Это была не пустая угроза, и конституционалисты, которые утверждают, что парламент должен будет проголосовать за лишение Гарри его королевского статуса, ошибаются. Хотя звание пэра не может быть отозвано иначе как актом парламента, король Георг V одним росчерком пера в патенте от 20 ноября 1917 года лишил целый ряд своих родственников их королевского статуса. Королева не могла лишить Гарри герцогского титула, не проведя это решение через парламент, но она определенно могла лишить его королевского статуса с той же легкостью, как и ее дед своих родственников.
Друг Гарри и Меган сказал мне, что ни один из них не понимал слабости своей позиции в то время, когда они все это начали.
Как только они осознали опасность, Меган продемонстрировала свою храбрость, попытавшись пойти напролом. Она заявила, что люди будут считать их королевскими особами независимо от того, останутся они высочествами или нет.
В какой-то степени она была права. В Америке люди по-другому представляют себе, что значит быть членом королевской семьи. До тех пор, пока ты с ними в родстве, тебя считают королевской особой. Даже в Британии люди не понимают, насколько узко определена королевская семья. Сына и дочь принцессы Маргарет часто называют членами королевской семьи, как и детей принцессы Анны. На самом деле ни один из них таковым не является. Королевская семья, по существу, ограничивается монархом, его детьми и всеми внуками по мужской линии. Охват распространяется на потомков детей наследников в третьем поколении, поэтому дети герцога и герцогини Кембриджских являются членами королевской семьи, но это не относится ни к одному законному ребенку Гарри до тех пор, пока он сам не взойдет на трон. Но Меган и Гарри - члены королевской семьи, и даже несмотря на то, что они были понижены в должности из-за того, что им было отказано в использовании титулов Их Королевских Высочеств, они будут продолжать оставаться членами семьи, хотя и частично отделенными, если их королевский статус не будет у них отобран.
Какой бы отдаленной ни казалась эта возможность, она не выходит за рамки понимания. Если Сассексы окажутся втянутыми в скандал, как инфанта и ее муж, то вполне могут потерять королевский статус. Британская монархия показала себя удивительно изобретательной, когда в ее интересах было создание новых прецедентов. Так что не исключено, что Гарри может перестать быть Королевским Высочеством. Сомнительно, что люди в этом случае по-прежнему будут считать их членами королевской семьи, но даже если этого не произойдет, уровень престижа Гарри и Меган будет бесконечно ниже, чем у королевских герцогов.
Королевский мир очень тонок. Он делает предупредительные выстрелы, прежде чем отправить боевые корабли. Самым спорным из всех планов герцогской четы, когда они стремились вывести свое каноэ из безопасной гавани британской королевской жизни в бурные воды американской жизни, была регистрация торговых марок для их бренда Sussex Royal. Невероятно широкая сеть, которую они забросили, когда зарегистрировали более сотни позиций, начиная от чисто коммерческих до благотворительных, вызвала тревогу во дворце. Меган и Гарри получили предупреждение от герольдмейстера ордена Подвязки Томаса Вудкока, который заявил The Times: «Я не думаю, что это хорошо», когда его спросили об их намерении продолжать употреблять слово «королевский» в своем бренде. Конечно, они потратили немало усилий и средств на то, чтобы зарегистрировать товарный знак, который намеревались использовать в коммерческих целях, и Меган не была бы способной деловой женщиной, если бы не пыталась удержать бренд, на создание которого уже потратила столько времени, хлопот и денег. Тем не менее было неизбежно, что им не дадут рекламировать себя как королевских особ, поскольку это слово запрещено для использования, и, сделав свое объявление, герольдмейстер фактически «закрыл» их.
То, что они вообще попытались это сделать, показывает, насколько наивными - или насколько наглыми, в зависимости от того, как на это посмотреть, - были Меган и Гарри. Они запросто могли бы запустить свою торговую марку на основе чего-то другого - своих имен, инициалов, всего, чего угодно, под герцогской короной, например, на основе малопонятного Archewell, который они впоследствии придумали, - и не нарушить закон. Но, предположив, что они могут просто использовать Sussex Royal, они показали, по крайней мере, насколько были невежественны в отношении базовых принципов английского общества или насколько уверены, что будут выше как существующих прецедентов, так и закона.
Хотя герольдмейстер действовал от имени королевы и именно она в конечном счете помешала Меган и Гарри использовать слово «королевский» в их бренде, Ее Величество, тем не менее, была полна решимости сделать все возможное, чтобы замазать как можно больше возникших трещин, притом что всегда ставила благо короны выше всех личных соображений в течение своего долгого правления.
В прошлом были случаи, когда личный выбор Елизаветы II был жестким, например, когда она приняла совет сэра Уинстона Черчилля сохранить фамилию Виндзор для династии, предпочтя ее фамилии Маунтбеттен и тем самым создав проблему между собой и принцем Филиппом, и потребовалось много времени, чтобы этот вопрос решить. Или когда она оставалась решительно нейтральной во время романа принцессы Маргарет с полковником авиации Питером Таунсендом, который привел к коллизии между ней и ее сестрой. Гарри должен был понять, что его бабушка не была слабаком, но, возможно, ни он, ни Меган не ощущали ограничений при использовании их королевской идентичности.
