Как ни тревожны были эти слухи для королевской семьи и людей, ею управлявших, они были менее шокирующими для американцев, чем для британцев. Отчасти это объясняется тем, что американцы восхищаются предпринимательским подходом, даже если он имеет скрытые элементы. Так, хорошо известен факт, что Джеки Онассис44 использовала свое пособие на платье в размере 30 000 долларов в месяц от Аристотеля Онассиса45 как средство заработка. Иногда она даже не удосуживалась надеть вещь, прежде чем отправить ее в магазин для перепродажи. Затем она получала деньги и повторяла весь процесс месяц за месяцем. Когда ее муж узнал об этом, он обвинил ее в том, что она «дешевая мошенница» и «немногим лучше воровки». Сам Ари сказал: «Довольно» - свояченице своей первой жены Тины, леди Саре Спенсер-Черчилль, которая была моей близкой подругой и в чьем таунхаусе на 72-й улице в Нью-Йорке я часто видела обоих Онассисов, а также Джеки в одиночестве в ямайском доме Сары.
Если Меган пыталась подражать Джеки, британцы должны были понять, что она не рассматривала свое поведение иначе, как предприимчивое и находчивое. Взыскание убытков, превышающих размер ущерба, и двойная игра, которую она вела, возможно, были верхом сомнительного поведения в Британии, но в кругах, откуда происходила Меган, они были похвальны. Торгашеский дух, явный или скрытый, был анафемой для власть имущих в Букингемском дворце. Но это было далеко не так плохо, как политические амбиции. Как были извещены представители дворца, Меган дала понять, что у нее есть планы на политическую карьеру, причем отнюдь не скромную. Ее конечной целью было стать президентом Соединенных Штатов Америки. Она даже говорила людям, что не видит причин, почему бы ей не «стать Рейганом».
Помимо конституционных коллизий, с которыми сталкивается член британской королевской семьи, стремящийся занять политическую должность в чужой стране или даже в стране своего рождения, актуален вопрос о пригодности самой Меган для занятия высшего поста в Америке. Для придворных, с их британским отношением к руководящим должностям, которое расходится с американским, она не годилась ни для какого политического поста, уж тем более для выполнения обязанностей президента Соединенных Штатов Америки. Она даже не сдала экзамены в Госдепартамент, а уже заявляет о своих амбициях стать главнокомандующим. Вера в себя не обладает в Британии той магической силой, которую она имеет в Соединенных Штатах, поэтому для двора это было чем-то подозрительным, но не тем, что стоит высокой оценки. Убежденность Меган в том, что ее карьера актрисы ставит ее в один ряд с покойным 40-м президентом Америки на том основании, что Рональд Рейган был, как и она, умеренно успешным актером, прежде чем перейти к большим делам, поразила своей непостижимостью.
Придворным, чьи коллеги имели дело с покойным президентом и с большим уважением относились к его искушенности и утонченному взгляду на вещи, казалось, что Меган не понимала: ограниченный успех в качестве актеров, который она и Рейган разделяли, - это единственное, что их объединяет. Она путала ролевые игры, которые вела, когда появлялась в столовых для бедных и выступала в ООН с речами о том, что изменила лицо рекламы в возрасте одиннадцати лет, с реальным политическим опытом. Меган никогда не имела никакого политического значения, и уж тем более важного. Рейган, с другой стороны, имел обширное политическое прошлое, даже когда был профессиональным актером. Впервые он был избран в Совет директоров Гильдии киноактеров (SAG), могущественного актерского союза, в 1941 году. В 1946 году он был избран ее третьим вице-президентом. В 1947 году он был избран президентом Гильдии и впоследствии переизбирался шестикратно, последний раз в 1959 году. Он успешно провел SAG через эпоху Маккарти и темные дни голливудского черного списка, реализовал противоречивый закон Тафта - Хартли, курировал различные трудовые споры в период огромных политических и экономических потрясений, во время которых голливудская студийная система рухнула под тяжестью телевидения, а после этого дважды занимал пост губернатора Калифорнии в 19671975 годах.
Меган также смотрела на президента Трампа, к которому она не испытывала ничего, кроме презрения, как на сопоставимого с собой. «Если Трамп может быть президентом, то нет никаких причин, почему я не могу им быть», - сказала она. Гарри передал этот настрой, когда говорил с русскими пранкерами, которые притворились Гретой Тунберг и ее отцом Сванте в канун Нового, 2020 года и в январе 2020 года, и заявил, что если Трамп может быть президентом, то это возможно и практически для любого другого человека.
