— Сын, ну и какая из неё компаньонка, если она не удосужилась даже помочь мне дойти до кухни? У меня опять давление зашкаливает, а она, вместо того чтобы помочь, мне ещё смеет выговаривать, что я не так лекарства принимаю! — доносится до меня, и я сжимаю зубы.
То есть, меня выставляют виноватой во всех грехах. Ясно. Похоже, и отказываться не придётся, самой на дверь укажут. Ай, к чёрту.
Впрочем, Володя не обращает на выпад матери никакого внимания. Подводит её к стулу и оборачивается ко мне.
— Давайте я помогу, — протягивает руку за тарелкой.
— Это вообще-то её обязанность, — брюзгливым тоном тут же вмешивается Виолетта. — Или она от тебя деньги просто так получает?
На скулах мужчины вздуваются желваки.
— Надежда — не прислуга, — голос тихий, но в нём отчётливо слышится предупреждение, так что мать замолкает с недовольным видом.
Решив продолжать держать рот на замке, передаю ему корзинку с хлебом, а сама раскладываю по тарелкам разогретую еду.
— Положите и себе тоже, вы ведь не ели? — слышу настойчивое, вскидываю глаза на мужчину и, заметив его выражение лица, киваю, проглотив возражения.
Ставлю всем тарелки и сажусь напротив Володи, который вдруг прищуривается, глядя на еду, а потом поднимает на меня настороженный взгляд.
— Откуда вы знаете, что я не ем лук и болгарский перец?
Глава 6
Ох, чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт…
Растерянно смотрю в его тарелку. Действительно, когда я раскладывала всем запечённые овощи, ему положила только кабачок, баклажан и помидоры.
Ну надо же было так… Руки действовали на автомате. Оказывается, я до сих пор отлично помню его привычки в еде!
— Не знаю… Наверное, случайно вышло, — выговариваю непослушными губами.
Ещё немного посверлив меня взглядом, Володя кивает, и я незаметно выдыхаю.
Всё-таки он меня действительно не узнал. Иначе зачем было задавать такой вопрос? Правда, мне абсолютно непонятно, как так может быть, но… Видимо, я была для него не так важна, как он для меня. При мысли об этом застарелая боль возвращается с такой силой, что на глазах выступают слёзы.
— Надежда? У вас всё в порядке?
В голосе как будто искренняя тревога, но поднять голову и посмотреть ему в глаза я не могу, только киваю.
— У матери ты, значит, не интересуешься, как дела? Не понимаю, что за необходимость… — начинает раздражённо Виолетта.
— Хватит, мама, — мужчина перебивает её, отодвигает полупустую тарелку и встаёт.
— Я ещё и не начинала! — с пол-оборота заводится она. — Если ты считаешь, что можешь вот так обращаться с родной матерью… Весь в своего отца! Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!
— Мама, мне не пять лет, — обрубает её Володя. — Я должен сказать несколько слов Надежде, потом спущусь, — переводит взгляд на меня. — Я не задержу вас надолго.
Киваю и встаю, тоже отодвинув тарелку. Иду следом за мужчиной, который поднимается на второй этаж и заходит в одну из комнат. Видимо, это кабинет — у окна рабочий стол, книжные полки по периметру комнаты.
— Что там с её давлением? — спрашивают меня неожиданно.
— Повышенное было, но не критично, — пожимаю плечами. — Я измерила, принесла таблетки, спросила, какие лекарства ваша мать пьёт регулярно.
— Понятно, — он кивает, не глядя на меня, прислоняется к столу, трёт висок, затем поднимает глаза. — Надежда, можете сказать мне сейчас, что отказываетесь от работы. Не надо тянуть.
— Почему вы решили, что я отказываюсь? — спрашиваю неожиданно даже для себя самой.
Надя, ты что творишь?! Ты же сама собиралась ему об этом сообщить! Ну что ты за дура? Ты бы лучше себя пожалела, чем всех вокруг…
Пока всё это проносится у меня в голове, мужчина меняется в лице, но я не могу понять, что он чувствует.
— А вы… не отказываетесь? — в голосе слышится слабая надежда.
Отказываешься! Скажи, что отказываешься!
Я затыкаю внутренний голос и со вздохом говорю:
— Нет, не отказываюсь.
— Ох, Надежда, вы не представляете, как выручили меня, — он расслабляется так, что это заметно невооружённым глазом. — Спасибо!
Быстро подходит ко мне, обхватывает за плечи, даже слегка встряхивает и опять повторяет:
— Спасибо большое!
— Э-э-э, — я смотрю на него ошарашенно, и мужчина вдруг резко отдёргивает руки, будто поняв, что он сейчас сделал.
— Простите, — говорит растерянно, — не знаю, что на меня нашло, я… — вдруг бросает в мою сторону настороженный взгляд, — мы… встречались с вами? Раньше?
От необходимости врать и выкручиваться меня избавляет звонок мобильного, лежащего на столе. Володя берёт трубку, а я благополучно сбегаю из кабинета и спускаюсь вниз, на кухню.
— Вы ещё здесь? — встречает меня Виолетта. — Не забудьте свои вещи, когда соберётесь уходить! И не прихватите ничего лишнего, в доме установлены камеры.
На меня находит какая-то весёлая злость. Знаю за собой такое, именно в этом состоянии я горы готова сворачивать.
