А в Доме Магии Эльф встретил Лани.
– Как ты? – на нежных губках играла легкая полуулыбка.
С той, последней их встречи прошло полтора года. Кайлия была старше Сарифа почти на год, сейчас ей было уже семнадцать и за то время, что они не виделись, она сильно изменилась. Девочка превратилась в девушку. В ее чертах еще можно было различить детские штришки, но они явно сдавали позиции, по всем фронтам проигрывая женственным изяществу и грации. Большие зеленые глаза, милый носик-пуговка, брови вразлет – она была той же Кайлией, что он помнил, но в то же время словно совершенно иным человеком. В фигуре, конечно, тоже прибавилось соответствующих изгибов, причем прибавилось очень значительно и крайне гармонично.
– Нормально… а ты? – Сариф подавил желание рвануть к дверям своего дома, до которых было всего несколько шагов.
– Неплохо, – она пожала плечами. – Ты на каникулах?
Однако ответить он не успел.
– Кайлия! – к ним бежал высокий молодой человек. Чуть пухловатое телосложение и мучающая его отдышка не могли скрыть аристократических черт лица и блеска интеллекта в темно-синих глазах. – Ты куда убежала? Я только отвернулся и тебя уже нет. Привет, – повернувшись к Сарифу, он дружелюбно улыбнулся и протянул вперед руку. – Рафаль Малия, приятно познакомиться.
– Сариф Дохит, – на автомате ответил на рукопожатие Эльф, в голове судорожно роясь в памяти, стараясь вспомнить, где слышал эту фамилию.
– О! Так это ты тот самый Сариф? Кайлия много о тебе рассказывала. Ты же поступил в Дом Магии? – парень на первый взгляд казался очень приятным человеком.
– Раф, не смущай меня… – картинно закрыв ладошками лицо, девушка тем временем, прицелившись, точно воткнула каблук туфли своему кавалеру в ботинок.
– Ой-ой-ой! – забавно схватившись за раненную конечность, молодой человек запрыгал на одной ноге, однако по веселой улыбке было легко понять, что атака была такой же шуточной, как и этот небольшой танец.
– Да, уже второй курс, – Сариф не мог не улыбнуться. – А не будет невежливым, если я спрошу, чем занимается твоя семья? Просто на языке вертится, а вспомнить не могу, противное чувство.
– Да нет, я тайны из этого не делаю, – Рафаль пожал плечами. – Мы занимаемся грузоперевозками. В основном – продуктов питания.
– Зубастая рыба! – Возглас Сарифа наверняка слышали на соседней улице.
– Ха-ха, точно, это символ фирмы, – порывшись в карманах, молодой человек достал небольшую карточку, на которой, над скромными буквами «Рафаль Малия, второй сын семьи Малия», красовалось красочное изображение большой рыбины, чем-то средним между сомом и угрем, демонстрирующей зрителю улыбку во все тридцать два человеческих зуба. – Довольно смешно выглядит, согласен, зато сразу в память западает. Вообще, очень интересная история, как эта эмблема появилась…
Кайлия, явно бывшая свидетельницей уже не одного десятка похожих сцен, показательно зевнула, демонстрируя парням свое отношение ко всем рыбам в целом и к зубастым в частности.
– Так, даме наскучили мои рассказы, предлагаю переключиться на какую-нибудь другую тему, – Рафаль оперативно спрятал карточку обратно. – Сариф, расскажи может ты что-то? Ой, – молодой человек дернулся и извиняющимся взглядом посмотрел на собеседника. – А ты ничем не занят часом? Просто мы гуляем, никуда не торопимся, вот я на автомате и думаю, что все вокруг такие же праздные лодыри.
– Нет-нет, все в порядке, сам как раз не мог придумать, куда пойти. – Эльф замахал руками, стараясь усилить эффект от своих слов.
– Ну тогда может присоединишься к нам? Кайлия, ты не против?
– Нет конечно, буду только рада.
– Ну вот и отлично. Пойдемте тогда вот в ту сторону, мне кажется, оттуда пахнет чем-то вкусным, а я в этом редко когда ошибаюсь. Вперед! – Вытянув перед собой кулак, Рафаль уверенным шагом направился в один из переулков.
– А он веселый, – улыбнулся Сариф.
– Ага… А… – Кайлия замялась. – У тебя точно все хорошо?
– Нам нужно будет о многом поговорить… – парень смущенно потер шею. – Но не сейчас. Пока давай насладимся вечером и тем вкусным, что собирается найти твой друг.
– Идет.
Апрад летний кардинально отличался от Апрада в любое другое время года. Да и вообще, каждый сезон в столице Кристории был примечателен чем-то своим.
Осенью здесь царствовали золото и кармин, готовые сбросить свои одеяния деревья превращали город в шкатулку с драгоценностями богатой дворянки, полной рубинов и топазов. Со всей страны съезжались торговцы, продающие то, что вырастили за лето, дополняя визуальный экстаз экстазом обонятельным и вкусовым. Кукуруза, яблоки, кабачки, малиновое варенье, сливы и еще множество разных фруктов и овощей, которым Лаз не знал названия ни на русском, ни на кристорском.
