«испортить все». Но они могли ошибаться, а она могла быть права. Они недооценили Диану, и есть большая вероятность, что они недооценили Меган. Обе женщины, так сказать, играли в покер, а придворные думали, что это канаста.
Многие из тех самых людей, которые теперь были озадачены неспособностью Меган привыкнуть к королевским обязанностям, изначально были оптимистичны в отношении ее включения в королевскую семью. «Мы неверно ее оценивали, - сказал мне один придворный. - Мы думали, что у нее более широкий кругозор, чем есть на самом деле. Она умна, но не так умна, как думает. Она так занята своими делами, что совершает просчеты на каждом шагу. У нее есть настоящий дар делать врагов из людей, которые хотят быть ее друзьями». Подобное отношение не является формулой победы, если, конечно, победа не заключается в неумении приспособиться, и в таком случае это лучшая тактика.
К тому времени, когда было объявлено о беременности Меган, в придворных кругах было очевидно, что она не вжилась в новую роль, но при этом ожидала, что сама роль будет изменена под нее. Она вела себя не так безупречно, как надеялись ее сторонники, в том числе и автор этих строк. Между надеждой и отчаянием всегда есть переходная фаза. В первые дни все надеялись, что Меган научится и адаптируется. Они все еще не понимали, что ей, возможно, не понадобится приспосабливаться, и думали, что она на «долгом пути» к становлению стопроцентным членом королевской семьи. Для многих придворных, считающих, что их работа служит важным целям в жизни страны, было немыслимо, чтобы кто-то из новичков в королевской семье относился к такой августейшей позиции, как к очередному карьерному шагу, не более важному, чем секретарская работа или роль в кабельном телевизионном сериале. Такое отношение было настолько выше их понимания, что, даже когда появились доказательства того, что именно так Меган подходила к своей королевской роли, они просто не могли принять этот факт.
Однако один осторожный придворный кратко изложил мне основную проблему Меган, когда во дворце узнали, что она уехала в Штаты, чтобы проконсультироваться там со своими агентами и представителями. Если стать королевской герцогиней было просто карьерным шагом, что теперь казалось возможным, это объяснило бы, почему она не могла и/ или не хотела вносить необходимые коррективы, чтобы удовлетворительно выполнять свою королевскую роль. «Священник-атеист всегда будет проблемой для Церкви. Герцогине Сассекской не хватает утонченности, искушенности или сдержанности, чтобы быть еще одним Талейраном46: она больше похожа на принцессу Диану». Этот придворный не считал ее грозным противником. Он полагал, что она была «слишком наивным и неумелым дельцом, чтобы быть действительно эффективной. Меган настолько незатейлива, что скорее перевяжет себя узлами, чем последует четкой линии перебежчика-епископа Отена. Он был так же эгоистичен, как и она, но обладал достаточной выдержкой и самоуважением, чтобы ставить успех выше аплодисментов. Я не вижу это у Меган Маркл. И у принцессы Дианы тоже».
По моему не столь скромному мнению, этот анализ неверно истолковывал мастерство и тонкость как Меган, так и Дианы. То, что они обладали даром изображать свои чувства с соответствующей наградой в виде приобретенных последователей, не означало, что им не хватало самообладания. Наоборот. Мне казалось, что они обе обладали выигрышной комбинацией самоограничения в сочетании с самопрезента-цией, и, игнорируя один из этих двух компонентов, их недоброжелатели недооценивали их. Поскольку критики признавали, что обе женщины были коварны, мне казалось парадоксальным, что о них будут судить только по поверхностным действиям, а не по фундаментальным мотивам и конечным достижениям. Их цели, в конце концов, не были ни прямыми, ни очевидными, а их действия сопровождались большим количеством уловок и двойным блефом, почему бы не признать их умение успешно вести хитрую игру? Может быть, они были более искусны, чем о них думали?
Если целью Меган и Гарри было возвыситься, используя королевский статус для собственной материальной и политической выгоды, Меган просто не могла поддерживать образ жизни британской королевской семьи. Патрицианский мир жесток. Это тот мир, против которого Диана восстала и который умудрилась оставить до своей смерти. Она была в процессе выполнения того, что тогда называлось «Джеки», когда с ней произошел несчастный случай. И Диана, и Джеки Кеннеди покинули тяжеловесные круги истеблишмента, откуда они были родом, чтобы дрейфовать в сторону более целебного климата океанских яхт и частных самолетов сверхбогатых. Обе были счастливы оставить позади кажущееся, но ограниченное и самоотверженное очарование высокого положения ради свободы, комфорта и истинного очарования более богатого и легкого образа жизни. Им обеим было достаточно жертв, сопутствующих крупным должностям, самоограничения, самоотречения и дисциплины, которые являются основополагающими. Женщинам было приятно сменить радости гарантированного достатка на бесчисленные повседневные стоящие события. Они так сильно перевешивают случайные гламурные мероприятия на красной ковровой дорожке, вводящие публику в заблуждение, заставляя верить, что королевские особы и мировые лидеры ведут завидную жизнь, когда на самом деле в ней преобладают скучные обязанности. Диана, принцесса Уэльская, часто жаловалась на то, как мучительно и утомительно ей дается «еще один обед с еще одним скучным мэром». В свою очередь, Джеки, хотя и пыталась объяснить свое бегство в мир Онас-сиса тем, что обеспечивает своим детям безопасность, которую может гарантировать только большое богатство, на самом деле просто любила свободу, комфорт и эпикурейство. Как и Диана. Та с радостью отказалась от более чем сотни проектов, которые патронировала, после своего ухода из королевской семьи. Диана освободила время для долгих обедов с подругами, занятий гимнастикой и теннисом, сибаритских каникул на пляжах Вест-Индии и пребывания на частных яхтах в Эгейском море, принадлежащих Панайотису Лемосу или Мохаммеду аль-Файеду, не говоря уже об удовольствиях от частного самолета Harrods.
