Энн ЛЕКИМедленный яд ночи
«Драгоценность Афат» использовалась в основном как грузовое судно, внутреннее пространство его было тесным и захламленным. И, подобно Внешней Станции, к которой корабль был пришвартован, — аскетичным, с облезшими и потускневшими от времени палубами и переборками. Инаракхат Кельс, с оружием и в сообразной случаю маске, уже завернул одну пассажирку и стоял в коридоре, ведущем со станции на борт, в ожидании следующего посетителя.
Человек приблизился почти вприпрыжку, словно теснота коридора ему не мешала. Он был в юбке и расшитой блузе. Кожа светло-коричневая, волосы темные, прямые, коротко стриженые. А глаза... Инаракхат Кельс почувствовал смятение. Кельс полагал, что за много лет научился смотреть иномирцам в лица без смущения, но вот же...
Гость оглянулся и поднял бровь.
— Она рассердилась.
Уголки его рта дернулись в сдержанной усмешке.
— Приносим сожаления, — нахмурился за маской Инаракхат Кельс. — Но вы о ком?
— О женщине, что стояла в очереди передо мной. Надо полагать, вы отказали ей в проезде?
— У нее были незадекларированные коммуникационные импланты.
Если честно, Кельс принял ее за радхаайскую шпионку, но не озвучил предположения.
— Ей принесут извинения за неудобства, но...
— Да ладно, — фыркнул человек, стоявший перед Кельсом. — Она чуть мой ужин вчера вечером не опрокинула, настаивая, чтоб я ей место уступил. Она, дескать, высшей касты.
— А вы?..
— А мне-то что, — сказал гость. — Я не с Зума или его окрестностей, с какой мне стати уважать их обычаи? А сегодня утром специально протолкалась вперед меня в очереди, пока мы ждали снаружи.
Он уже не скрывал улыбки.
— Надо сказать, я очень рад, что не придется провести в одном с ней пространстве шесть месяцев.
— А-а, — протянул Кельс без всякого выражения. Усмешка, очертания челюсти. Он понял теперь, почему гость ему понравился. Но ворошить старые воспоминания нет времени. Он сверился со списком.
— Вы Авт Эмнис из Герентата.
Тот подтвердил, что так оно и есть.
— С какой целью на Гаон?
— Моя бабушка была гаонийка, — сказал Авт Эмнис, и в глазах его, только что веселых, проступила печаль. — Я никогда не знал ее, и мне никто толком ничего о ней не рассказал. Я надеюсь больше узнать о ней на Афат.
Кем бы ни была его бабушка, а точно из того же рода, что Гхем, уверился Кельс. Глаза, рот, линия подбородка... Располагая чуть более подробными данными, Кельс бы уже мог сказать Авту, из какого дома его бабка.
— Желаем вам удачи в поисках, уважаемый Авт, — сказал он с легким поклоном, которого не сумел в себе подавить.
Авт Эмнис ответил улыбкой и таким же поклоном.
— Благодарю вас, уважаемый, — проговорил он. — Я так понял, мои коммуникационные импланты придется подключить.
— Если в течение полета они будут реактивированы, мы предпримем все необходимое для обеспечения безопасности корабля.
Авт покосился на пушку у запястья Кельса.
— Само собой. Но это что, и вправду так опасно?
— Примерно через три месяца полета, — отозвался Кельс по возможности мягко, — мы пролетим мимо последнего на данный момент корабля, который попытался пересечь Крадучку, не выключая систем связи. Его будет видно из зоны отдыха пассажиров.
Авт усмехнулся.
— Меня одолевает желание умереть от старости в собственной постели. Желательно после долгой и скучной жизни учетчика на складе.
Кельс едва заметно улыбнулся.
— Желаем вам преуспеть в этом, — сказал он и отступил в сторону. Чтобы пропустить Авта, он был вынужден прижаться к переборке. — Ваш багаж доставят в каюту.
— Благодарю, уважаемый.
Проходя мимо, Авт задел Кельса и пробудил в том незнакомое чувство.
— Счастливого пути, — пробормотал Кельс в спину другому, но Авт не подал виду, что слышит.
Гаон — безлунная бело-синяя драгоценность на орбите вокруг желтого солнца. Три континента, разнообразные природные пояса, от великих пустынь Южной Лисиры до рек и мягких полей на фермах Севера и Запада того же материка и гор Аненга, которые еще продолжают порывисто дымить. Арим, третий континент, расположен в арктических широтах и необитаем. Помимо обычных для любой планеты промышленности и сельского хозяйства, на Гаоне добывают жемчуг и кораллы, которые после мастерской обработки экспортируются за Крадучку — во внешнем мире их высоко ценят. Герентатские музыканты гоняются за флейтами из дерева западных лесов Аненга.
Если верить легенде, первопоселенцы Гаона явились с Легкой Победы, мира, чье местоположение неизвестно. Тринадцать первоколонистов, три рода по четыре в каждом и один евнух, жрец Ираона. Три рода поделили мир между собой: Лисиру, Аненг и морские просторы. Жрец благословил раздел, и каждый род стал плодиться и процветать в мире.
