Гарри был также прирожденным спортсменом. Он был хорош во всем, что делал. Научившись кататься на лыжах в возрасте шести лет, он был бесстрашен на склонах, хотя иногда не мог остановиться. Однажды его пришлось выкапывать из грязи, когда он вылетел со снежной трассы и оказался в кустах.
Вскоре у него появилось больше возможностей для занятий спортом. В сентябре 1992 года Гарри отправили в Ладгроув, подготовительную школу в Уокингеме, графство Беркшир, недалеко от Виндзорского замка и еще ближе к ипподрому его бабушки в Аскоте. Уильям уже учился там. Присутствие там старшего брата облегчило для Гарри переход. В течение первых нескольких недель он, как и большинство новичков, тосковал по дому, но позже приспособился: частично с помощью Уильяма, а частично - обнаружив, что теперь у него есть множество спортивных занятий на выбор. Вскоре он с энтузиазмом начал играть в футбол, теннис, регби и крикет, и его физические возможности компенсировали недостаток интеллекта. Быстро стало очевидно, что Диана права. Гарри был сыном своей матери. У него не просматривалось никаких академических наклонностей. Это оказалось чем-то вроде разочарования для его отца и школы, поскольку Уильям пошел по стопам Чарльза и проявлял интеллектуальный интерес ко множеству предметов.
Позже королева назовет 1992 год своим annus horribilis16. Гарри было нелегко поступить в школу-интернат в разгар войны между принцем и принцессой Уэльскими, когда стало известно о зрелищном развитии брачной истории его родителей. Первым выстрелом стала публикация в марте того же года моей книги «Наедине с Дианой: принцесса, которую никто не знает», в ней говорилось, что и принц, и принцесса Уэльские имели внебрачные связи, что она хотела развестись, что она страдала булимией и даже что она считала, что ее покойный любовник Барри Маннаки, бывший офицер ее охраны, был уничтожен, чтобы помешать ему рассказать об их романе. Она позже подтвердит это убеждение в печати и по телевидению. (Автор этих строк никогда не разделяла ее убеждения и всегда считала, что Маннаки погиб в реальной автокатастрофе.) Книга стала мировым бестселлером, попав в соответствующие списки The New York Times и The London Times. Несколько месяцев спустя была опубликована книга Эндрю Мортона «Диана: ее правдивая история». Когда стало очевидно, что это было написано с молчаливого согласия Дианы, книга произвела еще больший фурор, поскольку публика наивно полагала, что ее содержание должно быть правдой, коль скоро за публикацией стояла сама принцесса. Реальность же заключалась в том, что Диана внесла свой вклад в содержание обеих книг, и причина, по которой была написана книга Мортона, состояла в том, что она и этот автор поссорились. Это произошло из-за решимости Дианы продвигать версию своего рассказа, так сильно
подкорректированную в ее пользу, что это больше походило на рекламу, чем на изложение фактов. Однако, с точки зрения детей, самым мучительным инцидентом, вероятно, стала публикация 23 августа 1992 года с расшифровками телефонных разговоров Дианы в самом популярном британском таблоиде The Sun. Эти записи можно было также прослушать за плату, и, хотя самые интимные минуты были вырезаны, остальные не оставляли места для сомнений. У Дианы был роман с Джеймсом Гилби17, и, что еще более важно, ее презрение к королевской семье стало очевидным. Как она выразилась, она была возмущена тем, что они не были более благодарны за ее присутствие среди них, «после всего, что я сделала для этой гребаной семьи».
В этой ситуации, когда Гарри привыкал к новой школе, совсем худо было вдобавок ко всему оказаться отпрыском принца и принцессы Уэльских.
В ноябре его родители отправились в турне по Южной Корее. Поведение Дианы было настолько недружелюбным, она была настолько очевидно несчастной в присутствии мужа, что главной темой вновь стало катастрофическое состояние брака принца и принцессы Уэльских, а вовсе не британско-южнокорейские отношения, как предполагалось.
В ответ на эту ситуацию школа Ладгроув отказала своим ученикам в доступе к газетам в надежде, что на Гарри и Уильяма не повлияют слухи о состоянии брака их родителей. Как ни посмотреть, директор школы Ладгроув Джеральд Барбер справился с ситуацией как нельзя лучше. Отфильтровав плохие новости, он создал кокон, в котором его ученики пребывали в комфорте, не испытывая тревог из-за уродливых реалий внешнего мира. Таким образом, Гарри и Уильям были максимально защищены от последствий скандала, связанного с распадом брака их родителей. Они посещали занятия, занимались спортом, общались с другими учениками, словно жизнь за пределами школы продолжалась как обычно, хотя, конечно, на самом деле все было наоборот.
Когда Чарльз и Диана вернулись из ужасного южнокорейского путешествия, королева одобрила их расставание. До этого она и принц Филипп поощряли свою невестку на сохранение брака, но теперь для суверена и принца-консорта было очевидно, что единственным выходом для Чарльза и Дианы будет официальный развод. Добившись желаемого расставания, Диана договорилась с Джеральдом Барбером о встрече со своими мальчиками в его кабинете, где сообщила им новость о том, что они с папой будут жить отдельно, хотя оба они по-прежнему любят своих мальчиков и ничего действительно не изменилось.