Что касается Дональда, здесь Меган стояла на более твердой почве. До того, как он стал президентом, у него было не больше политического опыта, чем у нее. Он был известным бизнесменом и телеведущим, но на этом параллели между ними заканчивались. Хотя она занималась коммерческой деятельностью и также стала телеведущей, степень известности Трампа была несравнима с ее. Каким бы ни был его послужной список в коммерческом плане, у Дональда Трампа был огромный опыт заключения сделок. Его имя стало нарицательным задолго до того, как он стал телевизионной личностью. Имя Меган никогда не было нарицательным до ее брака с Гарри. Она никогда не владела гостиницами, казино или преуспевающим клубом вроде «Мар-а-Лаго», а ее имя никогда не появлялось в рекламе авиалиний, на отелях и культовых зданиях Нью-Йорка. В то время как она считала себя бизнес-леди, потому что у нее были агенты, которые успешно получали для нее незначительные соглашения, она была вне Лиги Трампа и как предприниматель, и как телевизионная персона. Трамп был ведущим одного из самых популярных телешоу Соединенных Штатов, в то время как Меган - командным игроком в незначительной, хотя и довольно успешной кабельной телевизионной постановке. Но теперь она была членом британской королевской семьи, и ее известность будет расти в геометрической прогрессии. Меган - превосходный стратег, и, если она правильно разыграет свою партию, ее трамплин может стать столь же привлекательным для другой категории сторонников, и она тоже вполне может быть избрана.
Однако есть важное различие между приобретением Дональдом президентского поста и стремлением Меган достичь его. На протяжении многих лет я встречалась с членами семьи Трампа в обществе. Трое моих самых старых друзей знают их очень хорошо. Кому-то он нравится, кому-то нет, но в одном они все согласны. Дональд Трамп попал в президентскую гонку, чтобы повысить свою популярность в коммерческих целях. Будучи человеком, который любит побеждать, он решил так и поступить. Но никто так не удивился, как он сам, когда его действительно избрали президентом. Случайный успех явно отличается от целенаправленного честолюбия, и, хотя Меган пренебрежительно относится к Трампу, нет никаких сомнений в том, что он с удовольствием и со вкусом начал играть роль президента. По мнению своих поклонников, он добился успеха. С точки зрения критиков, кто угодно, но только не он сам ответствен за достижения его президентства.
Как персонаж, Трамп чисто поверхностно имеет больше общего с Дианой, принцессой Уэльской, чем с ее невесткой. Каким-то образом Диане всегда удавалось вжиться в новую роль. Для своих сторонников Трамп сделал то же самое. Однако, с точки зрения недоброжелателей Меган, это не то качество, которое она проявила в недолгую бытность действующим членом королевской семьи. Даже ее сторонники не могут утверждать, что она успешно справилась с ролью, с которой менее чем через два года рассталась.
На самом деле они могли неверно истолковать ее действия и амбиции. Очевидное отсутствие у Меган упорства в сочетании с ее нежеланием приспосабливаться к роли члена королевской семьи и выполнять соответствующие требования приводили в замешательство ее сторонников в королевской семье, истеблишменте и Содружестве. За кулисами люди изо всех сил пытались понять, как она, будучи столь хорошо принята, могла сделать их жизнь и свою собственную настолько трудной. Ведь, приложи она некоторые усилия, легко бы могла преуспеть. Мне сразу сказали, что «чрезмерная вера в себя» приведет Меган к гибели, если она не будет осторожна. Она была слишком самоуверенна, слишком непреклонна, слишком убеждена, что ее путь - лучший и единственный, а все остальные недостойны даже ее презрения. Позиция Меган заключалась в том, что у нее были более важные дела, чем обдумывать, а тем более обсуждать точки зрения, которые не совпадали с ее собственными. Она казалась неуважительной, узколобой и самодовольной. Многие люди, имевшие с ней дело, в конце концов решили, что она слишком высокомерна и лицемерна, чтобы когда-либо вписаться в такой солидный институт, как монархия. Или, тем более, чтобы преуспеть как политик где бы то ни было.
Чего они, похоже, не понимали, так это того, что у Меган вполне мог быть более сложный план игры, чем им казалось. Зачем приспосабливаться к чему-то, если это лишь малая часть вашей будущей цели?
Если это было так и ее реальной конечной целью был пост президента Соединенных Штатов Америки, то как же Меган собирается достичь своей цели? Политики в большей степени, чем представители конституционных монархий, должны быть гибкими, чтобы создавать союзы. Им приходится пригибаться и нырять, извиваться и вилять гораздо больше, чем королевским особам, потому что их судья - электорат. И этот электорат более неоднозначен, чем любой королевский институт. Он состоит из множества групп с особыми интересами, причем некоторые из них конфликтуют с другими, и лишь немногие из них хотели бы, чтобы политики читали им лекции, как будто они девятилетние дети в воскресной школе. Тем более если это бывшая актриса и принц королевской крови, которые проповедуют одно, но на деле практикуют другое. В результате многие придворные, которые сталкивались с Меган, пока она приспосабливалась к королевской роли, решили, что она была «наивной», «политически неумелой», «непредсказуемой и неконтролируемой», «помешанной на том, что собиралась сделать для себя», и, если она не изменит свою позицию, способной