Легенда есть легенда. Генетического разнообразия тринадцати человек не хватило бы заселить целую планету, да и в любом случае исследования показали, что первые люди на Гаоне, чьи потомки ныне расселились по Лисире и Аненгу, происходили в общем из того же народа, какой впоследствии заселил большую часть Герентата. Предки мореходов прибыли несколькими тысячами лет позже, их происхождение неясно.
Но первоколонисты либо знали о Крадучке еще до прибытия, либо сконструировали ее сами. Последнее кажется крайне маловероятным.
Герентатские исследователи наткнулись на Гаон уже после того, как экспансионистский импульс у них выдохся, так что единственная угроза от них представлена была горсткой туристов — задохликов без масок.
Но Радх — дело другое. На Гаоне все, от грудного ребенка до старейшей лисирской матриархини в палатке на краю пустынь, верили, что Анаандер Мианаай, верховный правитель Радха, положил завистливое око на Гаон и строит планы его покорения.
К счастью, корабли и неистощимые армии Радха, покорившие тысячи миров и станций, не сумели преодолеть Крадучку. Лишь она стояла между Гаоном и радхаайцами. Гаонцы были уверены, что шпионы регулярно зондируют этот бастион, и хитроумные радхаайцы постоянно измышляют, как бы найти в нем лазейку.
И тщетно указывали холодные головы, что миры Герентата — цель куда крупней и заманчивей, а польза от преодоления Крадучки обесценивается колоссальным риском задачи, что в размахе своих амбиций радхаайцы вряд ли заметят это единственный, маленький, в общем-то отсталый мир. Люди Гаона знали, что эти аргументы — обманка. Верховный правитель Радха вознамерился подчинить себе Гаон. Ну, или так считали жители Гаона.
Дежурила третья стража, охраняя пилотскую рубку и патрулируя коридоры «Драгоценности Афат». Первая стража спала. Вторая закончила ужинать, на их столике стояли чашки чая и лежали остатки хлебной буханки. Инаракхат Кельс наклонился вперед, уперев локти в столик. Нинан и Трис, его товарищи по второй страже, облокотились на переборку.
— Шпионка! — протянул Нинан, стараясь не выдать зависти. — Ну, значит, нам следующая попадется.
Он дружески опер локоть на столик рядом с Кельсом.
— Но как возможно, — указал Трис, — что их попытки так очевидны, при всем богатстве и могуществе радхаайцев?
— Они от природы извращенцы.
Нинан взял чашку и уставился в нее.
— Так считается, — сказал Кельс. — В любом случае Анаандеру Мианаай придется найти дорогу в обход Крадучки.
Трис усмехнулся: зубы сверкнули из-под полумаски, закрывавшей верхнюю часть лица.
— А другие? За кем стоит присматривать, пока этого не случилось?
— За Хис Сулькой, — сказал Кельс и подался назад: присутствие Нинана стесняло его. Гаонийскую женщину-коммерсанта те знали по предыдущим рейсам.
— И за несколькими другими. — Он подумал об Авте Эмнисе. — Все как обычно. Турист из Преподобия. — Нинан и Трис с отвращением фыркнули. — Паломница из фаунтийского клана. Молодой человек из Герентата.
— Очередной турист, — простонал Нинан.
— Нет! — едва сдерживал смех Трис. — Я с ним говорил. Он ищет свою гаонскую бабушку!
Нинан рассмеялся.
— Найдет какую-нибудь беглянку или шлюху в своей генеалогии, ну и чего ради?
— Кем бы она ни была, — одернул его Кельс, — у ее внука время и деньги удовлетворить свое любопытство.
Нинан покачал головой в знак несогласия.
— Он рассчитывает найти матриархиню древнего благородного рода, которая признает его за родственника.
Трис кивнул.
— Повесит на стенку безвкусную дорогущую маску и станет распинаться перед соседями о своих экзотических корнях аристократа.
— А что, если он и вправду аристократ по крови? — спросил Кельс. Он знал то, что другим двум было неведомо. Род Гхем был среди самых древних и почетных. Он подался вперед и налил себе еще чаю.
— А это неважно, — сказал Нинан. — Ни один род не обрадуется появлению нахала без маски.
Глаза Кельса под маской сузились.
— Едва ли уместно его винить за обычаи его народа, — заметил он самым что ни на есть ровным тоном.
Нинан обернулся и взглянул на него внимательней.
— Несомненно.
— Длинный был денек, — примирительно сказал Трис. — Инаракхат весь день возился с пассажирами. Но теперь можем отдохнуть, по крайней мере до завтра.
— Завтра будет скучно, — сказал Нинан. — Благодарение за это Ираону.
— Благодарение Ираону, — эхом откликнулись Трис и Кельс.
Прекраснее девушки, чем Гхем Эхенд, Инаракхат Кельс в жизни не видел. Рот у Эхенд был прямой и полногубый, кожа — теплого темно-коричневого оттенка. Руки сильные, почти квадратных очертаний, но грациозные, как и движения. Казалось, она все время смеется, даже когда едва раскрывает губы. Но главной ее драгоценностью были глаза, широкие, серые, светоносные. Мода на маски, скрывающие их, не затронула ее. Более того, она предпочитала другую крайность — маски, которые как можно полнее выделяли и подчеркивали красоту очей.
Она поцеловала его на замшелом склоне холма у речки. Небо плотным серебристым ковром покрывали летние звезды. Другого света негде взять, кроме г