— Эй! Где вы?! Есть тут кто?!
Но лес вновь промолчал. Борясь с непослушным телом, я собрала остатки сил в кучу, поднимаясь на ноги.
Зубы стучали так сильно, что кроме этого треска, не было слышно ничего! Хотя так хотелось услышать хотя бы скрип ветвей или шелест крыльев лесной птицы.
Но меня окружала сотканная изо льда тишина, которая будто голодный зверь мечтала забрать к себе, присвоить и навсегда оставить в своей обители.
— Это какой-то бред, — продолжая щелкать челюстью, я медленно поплелась вперед, проламывая ногами наст на снежных завалах и едва не вскрикивая от пронизывающего холода. — Эй!
Нет даже эха.
Да где я?!
— Пожалуйста… Хоть кто-нибудь…
Каждый шаг давался с неимоверным трудом, но ноги вели меня вперед, а сердце билось так часто, что, наверное, его стук был единственным, благодаря чему я продолжала чувствовать себя живой.
Шум упавшего с ветки снега раздался, словно гром повреди ясного неба, заставляя меня резко повернуть голову к источнику звука и затаить дыхание.
Огромная медно-бурая медведица смотрела на меня, тайком принюхиваясь к воздуху черным блестящим носом. Ее глаза отливали невозможной летней зеленью и приглядывались ко мне так внимательно, что я невольно стушевалась, на удивление не ощущая себя поздним обедом для голодного зверя.
Ее лоснящаяся шкура отливала на солнце яркой рыжиной, а мощная шея держала огромную голову, которая слегка двигалась, втягивая воздух, после выдыхаемый белым облачком.
— Здравствуй… — прошептала дрожащими губами, заметив, с каким интересом и недоверием разглядывает меня эта лесная красавица. — Наверное, именно тебя я здесь ищу.
Естественно, она мне ничего не ответила, только фыркнула, мотнув огромной головой со смешными круглыми ушками, и копнула лапой снег под собой.
— Я знаю, мы с тобой не сразу поладили, но время пришло. Нам нужно стать единым целым, или… или я замерзну здесь насмерть.
Легкие уже ломило от ледяного воздуха, и каждое слово отдавалось болью в сжавшейся грудине, которую я безуспешно пыталась согреть такими же остывшими руками.
Колени задрожали, подгибаясь и роняя меня в снег, отчего я едва не завыла, запрокидывая голову назад и чувствуя, как мокрые холодные волосы противными сосульками накрывают спину.
— Пожалуйста… Прошу тебя…
Вновь утягивал сон, но на этот раз вовсе не сладкий — напротив, горький и мучительный, обещавший, что пробуждения не будет. Я останусь каменной статуей в этом лесу, навсегда укутавшись в снежное покрывало, которое спрячет меня от солнца.
— Ты нужна мне…
Тяжелая поступь и хруст снега под лапами слышался все ближе.
Лица коснулось чужое дыхание, теплое и ароматное, словно пихтовый лес. Горячий нос ткнулся в щеку, приказывая открыть глаза, но я только сильнее сжалась, не в силах больше бороться с морозом, пронизавшим мое тело насквозь.
Будто тысячи ледяных игл танцуют в венах!
Как же не хочется умирать…
— Стань моим зверем…
Горячая волна прокатилась по коже. Стало тяжело дышать, но одновременно с этой тяжестью пришло тепло. Жар настоящей шкуры!
Прямо над ухом завыла медведица, вознося к небесам свое обещание оставаться со мной, пока я прижималась к ее шкуре, пыталась согреть озябшие ноги и руки, продолжая стучать зубами.
Вновь заштормило, будто на лодке в непогоду. Мир вокруг закрутился, завертелся, втягивая меня в воронку и заставляя прикусывать губы от тошноты.
Ай!
Рот обожгло болью, и на языке появился привкус собственной крови, вынуждая пройтись языком по линии зубов, обнаруживая заострившиеся клыки.
Как у беров.
Ахаха! Как у беров!
Грудная клетка задвигалась, затрещала. Руки вытянулись, тяжелея и наливаясь свинцом. Позвоночник выкрутило, вытянуло; резко щелкнув, он зафиксировался в одном положении. Кожа зашевелилась, словно под ней кишела стая огненных муравьев, и щекотала меня своими лапками.
— Просыпайся!
Громкий голос Йонны вывел из медленных размышлений по поводу моего состояния. Резко открыв глаза, я обомлела, втянув чувствительным носом снежную крошку.
С трудом подняв тяжелую голову, я огляделась, пьяным взглядом осматривая собравшихся вокруг людей.
Здесь были все.
И дядя, и лорды, и шаманка со своей дочерью. Они смотрели на меня с затаенным восторгом и облегчением. Огромные распахнутые глаза светились в переливах закатного солнца, делая их такими волшебными, будто бы вся моя семья сошла со страниц сказочной книги.
Пытаясь подняться, я покачнулась и вновь рухнула лицом в снег, вдохнув его морозность, и удивленно уставилась на черный нос прямо перед глазами, который странно двигался, морщась.
— Уу…
Вместо слов из горла вырвался шокированный рев, заставляя уши дрогнуть, прислушиваясь к собственному голосу, непохожему на привычный.
— У-у-у!
Большое и непослушное тело с трудом поддавалось, ставя в ступор своими размерами и… мохнатостью!
— А-а-у-у-у!