По правде говоря, это было намного больше, чем просто фигура речи. Реальность такова, что принц и принцесса Уэльские де-факто были разделены с младенчества Гарри. В их реальном образе жизни мало что изменилось, за исключением того, что Диане и Чарльзу больше не приходилось мучительно притворяться парой в тех немногих случаях, когда соображения долга или удобства сводили их вместе. Как выразился Патрик Джефсон, личный секретарь Дианы, выходные были «настоящим источником трудностей для них обоих», и теперь, когда они были разлучены, появилась надежда, что перетягивание каната, за что, надо сказать, Диана была в значительной степени ответственна, подойдет к концу. Этого не произошло, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, поскольку Диана продолжала создавать столько трудностей, сколько могла. Только после того, как она повела себя чересчур самоуверенно во время интервью у Мартина Башира18 в ноябре 1995 года, что привело ко множеству непредвиденных и нежелательных трудностей для нее, она пересмотрела свою тактику и стала более договороспособной. К тому времени ее мальчики уже достаточно выросли, чтобы выразить свое желание проводить больше времени с отцом и его семьей в деревне, наслаждаясь сельскими занятиями, такими как стрельба, охота, рыбалка и верховая езда, вместо того чтобы оставаться с Дианой в Кенсингтонском дворце в Лондоне, желанном для нее мегаполисе. Однако его достопримечательности надоели обоим мальчикам, и лишь когда они станут немного старше, они вернутся в город, увлеченные ночной жизнью.
Когда Диана сообщила новость о разводе, Гарри заплакал, но Уильям, возраст которого давал ему больше понимания реалий жизни родителей, просто поцеловал ее в щеку и сказал, что надеется, что она и Чарльз «оба теперь будут счастливее». После того как Диана ушла, Уильям, приняв на себя роль старшего мудрого брата, предложил им обоим действовать следующим образом: они не должны принимать чью-либо сторону, проявлять предпочтения, но должны одинаково уважать обоих родителей. Гарри согласился, и с тех пор это стало modus operandi19 обоих мальчиков.
В течение трех оставшихся лет, пока Уильям оставался в Ладгроуве с Гарри, академические успехи братьев различались радикально. Успеваемость Гарри повторяла результаты Дианы, когда она училась в одной школе со своей старшей сестрой, обладавшей академическими способностями. Но Диана не видела причин, по которым оценки Гарри должны были беспокоить ее больше, чем когда она сама была в аналогичном положении. Сигнал, который она всегда посылала Гарри и всем остальным, заключался в том, что и она, и ее младший сын были двумя горошинами из одного стручка. Посмотрите, как хорошо сложилась для нее жизнь: чтобы добиться успеха после школы, не обязательно учиться. Конечно, она была права, но дело было не только в формальной правоте: она акцентировала внимание Гарри на его собственных сильных сторонах и поощряла его чувствовать себя хорошо, несмотря на плохие результаты в учебе.
В 1995 году Уильям покинул Ладгроув и поступил в Итон. В сентябре Чарльз, Диана и Гарри сопровождали его в первый учебный день. Гарри присоединился к брату три года спустя, когда их мать умерла. Смерть Дианы сильно ударила по обоим мальчикам, но Гарри был ошарашен даже сильнее, чем Уильям. Он всегда оставался маменькиным сыночком и, будучи моложе Уильяма, оказался менее подготовлен, чтобы справиться с потерей. По его собственным словам, он «отключился эмоционально» и был «очень зол». Такая реакция не помогла ему в учебе, и его пребывание в Итоне было «трудным».
От друзей, чьи дети нынче учатся в Итоне, я знаю, что даже сейчас колледж считает своим достижением воспитание наследника трона и его брата.
Тем не менее дни Гарри в Итоне были отнюдь не выдающимися. «Его никогда бы не приняли, если бы он не был принцем Уэльским, - сказал мне старый итонец, который до сих пор поддерживает хорошие связи в колледже.
«У него просто не хватало ума, чтобы должным образом учиться в таком продвинутом колледже. Ему было бы намного лучше посещать Гордонстоун, где характер имеет гораздо большее значение, чем академические результаты».
Другой выпускник Итона рассказал: «По сей день в Итоне ходят всевозможные истории о том, как школе пришлось изменить свои академические требования, чтобы Гарри мог сдавать тесты. И даже тогда он их проваливал, к отчаянию своих учителей».
Многие эти воспоминания были подтверждены выводами Трибунала по трудовым спорам в 2005 году, когда Сара Форсайт, преподавательница искусств, подала в суд на Итон за несправедливое увольнение. Она утверждала, что глава отдела искусств Ян Берк попросил ее «помочь принцу Гарри с текстом для его проекта по изобразительному искусству» к экзамену по искусству уровня A. В ходе судебного разбирательства были получены свидетельства того, что Итон не только чудом поставил положительные оценки на вступительных экзаменах Гарри, но и после администрация изо всех сил старалась обеспечить сдачу им дальнейших экзаменов. Директор школы Тони Литтл, заместитель директора, преподобный Джон Паддфут, Ян Берк и другие люди из числа персонала «были прямо обвинены судом в том, что они являются неудовлетворительными свидетелями, чьи слова были недостоверными». Тогда суд вынес решение в пользу г-жи Форсайт. Также суд сообщил, что не станет выяснять, помогали ли сотрудники Итона Гарри при списывании на эк-