лучаем, чтобы нанести удар по своему отцу. Ее раздражало, что Том-старший и сестра Саманта время от времени давали интервью, утверждая, что он был хорошим отцом и платил за ее образование. Меган не нравился намек на то, что она была неблагодарной дочерью, которая должна чинить с ним изгороди, а не притворяться важной персоной, чей публичный облик был запятнан ее болтливыми родственниками. Она также опровергала версию Тома-старшего и Саманты о событиях в частном порядке, в том числе в разговорах с Гарри. Одной из вещей, которая его особенно восхищала в Меган, было то, как она вытащила себя из маленькой жизни в большой мир. Он гордился не только тем, как она преодолела множество препятствий, о которых рассказывала ему, но и тем, какую боль пережила, когда ее отец и сестра предложили альтернативную версию истории, которая фактически отрицала ее заявленные достижения. Не желая более мириться с тем, что ее образ был испорчен ими, Меган воспользовалась возможностью, которую ей предоставила трибуна на Фиджи, чтобы опровергнуть заявление отца о том, что он устроил ее в Северо-Западный университет. Она категорически заявила, что сделала это сама, взяв работу на неполный рабочий день и прибегнув к студенческим кредитам. Честь Меган и ее образ были восстановлены.
Посмотреть на ситуацию можно двояко: это была либо ужасная ошибка со стороны Меган, либо тактически умный ход, в определенной степени способствовавший укреплению симпатии, которую она заслужила и которая росла благодаря ее сторонникам. Тем не менее члены королевской семьи не используют официальные поездки для продолжения своих личных вендетт. Они здесь для того, чтобы представлять нацию и продвигать ее цели, а не свои собственные. Смешение ролей портит атмосферу и отвлекает внимание от истинной цели визита. Но именно это и сделала Меган.
Хотя это еще не было общеизвестно, у ее отца имелись счета, доказывающие, что он помог ей окончить колледж. Все, что ему нужно было сделать - и он в конечном итоге сделал это, когда она начала свой судебный процесс против The Mail on Sunday, - показать их газете. Это доказывало, что борьба Меган, хотя и достаточно реальная, происходила в основном внутри нее самой, а не вокруг, как она утверждала.
Женщина, которая противостоит своей идентичности так, как Меган, заслуживает сочувствия, и тот факт, что она преодолела свои комплексы и многого достигла, достоин похвалы на любом языке.
Но, некорректно преподнося характер своей борьбы, она открыла себя для всевозможных интерпретаций и неверных толкований, немногие из которых было приятно слышать. Самым печальным последствием стало то, что она вновь вскрыла старую рану, которую лучше было бы оставить заживать без внешнего вмешательства. Большую часть ущерба ее репутации нанесли непростые отношения с отцом. Последствия всего этого, казалось, были очень незначительными в Соединенных Штатах, где гордость за Меган как американскую принцессу все еще была ярко выражена. При этом мало кто понимал, почему ею не восхищались в Британии так, как по другую сторону Атлантики. В Соединенном Королевстве ее отдаление от отца воспринималось как особенно разрушительное. Ее критики были несносны в своем утверждении, что все совершают ошибки. Они ожидали, что Меган простит своего отца за то, что, в конце концов, казалось им относительно тривиальным проступком, источником смущения, но не чем-то серьезным. Неспособность простить незнакомца - это одно, друга - совсем другое, но родителя? Такая степень жесткости не устраивала среднестатистического британца, и неудивительно, что Саманта тут же вмешалась, обвинив Меган во лжи и неблагодарности, поскольку та отрицала щедрость их отца. Интернет бурлил из-за того, что было названо «Разгромом Марклов», и, в то время как неспособность Меган ответить могла показаться ее поклонникам спокойным достоинством, для ее критиков это было подтверждением бессердечия, соединенного с высокомерным безразличием.
Это было еще не так очевидно, как впоследствии, но случившееся стало поворотным моментом. Что бы Меган ни делала в дальнейшем, проблематичные отношения с отцом выставили ее в столь нелестном свете, а половина интернета и значительная часть британской публики были так обеспокоены этими событиями, что теперь она пела для глухих и танцевала для слепых. Это было далеко не завидное положение, и нужно было обладать каменным сердцем, чтобы не переживать за Меган, Гарри и за ее отца, а также за ее репутацию. Могла ли первая признанная цветная женщина в британской королевской семье быть настолько испорченным товаром, что с большой вероятностью потерпит неудачу в роли герцогини королевского дома?
Большая часть моей жизни проходит на виду у публики, и я общаюсь с ней с завидной частотой. В Британии большинство людей знают, кто я такая, и хотят поговорить со мной о королевской семье. Однажды я узнала от некой простой семьи, как катастрофически непопулярны стали Меган и Гарри. Люди теперь отвергали его как «подкаблучника», который был «безмозглым», «жалким» и которого «водила за нос» более сильная и умная женщина. К несчастью, большинство из них думали, что Меган была «обманщицей», «стремящейся к наживе», и «алчной шкурницей» в придачу. По мнению людей, она была «лицемеркой», «фарисейской, претенциозной, притворной обманщицей», «лгуньей» и «жестокосердной, своекорыстной сукой, которая обращалась со своим отцом так, как не стала бы обращаться с бешеной собакой». Они неоднократно повторяли, что «видели ее насквозь», и «не важно, сквозь сколько обручей она прыгнула» или какова «какофония праведности», исходящая от нее. У людей сложилось свое мнение о ней, и они не собирались его менять.