— Да, Ласка, — не скрывая облегченной улыбки, произнесла Йонна, прерывая бешеный поток мыслей в моей голове. — Все получилось. Ты настоящий бер. Как и должно было быть.
Бер…
Каждое движение давалось с трудом, но каждое новое становилось все легче предыдущего. Огромное медвежье тело сдавалось, позволяя собой управлять, и еще немного повозившись в снегу, я смогла подняться на лапы, глядя на них так, словно никогда раньше не видела когтистой мощности медвежьих конечностей, покрытых густым медным мехом.
Перед глазами еще немного плыло, когда я наконец распрямилась и с огромным удовольствием потянулась, вытягиваясь во всю длину и зевая во всю пасть. Настоящую звериную пасть!
— Выгуляйте девочку, ей сейчас это нужно, — скомандовала шаманка, повелительно взмахнув рукой, но лорды, будто наперед зная, что она сейчас скажет, уже оборачивались, становясь на четыре лапы.
Яркий сладкий аромат ударил в голову так сильно, что я замерла, изо всех сил втягивая воздух вокруг. В нем кипела ранняя зима с терпкими ароматами подмороженного терновника и шиповника, припорошенных северным морозом.
Дикие, опьяняющие ароматы.
Тяжелая медвежья голова Варда заботливо толкнула меня в бок, и круг почета от трех тяжелых тел окончательно затянул под лавину этого запаха, обернувшего флером, как тонкой сеткой.
— Пойдемте. Им нужно научить ее бегу, — позвал всех остальных дядя, направляясь обратно в пещеру. — Первый оборот всегда самый памятный.
— У-у-у… — протянул белоснежный медведь, подходя так, чтобы я без труда уткнулась носом ему в шею. — У-у-у…
В этом зове слышалась забота, любовь, радость за меня и безграничная преданность. Я буквально слышала в каждом звуке и шорохе обещание, открытие, признание меня как единственной в этом мире.
Существую только я, они и лес, связывающий звериный дух одной крепкой нитью с природой.
Берд загреб лапой воздух, намекая, что пришло время. Смиренно потопав за ним, я перекидывала тяжелые лапы, нелепо запинаясь с непривычки, и все больше подглядывая за лордами, куда более уверенно проламывающими снег.
Шаг, второй, третий…
Стоило только расслабиться, прекратить думать, и медвежье тело понесло меня вперед, позволяя втягивать холодный воздух полной грудью, ловить носом ветер и жмуриться от восторга.
Только отдавшись зверю, я поймала невиданное и такое желанное ощущение — свободу. Настоящую. Мою.
Деревья проносились мимо с невиданной скоростью, но я бежала по маякам лордов, ведущих меня за собой, не позволяющих оступиться и сойти с пути. Я летела, словно огромная птица, ощутившая волю после долгого заточения, ломала лапами снег, рычала, гонимая бегом, и дышала! Дышала, дышала!
В этот момент мне казалось, что любые преграды между мной и этим чувством я снесу не заметив.
Мне все по плечу! Я настоящий зверь! Свободный и дикий!
На вершине Вольхи я с трудом затормозила, падая прямо в снег и успокаивая высоко поднимающуюся грудь.
Над головой огромное бескрайнее небо, подо мной разливался океанами лес, укрытый белоснежным одеялом. Рядом были лорды, способные сжать в ладонях этот мир, и я. Настоящая. Живая. Целая.
— А-у-у-у! — заревела, высоко запрокидывая тяжелую голову.
— У-у-у-у! — вторили мне мои медведи.
И где-то там, внизу, каждый слышал мой рев, зная, что на этих землях родилась новая бера.
Глава 15
— Ласка! Вставай давай! Собственную свадьбу проспишь!
— Встаю-ю-ю… уа-уу…
Лениво перевернувшись и отлепив лицо от подушки, я открыла один глаз, уставившись на Инесс.
Подруга была в режиме боевой готовности. Она держала в руках кучу платков, платье, сапожки и целую связку бус, которые, по ее мнению, должны были украшать меня, как ягоды рябину — сверкая и в огромном количестве.
— У нас времени в обрез, а ты валяешься!..
— Ты тоже на свою свадьбу до полудня спала, — припомнила я, свешивая с кровати голые ноги. — Еще месяца не прошло, а ты уже забыла, каково это. Прояви же хоть долю сочувствия!..
— Я, в отличие от тебя, и свадьбу скромнее устраивала, — улыбнулась девушка. — Вставай, время поджимает.
Вот тут Инесс была права.
Если они с Бьерном принесли клятвы в присутствии самых близких, а после умчались в лес, то лорды, услышав мое желание, приняли все за чистую монету и бросились в сражение со свадебными традициями.
Подготовка к празднику уже выходила за все возможные рамки!
Лорна оккупировала кухню, призвав на подмогу всех свободных беров, дядя командовал расстановкой столов и подготовкой двора, в котором и было принято решение провести торжество. Йонна умчалась за мужем, чтобы поспеть вовремя, а Инесс с головой погрузилась в обязанности подружки невесты, воспользовавшись подмогой Бури, по десять раз на дню перекраивая платье. А еще она жестко ограничила лордов во времени со мной, разве что ночью не карауля у дверей спальни, в которую теперь берам вход был запрещен, но оставлен на их совести.
И нет, лорды, решившие воплотить мою фантазию в жизнь, сдерживались и, согласно древним традициям, днем избегали общения, но… Кто может удержать трех соскучившихся беров? Конечно же, никто!