— Да, я здесь, — объявляю громко и задорно, — вещи свои забирать не собираюсь, как и прихватывать лишнее! — язвительно усмехаюсь. — Куда торопиться, если мы с вами теперь регулярно будем проводить время вместе, так ведь, Виолетта Валерьевна?
Я сбиваю её с толку, женщина хватает ртом воздух.
— Вы что… Мой сын вас не уволил?
— Нет! — сообщаю так же весело. — Я буду работать у вас два через два, начиная с сегодняшнего дня!
— Ох, у меня приступ! — Виолетта хватается рукой за сердце, но меня это мало трогает.
Подхожу, отнимаю её руку от груди и щупаю пульс.
— Ну что вы, Виолетта Валерьевна, — говорю язвительно, — сердце у вас — хоть сейчас в космос! Пульс в порядке. А с гипертонией мы с вами справимся, тут ведь главное — лекарства принимать регулярно.
Виолетта поджимает губы и, видимо, не находится, что сказать, а я слегка мстительно улыбаюсь. Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого!
— Надя, свари мне кофе, — доносится до меня из гостиной голос Виолетты.
— Виолетта Валерьевна, ну какой кофе, — отвечаю, продолжая насыпать заварку в чайник. — С вашим давлением только кофе и пить, как же, да ещё вечером. Я чай завариваю, через десять минут принесу.
Качаю головой, слыша недовольное бурчание. Главное, она бы всё равно не стала пить этот кофе! Вот сколько раз уже пытается на меня разными способами надавить, я не поддаюсь, а всё равно попытки продолжаются. Хотя у нас даже установились более-менее нормальные отношения, ну, насколько это вообще возможно. Сама не знаю, как так получилось.
Я затолкала в самый дальний уголок памяти нашу предыдущую встречу семь лет назад, а на первый план поставила свою главную цель — мамину операцию. Для себя решаю основное: нет смысла вязнуть в прошлом, копить в себе обиды и злость. Случилось то, что случилось. Пусть я и до сих пор не понимаю толком, что произошло.
Наверное, относительному спокойствию способствует ещё и то, что с Володей я не пересекаюсь. В те дни, когда по графику прихожу к Виолетте, он на службе допоздна и ночует, видимо, где-то в городе. В другие — не знаю, но судя по тому, что его мать беспрерывно жалуется на отсутствие внимания со стороны сына, вряд ли он заглядывает надолго.
Хотя на жалобы Виолетты ориентироваться не стоит, это стало понятно сразу, ещё с первого дня.
— Надя, принеси мне наушники из кабинета, — говорит женщина, когда я захожу в гостиную с подносом и расставляю на небольшом столике чашки и чайник. — Я хочу послушать книгу.
— Виолетта Валерьевна, может быть, настроить динамики? — предлагаю осторожно. — Не стоит долго сидеть в наушниках.
— Вечно ты придираешься, — слышу брюзгливое в ответ. — В динамиках плохо слышно!
— Давайте я вам почитаю вслух? — предлагаю ещё один вариант.
— Надя, не льсти себе, — фыркает Виолетта в ответ, — полагаешь, твоё чтение сравнится с профессиональной озвучкой?
— Разве я так сказала? — спрашиваю спокойно. — Просто предложила почитать то, что вам хочется, если вас не устраивает звук из динамиков. Хотя ваш сын только несколько дней назад привёз новые, и громкость там можно делать такую, как вам удобно.
— Ну конечно, — опять недовольство в ответ, — после того, как я ему напомнила об этом не меньше семи раз!
На это я решаю не отвечать. Настраиваю сопряжение навороченной электронной читалки с новыми динамиками и включаю аудиокнигу в приложении.
— Сделать погромче? — интересуюсь, попутно наливая чай.
— Нет, оставь так, — ворчит Виолетта. — В кои-то веки более-менее нормально слышно.
Оставляю женщину слушать очередной роман, а сама иду на кухню. Какое-то время моя помощь не понадобится, и это хорошо, можно и самой чаю попить. Занимаясь заваркой, рассеянно размышляю о том, что довольно спокойно переношу все всплески раздражения, колкие фразочки, оскорбительные намёки, иной раз на грани хамства.
Вообще почти любая медсестра — тренированный в этом отношении человек. А я ещё и всегда отличалась устойчивой нервной системой. Иначе вряд ли вывезла бы всё то, что свалилось на меня, начиная с того дня, когда с мамой произошёл несчастный случай.
Пожав плечами, разворачиваюсь за закипевшим чайником и чуть не вскрикиваю. В дверях, выходящих во двор, стоит Владимир и внимательно наблюдает за тем, что я делаю.
Глава 7
Мужчина тут же вскидывает палец к губам, заставляя меня прикусить язык. Поднимаю брови в недоумении.
— Я прошёл через задний двор, — он говорит очень тихо и подходит ближе, видимо, чтобы мне было лучше слышно. — Не хочу отрывать мать от аудиокниги.
Скорее не хочет в очередной раз выслушивать её претензии. Но мне-то что за дело? Киваю и отворачиваюсь. Потом, вдохнув, всё-таки спрашиваю:
— Разогреть вам что-нибудь перекусить?
— Да, пожалуй, — он устало опускается на стул.
Кидаю на него взгляд исподтишка. Такое ощущение, что он уже давно нормально не высыпался. Тогда, годы назад, Володя не рассказывал мне о службе, только один раз объяснил, что его подразделение занимается всем, связанным с государственной тайной, поэтому никаких подробностей о его работе я никогда узнать не смогу.