– Синьоры, прошу к столу! – В караулку заглянул Савиолло. – Судак под томатным соусом с консервированными артишоками.
– Нет, нет! – начал отнекиваться Антанас. – Я к себе, жена у меня чудесная стряпуха!
Норманн во все глаза таращился на слугу:
– Повтори!
– Я по складам пошарил! Горы продуктов с непонятными надписями, смог прочитать только соус и артишоки.
– А кетчуп есть?
– Не уверен, я не запоминал неизвестные названия. А что это?
– Любимая еда всех итальянцев. Показывай склад!
Обед прошел в веселом оживлении, казалось бы, какая мелочь обжарить рыбу в томатном соусе, а вкус совершенно иной. Нашлись коробки с вином, консервированными фруктами, а позабытый запах мясного паштета сводил с ума своим пряным ароматом. Ближе к вечеру Норманн постучался в дверь «Главного штаба».
– Операция прошла успешно, – с порога заявила Елизавета Карловна. – Будут ваши юноши бегать с мечами.
– Я им гостинцы принес. – Руслан протянул обычную корзинку, с которой грибники ходят в лес.
Взгляд женщины застыл на лежащих там консервированных продуктах.
– Откуда это у вас? – с некоторым замешательством спросила Елизавета Карловна.
– Из вашего склада.
– Наш склад давно… – И она осеклась. – Это было при казарме?
– Почему было, склад забит под крышу, только со сроками хранения непонятно, дат нет.
– И не должно быть. Вы нам позволите туда зайти?
– Это ваш хутор и все здесь ваше, а не мое.
На порог вышел Иосиф, глянул в корзину, обменялся понимающими взглядами с Елизаветой Карловной и вернулся в дом. Ну, ну, господин «абориген», влет опознал консервированные ананасы со сладкой кукурузой.
– Я вас провожу в палату, корзинку оставьте здесь, для девушек возьмите фруктовое драже.
– Здесь нет девушек.
– Ну женщин. Ах да, вы же не знаете! Ваши мальчики оказались воительницами.
– Валькирии?
– Я врач, а не знаток обычаев этого мира.
Они обошли дом и через приемный покой вошли в самую обычную больничную палату. Девушки вполголоса разговаривали, но при виде посетителей замолкли, а когда разглядели Норманна, засмущались и покраснели.
– Выздоравливайте поскорее!
Открытые коробочки вложил в руки валькирий и понял причину смущения – под тонкой простыней девушки лежали голышом. В этот момент через противоположную дверь вошел Максим, глянул на конфеты, что-то ласково сказал раненым валькириям, затем подошел к Норманну:
– Приходите почаще, они считают вас своим кумиром.
– Ага, вырубят из пенька мою статую и начнут приносить в жертву пленников.
– Крещение Скандинавии огнем и мечом уже закончилось. Язычники ушли в Америку.
– А эти валькирии? Крещеные или верят в Одина?
– Они с норвежских берегов, а Один из датской мифологии.
– Какая разница, – отмахнулся Норманн.
– Можете считать, что разница в поклонении идолам. На севере почитают Тора, который живет на холме Ви, что на острове Готланд.
– А где находится город под названием Нидарос?
– Это Тронхейм, сейчас там резиденция епископа.
– Как я заметил, вы говорите по-норвежски.
– Нет такого языка, я говорил на стародатском. Собственно, и в двадцать первом веке в Норвегии говорили на датском диалекте.
– Сколько же вы знаете языков?
– Более двух сотен.
– Ого! От одной грамматики голова распухнет.
– Если говорить о Скандинавии, то у них еще нет ни грамматики, ни письменности.
– Ну, уважаемый доктор, здесь вы не правы! Скандинавские руны широко известны.
– Вы путаете известность с популярностью в некой среде любителей.
– Не придирайтесь к словам.
– В Скандинавии руническое письмо появилось вместе с христианскими миссионерами.
– Католическая церковь признает только латинский язык и латинский алфавит.
– Абсолютно правильно! До середины шестнадцатого века вся Европа писала на латинском языке.
– Что? Разве испанцы с французами не имели своей письменности?
– Впервые национальная письменность появилась в Кастилии и датируется 1507 годом. С тех пор испанский язык называется Castellano.
– Слишком поздно.
– Французы и англичане начали писать на своем языке через тридцать лет, а эстонцы в 1892 году.
– А скандинавы придумали руны?
– Никто ничего не придумывал, из двадцати четырех рунических знаков старонемецкой письменности для датчан и шведов хватило всего шестнадцати.
– Так мало?
– Язык бедноват.
– Но я все же прав! У скандинавов есть письменность.
– Пожалуйста, если вы так хотите, но о грамматике и не заикайтесь. Ее не может быть по определению.
– Почему? За века должны появиться определенные правила написания.
– Я же вам сказал, что самая древняя скандинавская руническая надпись гласит о крещении датчан.
– А почему сохранилось так много рун?
– Мы с вами так и кружимся на одном месте. Через полторы тысячи лет после гибели Александрийской библиотеки скандинавы научились выбивать на камне палочки, которые обозначали тот или иной звук.