Хотя с точки зрения тактики Гарри и Меган было неразумно признавать, что им тоже нравится образ жизни сверхбогатых, он несколько раз пытался объяснить использование частных самолетов необходимостью защиты жены и ребенка. Можно подумать, что лететь в частном самолете надежнее, чем в коммерческом. На самом деле оба они, особенно Меган, похожи на всех остальных.
Они наслаждаются прелестями роскошной жизни. Гарри не проявлял к такой жизни никакого интереса до тех пор, пока не встретил Меган. Ее же откровенная страсть к самому лучшему, богатому, величественному, роскошному и удобному, что может пред-
s' « «
ложить мир, была уже давно сложившейся чертой личности.
До того, как стать герцогиней, Меган была совершенно откровенна в своем отношении к лучшим вещам в жизни. В своем блоге The Tig она приложила много сил, чтобы отточить чувство наслаждения богатством и роскошью. Меган также продемонстрировала, как охотно испытывает простые радости жизни. В интервью журналу The Vanity Fair она даже выдвинула предположение, что «большинство болезней можно вылечить с помощью йоги, пляжа или нескольких авокадо».
Нигде - ни в своих прежних текстах, ни в своих последующих поступках - Меган не давала понять, что ей свойственно поведение герцогини Глостерской, графини Уэссекской или принцессы Александры. Эти классические принцессы каждый год с радостью исполняют множество малопривлекательных королевских обязанностей, которые никогда не попадают в газеты, но которые тем не менее вознаграждают обычных людей за их общественную работу. Эти женщины принимают обыденность, которой Меган так стремилась избежать во время своего первого публичного выступления в качестве королевской особы, когда предложила Гарри покинуть вечеринку в саду Букингемского дворца через пятнадцать минут после ее начала. Упомянутые представительницы королевской семьи созвучны потребности короны аполитично признавать усилия простых людей и делать это в условиях, не считающихся достойными новостей в прессе или постов в Instagram. Понятно, почему такая страстная деятельница, как Меган, не была заинтересована в том, чтобы делать повседневные вещи, которые не дают эмоционального вознаграждения и никогда не попадут в газеты или в Сеть. Диане тоже не хотелось заниматься всем этим, что она и прекратила делать при первой же возможности. Итак, у Гарри был прецедент, который сделал неприязнь Меган к мирскому приемлемой для него, хотя поначалу он противился этому. Однако с началом семейной жизни глубокое несчастье Меган, вызванное необходимостью делать то, чего она делать не хотела, охватило и его, и Гарри постепенно начал поддерживать позицию Меган, которую один придворный называет «халатностью».
Это вовсе не значит, что Меган ленива. Но, как и Диана, она предпочитает эффектные моменты. Она понимает, насколько важны гламурные фотосессии для легиона ее поклонников, но также наслаждается тем, что заглядывает в бедняцкие столовые и навещает выживших после катастроф (например, после пожара в Гренфелл-Тауэр) или поддерживает женщин, которые борются с домашним насилием. Она мастерски дает им понять, что чувствует их боль, и всегда оставляет тех, кого навещала, с улыбкой на лицах.
Как и Диана, Меган считает, что ее таланты уникальны. Она была столь же громогласна, как и ее свекровь, давая всем понять, что ее природные способности не должны быть растрачены на обычную деятельность, которую она отвергала как «мелочи». У нее, несомненно, были отличные идеи, например создать кулинарную книгу для тех, кто выжил в том ужасном пожаре, но в Букингемском дворце считалось общепринятым, что повседневные обязанности, которыми Софи Уэссекская и восьмидесятилетняя Александра были счастливы заниматься, необходимы для всех членов королевской семьи, включая Меган. Она не могла рассчитывать на то, что будет выбирать для себя лишь приятные, эмоционально удовлетворяющие и гламурные королевские обязанности и сваливать скучные на других представительниц семьи.