Это была нежелательная ситуация для любого общественного деятеля, особенно для того, кто воплощал ожидания сотен миллионов людей во всем мире. Мало того что все, кто ее ободрял, могли разочароваться в ней, так еще были бы разбиты их надежды и упущены прекрасные возможности. Я надеялась тогда и надеюсь сейчас, что Меган найдет способ вернуть свое положение, а вместе с ним добрую волю и уважение к себе, которые люди испытывали, когда она стояла на ступенях в мае 2018 года и произносила клятвы перед тем, как стать герцогиней Сассекской. Но я также знаю из личного опыта, что у британцев есть нюх, когда речь заходит об общественных деятелях, особенно после того, как публика несколько раз видела их по телевизору и имела возможность дать им оценку. Пресса может похоронить общественных деятелей в искажениях, которые нелегко рассеять, но, как только британская общественность решит, что она видит кого-то насквозь, обычно этот деятель мало что может сделать, чтобы изменить мнение о себе. Британская общественность, в отличие от американской, не любит воскрешений. По ее мнению, раз труп - значит, труп навсегда. В Британии известно лишь несколько вторых актов в общественной жиз
ни.
Хотя для Меган и Гарри дело еще не дошло до такой степени непопулярности в Британии, когда Рубикон уже перейден и они низведены до статуса бывших, сейчас им грозит опасность приблизиться к такому статусу. Далее последовали еще более неблагоприятные сообщения от людей, близких к Меган и Гарри, послужившие дальнейшему уменьшению ее популярности. Теперь уже шептались, что Меган приобрела репутацию человека, который обращается с персоналом недопустимым с точки зрения большинства британцев образом.
Единственной вещью, непростительной в высших слоях общества, всегда было неподобающее обращение с персоналом. Независимо от того, насколько вы обаятельны по отношению к своей ровне, независимо от того, насколько очевидно вы поддерживаете благотворительность, - если вы получаете репутацию человека, неприемлемым образом относящегося к сотрудникам, это уже сродни образу человека, избивающего свою жену. Вы можете быть сколь угодно грубы с вашими друзьями, семьей или людьми своего круга. Если вы хотите плохо обращаться с ними, а они достаточно глупы или слабы, чтобы дать вам это делать, это остается между вами и ими. Они равны вам в социальном плане и поэтому в состоянии защитить себя. Однако персонал вам не ровня и изначально находится в невыгодном положении. Неподобающее обращение с ним нарушает все правила, продиктованные принципом noblesse oblige («положение обязывает»). Он очень важен для людей, которые считают благородство достойной похвалы целью в жизни, и, как только вы приобретаете соответствующую репутацию из-за плохого обращения с теми, кто работает на вас, вы теряете уважение и на вас смотрят с подозрением.
Одно дело, что Меган приобрела репутацию недружелюбной по отношению к друзьям и семье Гарри, но теперь, когда поползли слухи, что она ведет себя сомнительно по отношению к людям, которые не в состоянии защитить себя, - это уже совсем другое.
До свадьбы люди делали Меган послабления, когда слышали о том, как она была откровенна в своих разочарованиях, если ее ожидания рушились. Все невесты теряют терпение. Она нервничает. Меган всего лишь человек. Дайте время, и она успокоится. Она в чужой стране.
Иногда грань между состраданием и легковерием очень тонка. Большинство людей предпочитают предоставлять другим презумпцию невиновности. Но, когда сомнения распространяются, возникает эхо. Так вышло и в случае Меган, когда сначала элита, а затем пресса пронюхали о различных инцидентах, которые она и Гарри станут всячески отрицать и которые явно не пошли на пользу ее репутации.
Один инцидент, который произошел вскоре после ее замужества, не сулил ничего хорошего в будущем, если он не был выдуман. Меган, которая, как известно, была в некотором роде перфекционисткой, обвинили в том, что она швырнула на пол платье, которое не было выглажено по ее строгим стандартам, с резкой критикой: «Вы называете это выглаженным. Его не гладили. Я хочу, чтобы его погладили. Должным образом. Сейчас». Может ли это быть правдой? Может ли кто-нибудь, стремящийся быть вежливым, так разговаривать с персоналом? Надеюсь, это был всего лишь испорченный телефон.
Следующий случай с участием персонала был еще более шокирующим. Я лишь надеялась, что это тоже выдумка, хотя чем больше было апокрифов, тем более вероятно, что рассказы были основаны на правде, даже если преувеличены или искажены. На этот раз Меган была в поездке. Она вышла из себя и выплеснула горячий напиток в сторону того, кто ее раздражал. Это привело к тому, что сотрудник уволился и получил 250 000 фунтов стерлингов за то, чтобы уйти, не раскрывая инцидента.