ось по едва заметным горным тропинкам, которые то забирались на самые вершины холмов (пока ещё, хвала богам, только холмов; но с каждым разом они становились всё выше и круче), то ныряли в заросшие густым лесом долины. Тогда нам приходилось продираться сквозь густой подрост, окружавший могучие дубы, сосны и ясени, чьи покрытые зеленой дымкой и темной хвоей кроны смыкались над нашими головами. Дар верхом на Пилигриме прокладывал дорогу, мы с Тинкой шли по их следу. Степка либо беззастенчиво дрых, удобно устроившись на моей коленке, либо травил анекдоты (и откуда он их только брал в таком количестве?!), так что издаваемый нами дружный хохот-ржание-карканье частенько вызывали завистливые взгляды нашего вожака: Дар, похоже, уже отболтал себе язык, отвечая на многочисленные вопросы ехавшего вместе с ним любопытного Ванятки.
Нельзя сказать, что известие о том, что вместе со мной едут все мои друзья, сильно обрадовало чародея. Если честно, то он орал так, что даже его верный пёс Угрюм от греха подальше убрался под крыльцо. Вообще-то, я его понимаю: мало кто сумеет сохранить присутствие духа, узнав перед самым началом похода, что с ним увязалась не только молоденькая неопытная колдунья, но кроме нее ещё и ребенок, кот и грач. Он-то, наивный, думал, что дело ограничится мной и Тинкой. Ха-ха.
К удивлению Дара, его гнев не произвел на нас ни малейшего впечатления. Степка с Горынычем быстро растолковали парню, что они – звери вольные, хотят – дома сидят, хотят – гуляют. Ванька же, лукаво блеснув глазами, таинственно понизил голос и доверительно сказал:
- Дар, но ты же должен понимать, что не можешь путешествовать наедине с девушкой! Я не могу позволить такого по отношению к своей названной сестре! Ты подумал о ее репутации? Или ты собираешься потом на ней жениться? - после чего мы очень повеселились, любуясь на онемевшего парня, изумленно вылупившегося на маленького шантажиста. Вот так и получилось, что в путь наша компания отправилась в полном составе.
Невысокие лесистые Западные Горы изобиловали как живностью, так и нежитью, в том числе и хищной, и Дару приходилось постоянно поддерживать в активном состоянии поисково-отпугивающее заклинание, отбивающее у непрошенных гостей аппетит и вызывающее у них только одно желание: бежать прочь со всех ног или лап. Я, в свою очередь, пристроила поверх куртки подаренный мне лешим амулет. Авось, и духи гор будут к нам милостивы. А нам их расположение ох как не помешало бы!
Ещё до начала путешествия Дар строго сообщил мне, что цель нашего похода - найти логово колдуна-некроманта, практикующего страшные и необычные заклинания. Только обнаружить – и всё. Дальше к молодому чародею должны были присоединиться опытные маги, а мне надлежало вернуться домой, для чего на месте будет создана кротовина. Ни в каких дальнейших действиях моё участие невозможно. Это понятно?
Понятно-понятно, скромно опустила я глаза, и, не сказав больше ни слова, принялась укладывать в свою походную сумку подготовленные целебные снадобья. Парень подозрительно посмотрел на меня, не особо, видно, доверяя подобной сговорчивости, но ничего не сказал, а отправился на конюшню, чтобы ещё раз лично осмотреть коней и сбруи.
Правильно не поверил. Само собой, никуда возвращаться я не собиралась, но и сообщать ему о своем решении не спешила. Придет время – сам узнает. Главное – найти логово злодея.
Наверное, это было нелегко – постоянно колдовать, причем на ходу. Дар одновременно поддерживал отгоняющие чары, с помощью магии раз за разом уточнял направление нашего движения, пробивал ходы в буреломе, убирал валуны с горных троп, а также умудрялся подстрелить к ужину утку-другую, не доставая из-за спины лук или самострел. Кроме того, беседуя с Ваняткой, он часто сопровождал свои рассказы волшебными картинами, и перед нашими восхищенными взорами представали то покрытые невиданными цветами озера, то огнедышащая гора в разрезе (однажды я читала книгу, написанную бывалым путешественником, так вот в ней утверждалось, что подобное чудо природы можно было встретить в скалистых Восточных Горах; объездивший всю Синедолию Дар это подтвердил), то металлический человечек, вытянутая рука которого всегда указывала на полдень (такое диво изобрел его учитель Тешен, и использовалось оно обычными людьми, не-волшебниками, для того, чтобы определять стороны света). После такого насыщенного магией дня молодой чародей довольно долго сидел у костра, протягивая к нему руки и довольно жмурясь на пламя.
- Моя стихия – огонь, - напомнил он мне, отвечая на вопрос. – Это значит, что лучше всего мне удаются огненные чары, боевая магия и работа непосредственно с пламенем. Ну а проще всего мне восстановить магические силы, забрав их у огня. Мой учитель шутил, что я запросто могу целый день левитировать над горящим лесом, бесконечно черпая оттуда силы.
- А стихия твоего учителя тоже огонь?
- Нет. Земля. Тешен всегда замечательно работал с различными природными материалами, хорошо чувствовал их, и они, в свою очередь, охотно ему подчинялись.
