– Это было ошибкой, – сказала я.
– Что? – прохрипел он.
– Выбрать тогда меня и уволочь в бункер. Тебе следовало найти другую жертву. Или хотя бы задержаться и закончить работу.
К Орвину отчасти вернулся боевой дух. Я взглянула на Прада и проверила, держит ли он пистолет наготове – на случай, если дело дойдет до этого.
– Не могу не спросить… – сказал Орвин. – Как тебе удалось выкарабкаться?
– Я вырезала пулю твоим ножом.
– Да ну?
– Она не хотела вырезаться. Пришлось врезаться глубоко.
– Тебе повезло, что ты выжила.
– Должно быть, я потеряла много крови. Да и со стерильностью было не очень. Я бы, наверное, там и умерла, даже вынув пулю, если бы не миротворцы. Я перед ними в долгу.
– Даже после того, как они отправили тебя на корабль-тюрьму?
– Мы оба знаем, каково оно. Но все же. Я жива, верно? Это чего-то да стоит.
– Не очень-то все это радостно, если учесть, на что мы надеялись. Мы сражались на войне, Скар. Выполняли свой долг. Мы заслуживаем вознаграждения.
– Вознаграждение в том, чтобы не быть мертвым, Орвин. Или искалеченным, или не мучиться от боли всю оставшуюся жизнь. Я предпочту быть живой.
– В нынешних обстоятельствах?
– У нас есть корабль и есть цель. Мы вскоре попробуем совершить прыжок и посмотреть, что в других местах. Мы можем жить этим, пока не придумаем что-нибудь получше.
– Всему пришел конец. Думаешь, вы можете хоть что-то изменить?
– Можем, – сказала я. – Мы уже начали сохранять то, что в наших силах – вырезать на собственной плоти и плоти корабля. Теперь мы должны применять эти знания во благо. Я признаю, это не много. Но у нас есть преимущество – опыт. Мы знаем нашу историю – что сработало, а что не сработало. Если люди пережили нашествие Мерзких на Тоттори, значит они выжили и в других местах. Мы найдем их. Мы можем спасать эти планеты, одну за другой.
– Ну, удачи тебе.
Я достала инжектор из тючка, давая Орвину время разглядеть его, и проверила, все ли на месте.
– Нет, – сказала я. – Сегодня удача потребуется не мне.
– А! Понял. Око за око. Аперитив перед главным блюдом, моей казнью. Будь осторожнее. Не хочешь же ты, чтобы я умер до того, как они отправят меня в гибернацию.
– Можно подумать, мне не наплевать. – Я улыбнулась. – Хотя на самом деле не наплевать. Поэтому мой инжектор и пуля полностью стерильны, в отличие от той фигни, которую ты загнал в меня. Я не допущу, чтобы инфекция прикончила тебя. И кстати, я никогда не верила в принцип «око за око». – Я подняла инжектор, пальцы легли на массивный спусковой крючок. – Но в этом, пожалуй, есть некая справедливость. Догадываешься, что сейчас будет?
– Ты собираешься сделать со мной то же самое, что я сделал с тобой?
Я позволила ему как следует рассмотреть инжектор:
– Стандартный инжектор, Орвин. Никак не модифицированный.
– А пуля?
– Это мы еще обсудим. Мы же не хотим испортить все удовольствие, верно?
Продолжая держать инжектор, я взяла в другую руку нож и разрезала его брюки над коленом. Потом приставила инжектор к ноге, так что дуло вдавилось в кожу. Я задержала дыхание и нажала на спусковой крючок. Послышался щелчок, потом шипение. Нога Орвина дернулась, когда медленная пуля вошла в нее. Надо отдать ему должное – он издал лишь невнятный звук.
От меня наверняка было куда больше шума.
– Заканчивай с этим, Скар.
– К чему торопиться? Со мной никакой спешки не было. Ты оставил меня с этой дрянью, прогрызающей путь сквозь мою ногу. Впрочем, за боль я извиняюсь.
– Да ну?
– Дело не столько в мести, сколько в моем желании, чтобы память о процедуре стала неизгладимой. Если бы не неприятные ощущения, ты бы с легкостью ее позабыл. А для меня очень-очень важно, чтобы ты помнил об этой медленной пуле.
– Ты, может, об этом позабыла, но меня вот-вот казнят.
– Нет, не казнят. И я не хочу, чтобы ты умер от инфекции, поэтому позаботилась о том, чтобы и инжектор, и пуля были стерильными. Не забывай ухаживать за раной при помощи аптечки. В капсуле она будет. Но используй медикаменты с умом. Новых у тебя не появится.
Орвин прищурился. Он явно понял, что все идет не так, как он ожидал, но мой замысел все еще оставался для него загадкой.
– В какой еще капсуле?
– Да, – сказал у меня за спиной Прад. – В какой такой капсуле?
– В эвакуационном модуле, – сказала я, повернув голову так, чтобы обращаться к обоим сразу. – В том, куда мы засунем Орвина. Хотя я забегаю наперед. Ты чувствуешь продвижение пули, Орвин?
– А ты как думаешь?
– В отличие от той, которую ты вогнал в меня, эта не пытается тебя убить. Это больно – и будет больно. Но она не повредит жизненно важных органов, и ты не истечешь кровью. Она всего лишь будет продолжать движение, пока не доберется до места назначения в глубине твоего тела, где уже покоится другая пуля. Потом остановится. Все заживет. Ты более-менее оправишься от боли. Заражения крови не будет. Но пуля останется с тобой. В тебе.
– Зачем две пули, Скар?
– Ты же хотел вогнать в меня вторую?