Несмотря на то что члены семьи не имеют права вторгаться на священную королевскую территорию, Ее Величество, тем не менее, была чрезвычайно снисходительной матерью и бабушкой. Вполне вероятно, что именно это позволило Гарри поверить, что его и Меган чрезмерные запросы увенчаются успехом. Она была полной противоположностью контролирующих матери и деда. Ее критики говорят, что она слишком понимающая.
Из всех членов королевской семьи, присутствовавших на этой встрече в январе 2020 года, когда она, Чарльз, Уильям и Гарри решали, как лучше поступить, королева была наиболее склонна к тому, чтобы пара достигла как можно больше из своих целей, не нанося ущерба монархии, - даже если это означало бы пересмотр обычаев.
Ее отношение было отражено в заявлении, которое она сделала в конце встречи:
«Сегодня моя семья провела очень конструктивную дискуссию о будущем моего внука и его семьи.
Моя семья и я полностью поддерживаем желание Гарри и Меган начать новую жизнь в качестве молодой семьи. Хотя мы предпочли бы, чтобы они оставались полноправными членами королевской семьи, мы уважаем и понимаем их желание жить более независимой семейной жизнью, оставаясь при этом неоценимой частью моей семьи.
Гарри и Меган ясно дали понять, что не хотят полагаться на государственные средства в своей новой жизни.
Поэтому было решено назначить переходный период, в течение которого герцог и герцогиня Сассекские будут проводить время в Канаде и Великобритании.
Это сложные вопросы, которые предстоит решить моей семье, будет проведена определенная работа, но я попросила, чтобы окончательное решение было принято в ближайшие дни».
Понятно, что пресса анализировала это заявление с разных углов зрения, включая те, которых никогда не существовало. На самом деле Меган и Гарри плыли в неизведанные воды. Поговаривали об их «отречении», и их ассоциировали с герцогом и герцогиней Виндзорскими.
Между Гарри и Меган Сассекскими, с одной стороны, и Дэвидом и Уоллис Виндзорскими, с другой, действительно существовали параллели. И Меган, и Уоллис были американками, и обе были разведены. Гарри и его двоюродный прадед действительно отказались от своего королевского положения из-за любви к женщине. Оба они были страстно и одержимо влюблены в женщин, которые стали их женами. И были патологически зависимы от предметов своей любви так же, как брат Дэвида и прадед Гарри король Георг VI от Елизаветы Боуз-Лайон, впоследствии королевы Елизаветы, а затем королевы-матери. Эта крайняя созависимость была характерной чертой нескольких членов ганноверской королевской семьи на протяжении веков, включая их общего предка короля Георга III и его сына 1-го герцога Сассекского -Августа, дядю королевы Виктории. У него было две неподобающих и даже незаконных жены: первая - леди Августа Мюррей, мать двоих его детей, и вторая - леди Сесилия Баг-гин. Будучи всегда романтичной, Виктория, став королевой, сжалилась над своим дядей и его больной второй женой, и, поскольку отменить закон о королевских браках 1772 года и сделать тетю Сесилию герцогиней Сассекской было невозможно, она вместо этого сделала ее герцогиней Инвернес-ской по собственному праву. Это было поистине удивительно и показывало, до какой степени Виктория была одновременно мечтательной и гибкой, - отношение, которое, как полагают некоторые придворные, королева Елизавета II унаследовала от своей прапрабабушки.
На этом сходство между герцогами Сассекскими и Виндзорскими заканчивается. Меган с самого начала хотела выйти замуж за Гарри и добилась этого, став живым воплощением всего, чего он когда-либо искал в женщине. Уоллис никогда не хотела становиться женой Дэвида и делала все возможное, чтобы отговорить его жениться на ней. Меган происходила из мелкобуржуазной семьи, а Уоллис - с Юга, из семьи высшего класса. Уоллис ценила королевский образ жизни до такой степени, что никогда не хотела выходить замуж за короля, оставаясь его любовницей, чтобы быть частью королевской системы. Пренебрежение Меган к королевскому укладу проявлялось не только в ее поведении, пока она жила в Англии, но и в манере ее отъезда. Меган, по сути, одинокий волк с некоторыми навыками общения, в то время как Уоллис была подлинно публичной фигурой. Уоллис была романтиком в своем роде, хотя и с широкой признанной жилкой прагматизма. Ее дядя Сол Уорфилд был одним из самых богатых людей в Америке, и она была его единственной наследницей, пока не пригрозила развестись со своим первым мужем, алкоголиком, бившим ее, по имени Уин Спенсер. Дядя Сол предупредил, что вычеркнет ее из завещания и оставит свои деньги приюту для падших женщин, если она станет первой из Уорфилдов, кто разведется. Она развелась, он распорядился своим состоянием в 2,5 млн долларов ровно так, как и угрожал. Хотя Уоллис любила красоту и обладала стилем, ее действия показывают, что в критический момент она отдала предпочтение сердцу, а не банку. Ее поведение после того, как Дэвид отрекся от престола, также показало, что она действительно была «хорошей и честной женщиной». Несмотря на то, что ей пришлось пережить свой самый страшный кошмар в роли герцогини Виндзорской, она держалась мужественно, была верной и преданной супругой человеку, за которого никогда не хотела выходить замуж, вела поистине царственный образ жизни во Франции и Соединенных Штатах, публично хранила достойное молчание о своей жизни и частенько со смехом говорила в частных разговорах, как тяжело быть половиной одного из величайших романов в истории.