцать минут, а не час за часом.
– Нам всем нелегко это переносить, – сказал Мерлин, ощутив толику сочувствия к своему незваному гостю. – В одном вы правы, принц. Я хочу положить конец войне с хескерами. Но не любой ценой.
Когда они остались одни, Кряква сказала:
– Тебе придется объясниться. Если бы не Баскин, я бы выбила из тебя все пытками, уже давно.
– Я рад, что ты этого не сделала. Крики определенно причинили бы нашему гостю неудобство. И потом, знаешь, как сложно удалить кровь с обивки? – Мерлин лучезарно улыбнулся, но понял по окаменевшему лицу Кряквы, что она не настроена шутить.
– Почему тебя так интересует его генетический профиль?
От покоев, отведенных принцу, гостиную отделяли запертые двери, но в обычных условиях корабль работал бесшумно, и Мерлин поймал себя на том, что оглянулся и понизил голос.
– Я просто ищу душевного покоя, Кряква. Я подумал, что, если установить генетическое соответствие между тобой и принцем Баскином, ты бы перестала изводиться из-за Купис…
– Отвали от моего сердца.
– Я понимаю, что мне не следовало брать у тебя генетический образец без разрешения. Просто на подушке остался твой волосок и частички кожи… – Мерлин заставил себя умолкнуть. – Теперь, когда все мы на борту, корабль может составить профиль на основе клеток, попадающих в воздушные фильтры.
Кряква по-прежнему стояла с поднятой рукой и непреклонным видом. Но через некоторое время она опустила руку и одернула рукав:
– Давай, проводи свои чертовы тесты. Ты это начал, может, ты это и закончишь.
– Ты уверена, Кряква? Они могут не дать ответа на вопрос, что же произошло с твоими потомками.
– Я сказала – проводи, – отрезала Кряква.
«Тиран» летел сквозь систему, по спорной территории между двумя звездами. В системе с дюжиной планет и бесчисленным количеством лун, малых планет и астероидов продолжала бушевать битва. Эскадры одновременно сходились на десяти фронтах, энергия взрывов сверкала на расстоянии в несколько световых часов. Все радиоканалы были забиты военными переговорами, шифрованными сигналами, оголтелой пропагандой и криками о помощи или о пощаде от терпящих бедствие команд.
«Тиран» держался в стороне от самых яростных схваток. Но когда они приблизились к Мундару, Мерлин засек куда больше активности, чем ему хотелось бы. Патрульные отряды гаффуриан шныряли подозрительно близко к бандитскому астероиду, словно там что-то начало привлекать их интерес. Пока что они держались в стороне от предполагаемого защитного периметра, но их присутствие заставляло Мерлина нервничать. Если вторжение гаффуриан повлечет ответные меры со стороны хейвергальского флота, будет совсем некстати. До ближайших участков фронта было несколько световых минут, Мерлину совсем не хотелось видеть новый театр военных действий на том месте, где нужно было действовать ему.
– Я надеялся получить свободное пространство, – сказал он Баскину. – Тихое милое местечко, где можно заняться своим делом без гадких помех.
– Возможно, до гаффурийской службы безопасности уже дошли слухи о Тактике, – отозвался Баскин.
– А меня о таких мелочах не надо предупреждать заблаговременно?
– Я сказал «слухи», Мерлин, а не точные разведданные. Или, возможно, они снова заинтересовались бандитами. Эти типы стали занозой в заднице не только для нас, но и для наших врагов.
– Они мне нравятся все сильнее.
Им оставался день пути, когда Мерлин рискнул ненадолго воспользоваться корабельными сенсорами дальнего действия. Баскин и Кряква находились в командной рубке. Обновленные данные накладывались на схемы, добытые разведкой, – Мерлин уже изучил их на «Отвергающем». Мундар выглядел как каменный шар, проступающий через такие же призрачные линии шахт, коридоров, внутренне напряженных сводов и огневых точек.