– Да, но это был чистый, незамутненный садизм. А у тебя что-то другое на уме.
– Страховка, – сказала я. – На тот случай, если первая пуля разрядится или выйдет из строя. Эта – свежая, она не находилась в тебе, когда ты был в гибернации. Ее заряда хватит, чтобы продержаться до конца твоей жизни, с разумным запасом. Куда бы ты ни направился, мы с легкостью тебя отыщем.
– А куда мне направляться?
Я положила руку ему на плечо:
– Не пойми меня неправильно, Орвин. Ты – кусок дерьма, худший из худших. Но при этом ты человек из прошлого. Ты жил до прихода Мерзких. Это делает тебя слишком ценным, чтобы казнить. А теперь пошевеливайся.
– Что ты собираешься со мной сделать?
– Дать тебе то, чего ты не заслуживаешь, – сказала я. – Второй шанс. Небольшой, ручаюсь. Но люди на Тоттори нуждаются в ком-то вроде тебя сильнее, чем я нуждаюсь в мести.
– Я так и думал, что Скар затеет что-нибудь небанальное, – восхищенно проговорил Прад.
– Это ловушка, – сказал Орвин.
Я ухмыльнулась ему в лицо. Мы вытолкнули его из камеры. Прад сжимал в руке энергетический пистолет.
– Суть в том, Орвин, что ты до хрена всего знаешь. С этим ничего не поделаешь. Да, это обрывки знаний и всякий отстой, верно. Ты всего лишь заурядный садист-головорез. Но здесь и сейчас ты на многие века обогнал остатки цивилизации. Во всяком случае, той, что сохранилась на Тоттори.
– Да ты свихнулась, Скар.
Мы шли к эвакуационному модулю, а я продолжала говорить:
– Не могу обещать, что ты приземлишься вблизи какого-нибудь поселения – после того, что Прад рассказал мне об управлении этими спасательными судами. Надо собраться с духом и приготовиться к долгому пешему пути. Но рано или поздно ты встретишься с местными жителями. Тебе придется самостоятельно приспособиться к целой прорве вещей: языку, обычаям, заразным болезням.
– А потом?
– Ты начнешь менять мир. К лучшему. Ты поможешь им с медициной, сельским хозяйством, базовыми технологиями. Руины все еще на месте. Ты можешь помочь этим людям, чтобы они начали отвоевывать прежние позиции. Ты можешь удерживать их, если они захотят свернуть не в ту сторону. Помоги им начать восстановление. Расскажи им, кто ты такой, если думаешь, что это полезно. Или придумай другую историю: скажи, что ты путешественник с юга, или волшебник – что тебе в голову взбредет. На твое усмотрение. Прояви креативность.
Мы добрались до входа в эвакуационный модуль. Это был один из ряда изгибающихся шлюзов; каждый вел в судно, прицепившееся к корпусу снаружи, словно моллюск к днищу корабля. Мы потеряем это судно, безрассудно потратив его на одного человека. Впрочем, таких модулей было много, и жертва казалась мне приемлемой.
Я думала, что Орвин начнет сопротивляться, как только поймет, что́ я задумала. Прад на всякий случай держал пистолет наготове. Я велела ему выставить мощность повыше – вдруг потребуется донести мысль более энергично. Но когда Орвин попытался-таки вырваться, это больше походило на действие, совершенное из принципа, чем на реальную попытку сбежать.
Мы давали ему шанс жить. Альтернативой была поимка и казнь.
Я втолкнула его в капсулу и велела хорошенько пристегнуться. Указала, где лежат аварийные пайки и аптечка, напомнила, чтобы не забывал обрабатывать ногу. Орвин судорожно дышал, лицо блестело от пота, глаза расширились. К тому моменту боль, видимо, сделалась мучительной.
Так было нужно. Это было важно – чтобы он не забывал. Через год или десять он с легкостью мог бы выбросить все это из головы. А я хотела, чтобы боль жгла его годами, словно настоящее адское пламя.
Я не могла позволить ему забыть.
– Я не знаю, когда мы вернемся, – сказала я Орвину, когда мы уже собирались закрыть дверь и запустить модуль. – Но сомневаюсь, что скоро. Возможно, прыжок убьет нас. Даже если мы справимся, нужно будет посетить много систем. И кроме того, я хочу дать тебе время, чтобы ты успел чего-нибудь добиться.
– А когда вы вернетесь – если вернетесь, – как ты собираешься решать, достаточно ли я сделал?
– Тебя призовут к ответу – все, что я могу сказать. Нам нетрудно будет тебя отыскать. Сделай все, что сможешь, и с тобой поступят по справедливости. Подведи нас, подведи эту планету – и мы без труда прикажем пуле убить тебя. Ты даже не узнаешь, что мы вернулись. Нам вполне хватит взгляда с орбиты.
– А если не вернетесь?
– Тогда ты спокойно доживешь до старости. Помни: лучший твой шанс выжить – это вытащить планету из темных веков. Я бы на твоем месте приложила максимум усилий.
– Дайте мне оружие. Это не так уж много.
– У тебя есть оружие, – сказала я, наблюдая за вспыхнувшей в его глазах надеждой. – Это оружие – страх. Он будет стоять у тебя за спиной каждую минуту твоей жизни.
Я отступила на шаг, молча обменялась взглядами с Орвином и закрыла переходный шлюз. Прад еще раз проверил данные, отображавшиеся на панели запуска рядом с дверью. Автоматика модуля приведет его на Тоттори и сделает все возможное, чтобы опустить его на сушу, как можно ближе к экватору.