Зима перекрашивала Апрад в белый, но это длилось не долго. Уже в середине сезона на улицах начинали появляться разноцветные гирлянды, люди вешали на окна пестрые занавески, кареты щеголяли яркими чехлами, стекла фонарей расписывали прозрачными красками, некоторые умельцы даже камины топили специальными дровами, выплевывающими в небо столбы дыма всех цветов радуги. На фоне белоснежного мира этот разгул красок разом окунал человека, не важно, малыша, старика или взрослого, в мир сказки и вечного чуда. Перед новым годом, когда масштабы цветной феерии достигали апогея, легко можно было увидеть на улице людей, идущих с широко распахнутыми глазами, раскрытыми ртами, врезающихся в прохожих и столбы, но не прекращающих восхищаться окружающими красотами.
Весной, конечно, главным цветом становился зеленый, а главным запахом – свежесть. Однако к ним настойчиво подмешивались розовые, белые, алые оттенки распускающихся бутонов и еще огромное количество неописуемо сладких, нежных, терпких, мягких, манящих… таких любимых всеми представительницами слабого пола запахов.
Ну а летом в Апраде снова властвовал хаос красок и оттенков. Лето – время жары и солнца, приманивало в столицу просто абсурдное количество бродячих торговцев, артистов, художников, циркачей, фокусников, певцов, сказочников… многие задавались вопросом: где же вся эта братия существует в остальные шесть месяцев года? Однако ответ на этот вопрос простому человеку знать было не дано. Ему оставалось лишь, отдавшись поглощающей его круговерти, наслаждаться пролетающими мимо часами, бродя от ларьков со сладкими карамельками к небольшим трибункам, с которых постоянно пелось что-то необъяснимо-приятное и от мольбертов, с которых радостно взирали такие же гуляки, снова к ларькам, теперь уже с копченой курочкой.
Лани, Алексис и Жарди поступили именно так. Девочки просто шатались по центру города, снабженные достаточным количеством денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, ели, пили, смеялись, удивлялись, пугались, восхищались… это не могло наскучить ни за день, ни за неделю. Каждый раз, когда казалось, что вот, уже все увидено, попробовано, послушано, за очередным поворотом оказывался ларек с печеными грушами, сцена шпагоглотателей, выступление воздушных акробатов или завешенная темными занавесками палатка гадалки.
– Давайте зайдем! – Малютка, искренне верившая во все рассказы о сверхъестественном, даже в самые глупые, вроде существования в Пустом океане великой Империи рыб, пройти мимо возможности узнать свое будущее не могла.
– Ну пошли, почему нет? – Рыжик была самой старшей в троице, так что последнее слово оставалось за ней. Впрочем, еще не было случая, чтобы она в чем-то отказывала своим подругам.
– Здравствуйте! – Алексис на цыпочках вошла под свод палатки.
Однако вместо «добрый день» или хотя бы «проходите», троица услышала глухой голос, говорящий о чем-то совершенно непонятном.
– Девы, что духом юны, и стройны и прекрасны,
В дом мой вошли, получить ожидая совет.
Знайте же, милые барышни, это опасно,
Может ответ стать истоком для множества бед.
– Вы это нам говорите? – Малютка, явно сильно струхнув, обернулась на подруг, ища поддержки. Однако из темноты донеслась лишь тишина.
– Мы хотели бы получить предсказание! – Лани, как самая боевитая, вышла вперед.
После этих слов в палатке зажглось несколько тусклых свечек и стала видна сама гадалка – невысокая женщина, укутанная также в черное. Однако, кроме колоритной одежды представительница мистической профессии ничем особенным не выделялась: простое лицо, чуть полноватое, от чего казалось, что гадалка постоянно щурится, немного приоткрытые губы, небольшой аккуратный нос. Молча окинув взглядом троицу, она указала на несколько больших подушек, разложенных перед низеньким столиком. Девочки послушно уселись, Малютка по центру, Лани слева, Жарди – справа. Женщина, снова не говоря ни слова, протянула вперед руку. Лани, недолго думая, вложила в нее свою ладонь.
Гадалка тут же словно бы клещами вцепилась девушке в кисть, не обращая внимания на испуганное «Ой!», однако взгляд ее был направлен не вниз, а прямо девушке в глаза. Пару минут не происходило ровным счетом ничего, причем женщина так ни разу и не моргнула, так что уже начинало казаться, что она уснула с открытыми глазами, но, видимо, процесс предсказания просто требовал длительного времени на подготовку.
– Жизнь, что долга, словно мир и жестока до боли,
Связь, что крепка, будто сталь и не станет слабей,
Край, что далек, как для рыбы соседнее море,
Вот что я вижу в судьбе, такой сложной, твоей.
Не сказав больше ни слова, гадалка отпустила руку ошарашенной Лани и протянула свою Малютке. Та, поколебавшись все-таки вложила ладонь в чуть шершавые пальцы женщины и все повторилось. Пристальный, немигающий, словно змеиный взгляд прищуренных глаз, а потом новое четверостишье.
– Ждет тебя жизнь не короче её, это странно,
Как и иные созвездия над головой.
Сердце однако твое разобьется так рано,