– Другими словами, письменность у них появилась совсем недавно. Я правильно понял?
– Первая скандинавская руническая надпись младше вашей Москвы. Значит, и письменность в зачаточном состоянии.
Отлично! Хирург оказался знатоком истории и лингвистом, специалистом по языкам четырнадцатого века.
– Какие прогнозы на выздоровление этих милых барышень? – поинтересовался Норманн.
– А, ерунда. У обеих проникающие раны в брюшную полость с повреждением кишечника.
– Ни фига себе ерунда! Это же конец, путевка на небо!
– Да бросьте! Не надо путать эти примитивные пики с огнестрельным оружием. Пуля разорвет в клочья весь кишечник.
– А меч или пика нежно погладит?
– Молодой человек, вы ничего не смыслите в медицине, так что слушайте и молчите.
– И спросить нельзя? В конце концов, это мои солдаты!
– Как быстро вы адаптировались в этом мире!
– Память предков, по-научному – атавизм.
– По-научному это называется «недержание болтологической железы», – усмехнулся профессор.
– Сколько моим валькириям здесь лежать?
– Неделю, затем две недели легкий труд. Через месяц можете их отправлять на войну.
– Они же умирали?
– Обычная потеря сил, очистили рану, зашили кишки. Операция не сложнее банального аппендицита.
– Вы ничего не приукрашиваете?
– Врут, когда боятся сказать правду. К тому же люди этого времени очень восприимчивы к медикаментам.
Норманн начал прощаться, он узнал, что хотел, даже больше. Профессор Максим оказался и полиглотом, и знатоком истории. Ох, не просты эти хуторяне, и живут они здесь не из-за страха перед окружающим миром. А вывод только один, у хранителей портала должен быть ключик к возвращению домой. У него есть шанс подать объявление: «Меняю замок на берегу Онежского озера на двухкомнатную квартиру в Петербурге». Вечером устроили пир. В закромах военного склада разыскали и варенье из грецких орехов, и цыплят табака в сметанном соусе, и устриц в винном соусе. Единственной темой разговора являлась открывшаяся перспектива вернуться домой. Из патриотических побуждений пили только итальянское вино, а пели только русские песни. Ахилл со слугами убеждали отправиться с ними в век роскоши и золота, а Норманн гарантировал «тихое» оформление необходимых документов и праздную жизнь на берегах Невы.
– Синьор, а как различить порошки, про которые вы вечером рассказывали? – вопрос Савиолло прервал ленивую утреннюю разминку.
– Ты хочешь из них приготовить завтрак?
– Да, синьор, вы вчера вечером так расписывали кулинарные преимущества вашего времени, что захотелось попробовать прям с утра.
По всей видимости, продукты в спешке заносили в склад – коробки сложены бессистемно, заставили даже проходы между рядами. У военных есть одно неоспоримое преимущество: маркировка на коробках говорит о содержимом, а не о фирме-производителе. За завтраком итальянцы жмурились и причмокивали, смакуя неведомый доселе вкус и запивая белым сухим вином. Норманн ограничился омлетом из порошка и молоком, в котором попадались не растворившиеся комочки. Снова вернулись к обсуждению перспектив обратного прохода через портал, всем хотелось назад в родной и привычный мир. После завтрака слуги отправились в склад на разборку завалов, а Норманн решил подняться на чердак. То, что он там увидел, заставило пожалеть о своем гуманизме: Криса стоило шарахнуть веслом по голове и оставить навсегда на дне Онеги. На три стороны смотрели снайперские винтовки, а рядом стояли пулеметы. Причем здесь находилось современное оружие, а не допотопные образцы времен Первой мировой. Каждое гнездо оборудовано для длительного наблюдения, включая пехотные бинокли и приборы ночного видения. Отсюда вывод, Крис практически круглосуточно контролировал своих сотоварищей.
– Вот вы где! А я вас обыскался! – На чердак поднялся профессор Максим.
– Здравствуйте, как мои солдатки?
– Нормально, пока на диете. Где вы их поселите?
– Отправлю в дом с кузницей, здесь слишком много необычных для них вещей.
– Что вы про все это скажете? – Профессор ткнул носком ботинка направленную на лес снайперскую винтовку.
– Паранойя, по уму, следует утопить в самом глубоком месте озера.
– Уверены?
– Разумеется! Это оружие другой эпохи.
– А вы гуманист.
– Скорее прагматик. Посчитайте цену боеприпасов, и вы сами все поймете.
– Сейчас человеческая жизнь намного дешевле?
– Нет, она вообще ничего не стоит. Любой человек с организаторским талантом сможет без труда собрать тысячи добровольцев.
– Тамерлан родится в следующем году.
– Я не собираюсь покорять мир.
– Но цель для себя уже обозначили.
– Да, вернуться домой, в тот день и час, когда попал в ваш бродячий портал.
– Это невозможно, я бы давно ушел, даже при однопроцентной вероятности.
– Оружие и продукты сюда занесло нечистой силой? Или у вашей волшебной палочки скисла батарейка?