- А какая стихия, например, у Ванятки? – заинтересовалась я.
- Ну, тут и гадать нечего, - уверенно заявил Дар. – Огонь, как и у меня. Помнишь, как он лихо молниями швырялся при нашем первом знакомстве? И ведь никто не учил, само вышло!
- Ну, а у меня?
- А как ты сама думаешь?
Я пожала плечами. Никак не думаю. Понятия не имею. Мне все стихии нравятся. И все заклинания получаются – правда, всего седмицы как три…
- Хорошо, а что ты делаешь, когда сильно устаешь – я имею в виду, магически? Как восстанавливаешься?
- Да жрёт она, как не в себя! – тут же бесцеремонно влез в наш разговор Степка, затем немножко подумал и задумчиво прибавил: - Прям не напасешься на неё, на прорву такую! Проще убить, чем прокормить! - и предусмотрительно юркнул в кусты.
Вот ведь гады! Дар заржал так, что ему позавидовал его конь, а отсмеявшись, сказал:
- И у тебя земля, обжора ты наша! Мой Тешен тоже лупил всё подряд, как наколдуется.
- Интересно, а как восстанавливаются маги воды? Пьют и плавают?
- Скорее, пьют и писают! – загоготал невоспитанный кошак. Я слегка покраснела, но Дар пропустил пошлую реплику мимо ушей и кивнул:
- А магам воздуха нужен свежий ветер, и чем сильнее, тем лучше. Учитель говорил, что такого чародея можно легко лишить силы, заперев в душном помещении.
- А маги земли могут брать силы только из еды? – удивилась я.
- Почему? Еда вообще-то всем помогает, но вам просто больше всего. Кроме того, ты можешь научиться восстанавливаться и от земли напрямую.
- О! – обрадовалась я, припомнив, какое удовольствие всегда получала от копания в маленьком огородике, где ещё бабушка завела выращивать некоторые целебные растения, которые было хорошо всегда иметь под рукой. – Так, значит, тогда я смогу черпать силы откуда угодно – земля-то везде есть!
- Сможешь, - кивнул Дар. – Только извлекать силы из этой стихии сложнее всего. Кроме того, есть большая разница между вспаханным засеянным полем и бесплодной каменной грядой. Что-то охотно поделится с тобой, а что-то – нет. Ну а если мага земли посадить в высокую башню, то ему придется нелегко. Причем башня должна быть каменной – дерево не оторвет чародея от его стихии, а напротив, свяжет их между собой. Но не огорчайся. Маги земли обычно находятся в большой дружбе со всеми растениями и животными, что для знахарки должно немало значить, не так ли? Кстати, чары, помогающие заговорить бессловесным тварям, относятся именно к разряду земных, если тебе это о чем-нибудь говорит…
Словом, за этот вечер и последующие дни я узнала много нового: что магия воздуха считается немного слабее магии других стихий, однако эта незначительная слабость вполне компенсируется повсеместной доступностью источника силы; что магия воды – самая хитрая и изворотливая; что моя бабушка Полеля тоже, судя по всему, была магом земли; что, скорее всего, она прекрасно знала о нашем с нею стихийном родстве; что у опытного мага земли легко двигаются скалы, а с неба может хлынуть каменный дождь (тут я поёжилась, представив себе эту картину); что могучие маги огня быстрее других восстанавливают силы, но в отсутствие собственно огня быстро становятся слабыми, как котята; что вообще-то деление между стихиями носит пусть не условный, но все-таки не совсем уж жесткий характер, и задача чародея – овладеть всеми заклинаниями, независимо от их происхождения; что маги, достигшие вершин мастерства, легко подчиняют себе все стихии и черпают из них свои силы;… что для большей эффективности ловчего заклинания необходимо сперва выполнить вращательное движение кистью руки, и лишь после этого дернуть к себе воображаемые нити, резко сжав пальцы в кулак!
А на пятый день путешествия с самого утра опустился густой туман, и мир сузился до круга в несколько шагов в поперечнике. Между тем, нам предстояло подняться на довольно крутой каменистый холм, а потом спуститься с него, чтобы затем пересечь очередную долину и подойти к подножью следующей горы. Тут уже стало не до разговоров. Наши лица, одежда и поклажа мгновенно отсырели, хвосты и гривы лошадей, которых пришлось вести в поводу, слиплись и уныло повисли, а пушистый Стёпка и вовсе стал похож на жестоко перелинявшего больного зайца.
Дар больше не создавал для Ваньки магических картин, как, впрочем, и не рассказывал интересных историй. Всё внимание чародея теперь было сосредоточено на том, чтобы хоть немного разгонять туман, а также поддерживать защитный контур, который он на всякий случай установил вместо более простого отпугивающего заклинания - большой, не на себя одного (что, в общем-то, несложно), а на всю компанию, да к тому же и двигающийся вместе с нами. Кроме того, ему приходилось выбирать, а зачастую и пробивать дорогу. Мне он поручил следить за тем, чтобы мы не сбились с выбранного направления, наскоро обучив меня нехитрому заклинанию определения сторон света. Даже Ванятке досталось отщелкивать с нашего пути булыжники.